Готовый перевод The Unrivaled Steward of the East / Дунфан Бубай: Игры с судьбой: Глава 15

Когда Ци Бай проснулся, две служанки в комнате как раз поправляли головной убор на голове Дунфан Бубая. Услышав какое-то движение на кровати, Дунфан Бубай оглянулся. На фоне роскошных одеяний его лицо казалось выточенным из белого нефрита — в нём было что-то холодное и в то же время ослепительно-красивое. Из-под длинных ресниц пара глаз смотрела спокойно и прозрачно, словно чёрный жемчуг, а уголки глаз слегка приподнимались, придавая взгляду капельку чарующего кокетства. Ци Бай на мгновение почувствовал себя так, будто его ударило током, уткнулся лицом в одеяло и пару раз потёрся о него, всё еще ощущая, как горят щеки.

— Что такое? — поднял голову Ци Бай.

Дунфан Бубай стоял у края кровати, а те служанки уже удалились.

— Почему ты одет так официально? — Ци Бай протянул руку и потрогал рукав одежды Дунфан Бубая: на ощупь ткань оказалась прохладной и гладкой, ласкать её было очень приятно.

— Собрание, — Дунфан Бубай поджал губы и бросил всего два слова.

Вообще-то ему вовсе не обязательно было что-то объяснять Ци Баю насчет дел в Культе, особенно учитывая, что происхождение Ци Бая до сих пор оставалось неясным. И хотя он приставил к нему людей следить, чем меньше тот знал, тем лучше. Но непринужденный тон, с которым Ци Бай болтал с ним, напоминал обычную беседа двух друзей. Пусть это чувство и было для него непривычным, но ему действительно это нравилось, и зачастую разум еще не успевал ничего сообразить, как губы уже сами давали ответ. Точно так же он изначально не должен был оставаться на ночлег у Ци Бая, но каждый раз после бурной страсти Ци Бай сворачивался в его объятиях крошечным кроликом, и ему не хватало духу оттолкнуть его, так что он просто обнимал его и спал до самого рассвета.

— Ох, — Ци Бай зевнул и махнул рукой. — Иди давай, а я еще посплю.

Дунфан Бубай приподнял брови, думая про себя, до чего же странно звучат эти слова — будто это Глава Культа должен испрашивать у него соизволения на любые действия. Заметив, что Ци Бай уже забился обратно в одеяло, он с неудовольствием протянул руку, подцепил край одеяла и отбросил его в ножки кровати.

— Ты что делаешь?! — Ци Бай почувствовал, как по телу пробежал холодок, а одеяло исчезло.

Учитывая, что прошлую ночь он провел совершенно нагим, он тут же схватил подушку, чтобы прикрыться. На беду, подушка оказалась маленькой, а Ци Бай — слишком торопливым, и с точки зрения Дунфан Бубая всё выглядело полуприкрытым и полуобнажённым... Лицо Господина Главы Культа стало еще мрачнее, он опустил ресницы и холодно произнес:

— Вставай и ступай со мной.

Изначально Дунфан Бубай не собирался брать Ци Бая с собой, но, сказав это, подумал, что выйдет неплохо. Как раз представится случай показать его людям Культа и тем самым заявить о своем отношении к Ци Баю, избавившись от назойливого внимания со стороны тех, у кого не хватает ума зариться на чужое.

Ци Бай от его взглядов продрог до костей, покрепче прижал к себе подушку и буркнул:

— Раз идти, так пойду, позови кого-нибудь принести мне одежду.

Дунфан Бубай всякий раз раздевал его догола в два счета и швырял на кровать, так что утренние поиски одежды неизменно превращались в жутко неловкое занятие.

Господин Глава Культа слегка приподнял брови: это он тут пытается отдавать приказы Главе Культа? Но, сообразив, что времени остается мало, он не стал с ним возиться и, повернувшись, приказал Илюй принести комплект одежды.

Когда Ци Бай поднимался с постели, ноги у него всё еще немного дрожали. Виной всему был несносный характер Главы Культа: мало того, что тому потребовалось несколько раз среди дня, так едва Ци Бай проснулся вечером, осоловелый отужинав, как в мгновение ока снова очутился на кровати. И только когда все крохи дневной энергии оказались выжаты подчистую, ему соизволили позволить отдохнуть. При таком распорядке за собственную жизнь оставалось только трепетать... Ци Бай потер поясницу и молча подумал об этом.

Собрание Культа Солнца и Луны было гораздо более официальным, чем малые совещания: Глава Культа должен был облачаться в парадные одежды, а само мероприятие проходило в Зале Чэндэ. Участвовали в нем исключительно главные столпы Культа. Поскольку все члены Культа были людьми из мира цзянху, они вечно разъезжали по всем уголкам Поднебесной, поэтому жесткого требования являться на абсолютно каждое собрание не было — требовалось лишь заранее, вне зависимости от того, планировался приезд или нет, отправить весточку в Культ с подтверждением своего участия. Разумеется, ежегодный большой сбор на праздник Дуаньу пропускать возбранялось строго, равно как и внеочередные приказы Главы Культа о созыве.

На этот раз явились сразу девять старейшин и три начальника отделов, так что состав собрания оказался на редкость полным. Когда Ци Бай шагнул вслед за Дунфан Бубаем в Зал Чэндэ, его спину прошиб холод от множества пронизывающих взглядов, устремленных со всех сторон.

Дунфан Бубай поднялся по ступеням и воссел на трон Главы Культа.

Все присутствующие внизу дружно опустились на колени и провозгласили:

— Культ Солнца и Луны процветает мириады лет! Глава Дунфан объединяет цзянху!

Ци Бай, растерянно застывший на ступенях, увидел, как люди позади него синхронно пригнулись, и торопливо последовал их примеру, рухнув на колени. Вот только выкрикивать лозунг у него не получалось — лицо залилось краской от напряжения. Оказывается, подобные сцены и впрямь существовали наяву!

Дунфан Бубай холодно обронил:

— Поднимайтесь.

Народ внизу синхронно поднялся на ноги. Ци Бай тоже встал, заметил за спиной массивную колонну, тихонько отступил на пару шагов назад и пристроился сбоку от неё, скрывшись от бесчисленных взглядов, направленных из нижней части залы.

Дунфан Бубай бросил на Ци Бая мимолетный взгляд, но комментировать ничего не стал. Внизу уже вовсю рапортовали о делах.

Одна часть докладов касалась анализа движений белых сект и ответных мер, другая — внутренних дел самого Культа.

Стоя наверху, Ци Бай с огромным интересом слушал происходящее, думая про себя, что Культ Солнца и Луны и впрямь полностью оправдывает славу могущественной демонической секта, способной на равных противостоять праведным орденам: сил у них определенно хватало.

Когда старейшины завершили доклады и Дунфан Бубай уже собирался объявить о закрытии собрания, один из присутствующих шагнул вперед, почтительно склонился и произнес:

— У вашего подчиненного, Левого посланника Сян Вэньтяня, есть дело для доклада.

С этими словами он поднял голову, и его взгляд в упор уставился на Ци Бая.

Дунфан Бубай слегка приподнял брови:

— Говори.

Сян Вэньтянь снова шагнул вперед, указал на Ци Бая, стоявшего на ступенях, и сурово вопросил:

— Ваш подчиненный хочет спросить господина Ци: по какой причине вы вчера оскорбили Святую наставницу нашего Культа?

Как только эти слова прозвучали, по залу прокатился ропот.

Ци Бай тоже испуганно оглянулся на зал: несколько крупных грозных мужиков буравили его яростными взглядами. Тот самый здоровяк, с которым он столкнулся позавчера, тоже находился внизу — судя по его виду, если бы не восседавший на троне Дунфан Бубай, он бы уже бросился сюда, чтобы разорвать его на куски. Ци Бай с тревогой посмотрел на Дунфан Бубая. К счастью, тот тоже глядел на него, и в его глазах читалось нечто вроде успокоения. Поймав взгляд Ци Бая, Глава Культа знаком велел ему молчать и отвернулся. Ци Бай немного успокоился, почувствовав себя куда увереннее, и снова опустил взгляд на собравшихся внизу.

Дунфан Бубай перевел взор на людей в зале: кто-то выглядел ошеломленным и растерянным, кто-то молчал, потупившись, а кто-то кипел от праведного гнева... С загадочной и трудночитаемой улыбкой он обратился к Сян Вэньтяню:

— С каких это пор наш уважаемый Посланник изъясняется подобным образом?

Сян Вэньтянь гневно произнес:

— Вчера я встретил Святую наставницу на дороге и заметил, что её одежда разорвана, а ворот и рукава повреждены. Опасаясь проявить неуважение к Святой наставнице, я поспешил удалиться и расспросить слуг. Мне доложили, будто господин Ци случайно встретил Святую наставницу и пригласил её прогуляться в рощу, а всю прислугу разослал за вином и закусками. Кто бы мог подумать, что по возвращении они застанут...

После таких слов у тех, кто прежде не владел ситуацией и опасался делать поспешные заявления, на лицах тоже проступила ярость. Коренастый старец выступил вперед и заявил:

— Глава Культа, этот негодяй растоптал безупречную репутацию Святой наставницы нашего Культа! Подобное преступление требует сурового и безоговорочного наказания!

Выслушав версию Сян Вэньтяня, Дунфан Бубай едва заметно приподнял брови, внутренне во всем разобравшись. Все обвинения строились исключительно на словах слуг, а в нужный момент всегда можно заявить, мол, беспокоился о Святой наставнице, впопыхах не разобрался в деталях — и чистеньким выйти из любой воды... Судя по всему, этот человек прекрасно знал обо всем происходившем с самого начала, а то и сам подстроил всё с подачи Жэнь Иньин... Ну а что до мотивов... Дунфан Бубай загадочно улыбнулся, думая про себя: если бы ты обратился ко мне по-человечески, Глава Культа еще мог бы и подумать. Но раз пустил в ход такие грязные методы... неужели ты думаешь, что мной так легко манипулировать?

Стоявший внизу Сян Вэньтянь вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок, а затем услышал спокойный голос Дунфан Бубая:

— Начальник отдела Тун, не спешите. Ци Бай не владеет боевыми искусствами, а Иньин с детства обучалась единоборствам, здесь наверняка какое-то недоразумение. Почему бы не позвать саму Иньин, чтобы она внесла ясность?

Когда эти слова слетели с губ, Дунфан Бубай снова окинул взглядом собравшихся: Тун Байсюн нахмурился, бросил взгляд на Ци Бай, отступил назад, но при этом с легким подозрением покосился на Сян Вэньтяня. Дунфан Бубай мысленно одобрительно кивнул: пусть Тун Байсюн и выглядел грубым мужланом, умом он обладал тонким, к тому же всегда относился с изрядной долей настороженности к Сян Вэньтяню как к доверенному лицу Жэнь Восина. Заметив подвох, он благоразумно предпочел больше не высовываться. Остальные присутствующие были тертыми калачами и тоже прекрасно понимали, что дело нечисто, поэтому предпочитали отсиживаться в роли холодных наблюдателей. И лишь старейшина Цинь продолжал смотреть на Ци Бая недобрым взглядом. Дунфан Бубай мысленно вздохнул: этот старейшина Цинь и боевыми искусствами владел неплохо, и человеком был честным, за что он его и возвысил до старейшины, но сейчас... его простодушие явно переходило все границы, доходя до абсолютного тугодумия.

Сян Вэньтянь украдкой глянул на Дунфан Бубая и нахмурился:

— Святая наставница — девушка, к тому же пережившая подобное потрясение. Приводить её сейчас в главный зал для объяснений едва ли уместно. По мнению вашего подчиненного, раз репутация Святой наставницы стоит на кону, лучше казнить по ошибке, чем отпустить преступника.

При звуках фразы казнить по ошибке, чем отпустить преступника, глаза Дунфан Бубая сузились, а из глубины души волной полыхнуло яростное пламя. Если бы вчера он случайно не оказался рядом и не пресек всё на корню, эту историю наверняка уже ратрепали бы на каждом углу. Жэнь Иньин была дочерью Жэнь Восина, и те члены Культа, что оставались верны старому лидеру, дорожили ею безмерно. Если бы он стал открыто защищать Ци Бая, это лишь вызвало бы у людей в Культе еще большую ненависть к нему самому и недовольство его правлением. Какая же изощренная стратегия!

Взгляд Дунфан Бубая стал еще холоднее, и он с усмешкой произнес:

— В этом нет никакой нужды. К счастью, я сам присутствовал при том происшествии и могу поручиться за абсолютную чистоту и сохранность чести Иньин. А призыв сюда нужен лишь для того, чтобы уважаемые старейшины воочию убедились в истинном положении дел.

В глазах Сян Вэньтяня мелькнула искра, и он почтительно поклонился:

— Раз так, Сян Вэньтянь всецело повинуется приказу Главы Культа.

Вскоре в зал легкой походкой вошла Жэнь Иньин. Сперва она с легким поклоном приветствовала Дунфан Бубая:

— Дядюшка Дунфан.

Затем слегка кивнула сидевшим в зале старейшинам:

— Здравствуйте, уважаемые дяди и старшие наставники.

Закончив, она повернулась с улыбкой:

— Зачем это дядюшка Дунфан велел позвать Иньин?

Дунфан Бубай бросил взгляд на Сян Вэньтяня и произнес:

— Иньин, Левый посланник утверждает, что Ци Бай оскорбил тебя. Было ли такое на самом деле?

Жэнь Иньин снова посмотрела на Дунфан Бубая, перевела взгляд на Сян Вэньтяня, лукаво перекатила глазами и с улыбкой ответила:

— Старший брат Ци и впрямь оскорбил Иньин...

Все присутствующие в зале замерли от неожиданности, но затем услышали продолжение:

— Вчера он ни в какую не хотел играть со мной, я рассердилась, оступилась и нечаянно упала, порвав платье. Разве это не оскорбление в мой адрес? Дядюшка Дунфан, задайте ему за это хорошую порку палками!

Эти слова не только наотмашь смыли с Ци Бая любые обвинения в оскорблении Жэнь Иньин, но и прямо указали на то, что вчерашний инцидент был лишь её собственными капризами и дурашливостью.

Жэнь Иньин с озорной улыбкой поглядела на Дунфан Бубая. Дунфан Бубай приподнял брови, и ледяной холодок в его глазах заметно смягчился. Стоявший в стороне Сян Вэньтянь почувствовал, как напряжение немного отпустило его, и шумно выдохнул. Его маневр был отчаянной авантюрой: с одной стороны, он хотел прощупать истинный вес Ци Бая в сердце Дунфан Бубая, а с другой... вовсе не собирался гневать Главу Культа именно в этот момент.

— Раз это просто недоразумение, я могу быть спокоен. Можешь идти, Иньин, больше не балуйся, — холодно произнес Дунфан Бубай.

Однако Жэнь Иньин сделала шаг вперед и сладко проговорила:

— Дядюшка Дунфан, у Иньин еще кое-что есть сказать.

http://bllate.org/book/24644/2898824