Карета без особых досмотров въехала в Хэцзяньфу. Уличные зазывалы перекрикивали друг короткими, сменяющими друг друга возгласами. Ци Бай отодвинул занавеску и выглянул наружу, с удивлением отметив, что город оказался гораздо оживлённее, чем он себе представлял. Хотя солнце только-только поднялось, на улицах уже толпилось множество народа: в основном это были разносчики с коромыслами на плечах да женщины с корзинами, спешившие за овощами, а время от времени мимо проносились хмурые люди в плащах с мечами за спиной, выглядевшие так, будто спешат по срочным делам. Большинство лавок вдоль дороги уже открыли двери для гостей, а у входов в харчевни и постоялые дворы толпились мальчишки-слуги с полотенцами на плечах, зазывая прохожих.
— На что уставился? — заметив, что Ци Бай прижался к оконному стеклу и вертит задом, точь-в-точь как виляющая хвостом собачонка, не удержался от вопроса Дунфан Бубай.
Ци Бай с лукавой улыбкой повернул голову:
— На улице так оживленно, хочу погулять.
Неизвестно, с каких пор повелось так, что, обращаясь к Дунфан Бубаю, Ци Бай неизменно капризно и сдавленно тянул слова в нос.
— Погуляем позже, — против воли бросил Дунфан Бубай. Он и сам не понимал, когда именно разучился отказывать на мягкие, ненавязчивые просьбы Ци Бая.
— Угу, — кивнул Ци Бай, испытывая некоторое любопытство. Прежде они мчались вперед со страшной спешкой, но теперь судя по словам, собирались задержаться в Хэцзяньфу на какое-то время. Впрочем, у каждого имелись свои тайны, о которых не принято распространяться, поэтому расспрашивать он не стал и снова отвернулся к окну.
Карета сделала несколько поворотов и остановилась в тихом переулке.
Снаружи раздался голос Тун Юна:
— Молодой господин, приехали.
Выглянув в окно, Ци Бай увидел внушительные парадные ворота, над которыми красовалась табличка с иероглифами поместье Тун. Стоило ему откинуть полог и выпрыгнуть наружу, как дядя Чжун и Тун Юн, почтительно застывшие друг за другом, машинально приготовились отдать почести, но, заметив, что из экипажа выбрался Ци Бай, оба слегка растерялись.
Выражения на их лицах озадачили Ци Бая, и он обернулся: Дунфан Бубай с бесстрастным лицом сам откинул занавеску одной рукой.
— Молодой господин, почему вы не выходите? — моргнул Ци Бай.
Господин Глава Культа некоторое время смотрел на него, беспомощно вздохнул, уперся рукой о борт кареты и спрыгнул на землю. Подняв голову, он увидел, что Ци Бай едва сдерживает улыбку, словно говоря: видишь, можно ведь сойти и без посторонней помощи!
Господин Глава Культа приподнял брови:
— Собачонка?
Ци Бай плотно сжал губы, пряча улыбку, и придвинулся ближе:
— Молодой господин, Пёсик умирает с голоду, а вы?
Дунфан Бубай с унылым видом посмотрел в небо, а стоявшие рядом дядя Чжун и Тун Юн вытаращили глаза.
Ворота поместья Тун выглядели величественно, и внутри всё оказалось под стать.
Тун Юн постучал в дверь, и Ци Бай, ступая следом за Дунфан Бубаем, вошел внутрь. Во дворе ровными рядами выстроились человек пять-шесть в богатых одеждах, напоминавшие управляющих или молодых господ. Завидев Дунфан Бубая, они дружно склонились в поклоне:
— Молодой господин.
Вероятно, не желая привлекать лишнего внимания чужаков, люди говорили хоть и сплоченно, но вполголоса.
Дунфан Бубай едва заметно кивнул и прямо направился вглубь поместья.
По дороге попадавшиеся навстречу служанки и слуги почтительно приветствовали Дунфан Бубая, и никто из них не казался удивленным. Правда, пара человек прошли мимо с покрасневшими лицами, из-за чего Ци Бай потер подбородок и свирепо зыркнул на шедшего впереди Дунфан Бубая — бесстыдный демонический патриарх!
Петляя по коридорам, Дунфан Бубай привел Ци Бая в уединенный внутренний двор и вошел в просторные двухкомнатные покои. Планировкой они очень напоминали то жилище, в котором Ци Бай жил на Хэймуя: в передней комнате стоял превосходный резной стол из черного сандалового дерева, на котором дымились каша, хрустальные пельмени и несколько тарелок с легкими закусками.
После трапезы Господин Глава Культа перехватил умоляющий взгляд Ци Бая, махнул рукой и, прихватив с собой дядю Чжуна и Тун Юна, вывел его на улицу.
Попав в древний мир, Ци Бай впервые в жизни отправился на прогулку по торговой улице. Всё вокруг казалось ему диковинным, а мысль о том, что любые попадавшиеся на глаза вещи в его родной эпохе считались бы древним антиквариатом, заставляла сердце учащенно биться.
Наблюдая за тем, как Ци Бай всё трогает и рассматривает с видом заправского деревенщины, Господин Глава Культа невольно усмехнулся. Однако его взгляд случайно скользнул по сторонам, на мгновение замер на ком-то, после чего он обернулся и переглянулся с Тун Юном. Тот молча кивнул в ответ и, метнувшись в сторону, растворился в толпе.
Погуляв какое-то время, Ци Бай уже не испытывал прежнего восторга и оглянулся в поисках Дунфан Бубая. Тот стоял в нескольких шагах позади в простой белой одежде — свободный, изящный, овеянный легкой бледностью недуга, но при этом обладающий совершенно исключительной манерой держаться. О чем-то задумавшись в этот момент, он излучал неуловимую отстраненность. Прохожие невольно сторонились его, но при этом не могли удержаться и оборачивались, чтобы бросить еще один взгляд.
Ци Бай попятился на пару шагов и дернул Дунфан Бубая за рукав.
Тот обернулся:
— Чего перестань разглядывать?
Ци Бай окинул взглядом окрестности, а затем перевел глаза на Дунфан Бубая:
— ...Нужно присматривать за тобой.
Дунфан Бубай на мгновение замер, а затем с мягкой усмешкой покачал головой:
— Устал?
— Нет, еще хочу погулять. — Ци Бай ухватился за рукав Дунфан Бубая, и они зашагали дальше.
Пройдя пару шагов, он с любопытством огляделся и вдруг произнес:
— Странно, почему здесь столько людей с мечами и ножами?
Дунфан Бубай лишь улыбнулся в ответ, ничего не говоря.
Пристально взглянув на него, Ци Бай кое о чем догадался. Если его предположения верны, их нынешний маршрут полностью совпадал с прежними планами, просто они опередили остальных. С момента сбора в дорогу до спуска с горы прошло не больше полутора дней и двух ночей, а в этом месте уже собралось столько мастеров цзянху... Ци Бай нахмурился: в Культе Солнца и Луны явно не всё ладно, и насколько ему было известно, главным источником проблем являлся Сян Вэньтянь...
Пока он размышлял об этом, навстречу им шагнули двое широкоплечих здоровяков. Когда они уже почти равнялись с Ци Баем, на подвеске их поясных мечей мелькнули вышитые иероглифы «Фувэй». Ци Бай замер. Его внезапно осенило: вся история Улыбающегося гордого странника начиналась именно с трактата Сокровищница Подсолнуха. Подлинник был собственноручно сожжен мастером Хунъе перед смертью, а копий существовало две. Первая принадлежала Секте Хуашань, но позже была отобрана Культом Солнца и Луны, и Жэнь Восин передал ее Дунфану. Вторая — это сокращенная версия Сокровищницы Подсолнуха, которую записал Линь Юаньту, после чего постиг семьдесят две формы Меча Энергии Зла. Позже из-за Меча Энергии Зла Эскортное агентство «Фувэй» было полностью вырезано Сектой Цинчэн, а Линь Пинчжи прибился к Секте Хуашань и увел первую любовь Линху Чуня, из-за чего тот в конце концов остался в полном одиночестве и привязался к доброй к нему Жэнь Иньин... Сейчас Эскортное агентство «Фувэй» еще существовало, а Жэнь Иньин была совсем крохой. Если заставить Дунфана выкрасть трактат прямо сейчас, а затем придумать способ избавиться от Жэнь Восина, неужели оригинального финала удастся избежать?
Ци Бай обернулся на Дунфан Бубая. Тот тоже смотрел на него, и в его затуманенных глазах невозможно было прочитать никаких эмоций.
Ци Бай вдруг отчетливо понял: пожалуй, самым страшным исходом для него станет не гибель Дунфан Бубая, а утрата его доверия. Чем больше он станет вмешиваться, тем дальше они отдалятся друг от друга... Наверное, именно из-за этого затаенного страха он подсознательно старался поменьше видеть, поменьше спрашивать и поменьше говорить...
— О чем задумался? — тихо спросил Дунфан Бубай, не сводя с него глаз.
— Только что мне показалось... — Ци Бай поднял лицо на Дунфан Бубая. — Будто я одной ногой ступил в цзянху — вокруг брызжет грязь, бушуют кровавые бури, а вытащить ногу уже нельзя...
Дунфан Бубай слегка нахмурился, не до конца понимая смысл сказанного, но всё же спросил:
— Почему именно «только что»?
Ци Бай вскинул руки, переплетя пальцы обеих ладоней, и улыбнулся:
— Потому что только что я держал тебя за руку и совсем не хотел ее отпускать...
Дунфан Бубай помедлил, а затем едва заметно усмехнулся:
— Вот как?
Ци Бай поморгал и с видом оскорбленной невинности прижался к нему:
— Разве мои сладкие речи не хороши? Почему ты совсем не тронут?
Уголки глаз Господина Главы Культа дернулись, внезапно породив дикое желание превратиться в цепного пса и насмерть загрызть этого наглеца.
Погладив себя по животу, Ци Бай снова потянул спутника за рукав:
— Ой, я проголодался.
Господин Глава Культа мрачно бросил:
— Проголодался — и какое мне до этого дело?
— Разве я не твой человек?
Песик-Ци продолжал теребить рукав Главы Культа точь-в-точь как голодная собака, притащившая к миске собственную посудину.
Дунфан Бубай уже приподнял бровь, собираясь ответить, как вдруг кто-то рядом пронзительно взвизгнул:
— Среди бела дня, и никакого стыда!
Инстинкт хозяина, защищающего свое сокровище, мгновенно взыграл в Господине Глав Культе: аура взорвалась, и от него повеяло пронзительным холодом.
— Эй, это еще кто? — поспешно ухватившись за рукав Дунфан Бубая, вскинулся Ци Бай. Только не хватало по собственной неосторожности прикончить какого-нибудь сюжетного персонажа! Любой попаданмец знал главное правило: если не знаешь, как поступить, нельзя ломать сюжет, иначе никакие золотые пальцы уже не помогут.
Дунфан Бубай с бесстрастным лицом посмотрел на дяжу Чжуна: он сам был главным боссом и вовсе не обязан запоминать всякую мелкую сошку.
Дядя Чжун нахмурился, долго припоминал и неуверенно произнес:
— Этот с виду вроде бы... из Секты Цинчэн?
Секта Цинчэн? Ци Бай нахмурился: насколько он помнил, в Секте Цинчэн отродясь не было никого порядочного.
Тот человек, похоже, рассвирепел от пренебрежения со стороны троицы, холодно хмыкнул и выругался:
— Бесстыдная ничтожная рвань посмела оскорбить Секту Цинчэн...
Он не успел договорить, как дядя Чжун стремительно взмахнул ногой, точно целясь тому прямо в рот. Несчастного отбросило на пол-аршина назад, он задохнулся, разжал челюсти и изверг фонтан крови.
Ци Бай вытаращил глаза: вот она, настоящая цзянху! Один удар — и от человека почти ничего не осталось...
На улице мгновенно поднялась суматоха: простые горожане и мелкие торговцы бросились к обочинам, а мастера боевых искусств предпочли наблюдать издалека. Потерпевший уперся руками в землю, силясь подняться, но его снова замутило, и изо рта хлынула новая порция крови.
Дунфан Бубай недовольно покосился на дяжу Чжуна, подумав про себя: неужели старик с утра ничего не ел, раз после такого удара этот тип все еще держится на ногах?
Дяжу Чжуна тут же бросило в холодный пот. Украдкой смахнув испарину, он задумался, не добавить ли еще один пинок для надежности.
Ци Бай же, спрятавшись лицом на груди у Дунфан Бубая, беззвучно трясся от смеха — реплики и манера дяди Чжуна умели выводить из себя почище любого яда. Беспомощно вздохнув, Дунфан Бубай позволил Ци Байю прижаться к нему и уже не сердился.
— Пустые угрозы! Сегодня я, Юй Жэньхао... — вспыльчивый малый выхватил меч, намереваясь ринуться вперед, но сидевший на корточках рядом товарищ дернул его за полу одежды и недовольно прикрикнул:
— Старший соученик Фан!
Тот самый старший соученик Фан подхватил на руки раненого Младшего соученика Цзя и встал, свирепо уставившись на противников:
— Кто вы такие? Назовите свои имена! Горы не рушатся, воды не иссякают, рано или поздно Секта Цинчэн вернет этот долг.
— Ой! — дядя Чжун уже открыл было рот, но Ци Бай вдруг резко вскинул голову и вскрикнул.
http://bllate.org/book/24644/2898831
Сказали спасибо 0 читателей