Готовый перевод The Unrivaled Steward of the East / Дунфан Бубай: Игры с судьбой: Глава 1

— Пробы на роли в Улыбающийся гордый странник, завтра в три часа дня, второй этаж отеля Риджент, зал 208, не опаздывай. После короткого щелчка в трубке послышались лишь гудки.

Агент Ци Бая вел дела сразу нескольких звезд, поэтому вечно крутился как белка в колесе, а его телефонные разговоры становились всё лаконичнее. Ци Бай безразлично усмехнулся и, положив трубку, принялся рыться в книжном шкафу.

О новостях кастинга на Улыбающийся гордый странник он уже слышал. Говорили, что основные роли уже распределены, и только кандидатура на роль Дунфан Бубай вызывала немало споров.

Дунфан Бубай был одним из ключевых персонажей в Улыбающийся гордый странник, и внимание к нему было не меньшим, чем к главному герою — Линху Чуню.

К тому же, характер персонажа был крайне сложным: его нельзя было сыграть просто как мужчину, но и просто как женщину — тоже.

Нужно было передать и свирепость Главы Культа Демоническая секта, признанного величайшим мастером в Поднебесной, и его тайное стремление стать женщиной, чтобы быть любимым мужчиной, и глубокую неполноценность из-за физического увечья.

Такую роль невероятно сложно ухватить. Можно с уверенностью сказать, что после выхода фильма на экраны большая часть критики обрушится именно на актера, сыгравшего Дунфан Бубай. Сыграешь хорошо — не избежать ругани, сыграешь плохо — закидают камнями еще сильнее.

Ци Бай очень любил персонажа Дунфан Бубай, но понимал, что его собственная натура совсем для этого не подходит. Впрочем, раз агент дал распоряжение, не стоило портить отношения из-за таких мелочей, так что лучше было показаться на пробах завтра.

На следующий день, едва прибыв на место, Ци Бай узнал, что из-за специфики образа Дунфан Бубай первый этап прослушивания требует переодевания.

Мужчины должны были облачиться в женские наряды, чтобы продемонстрировать естественность и обольстительность.

Женщины — в мужские костюмы, чтобы показать стать и героический дух.

Ци Бай не успел опомниться, как его за руку утащил в гримерную парень, отвечавший за порядок. Гример, не теряя времени, вытащил роскошное алое женское платье, и после пары быстрых манипуляций на свет появилась барышня Ци Бай.

Находившиеся в гримерной люди не смогли сдержать улыбок. Ци Бай был очень хорош собой, и в женском платье он вовсе не выглядел нелепо.Однако его собственная аура была очень изысканной и интеллигентной, так что он выглядел вовсе не как лидер Демоническая секта, а скорее как барышня из знатной семьи со строгими устоями. Вдобавок на его лице застыло выражение неловкости и смущения, от вида которого так и тянуло отпустить парочку шуточек.

Визажист Эллен был в хороших отношениях с Ци Бай, поэтому, лукаво ухмыльнувшись, он протянул два пальца, подхватил Ци Бай за подбородок и с усмешкой произнес: — Я весьма восхищен старшей барышней Ци, не окажете ли честь составить мне компанию за сегодняшним ужином?

Ци Бай, не зная, то ли злиться, то ли смеяться, бросил на Эллена презрительный взгляд и направился в комнату ожидания, чтобы встать в очередь на собеседование.

Гримерка располагалась на третьем этаже, а комната ожидания — на втором. Ци Бай был одет в женское платье и совсем не хотел толкаться в лифте, поэтому решил просто спуститься по лестнице.

В наши дни мало кто ходил пешком по лестницам. В здании Лицзин имелось три лифта, так что лестничные пролеты использовались исключительно как запасные выходы. Они были не только узкими и без окон, но даже лишенными света с голосовым управлением.

Ци Бай, придерживаясь одной рукой за перила, медленно спускался вниз. Не успел он сделать и двух шагов, как снизу донесся глухой топот поднимающихся шагов — судя по всему, кто-то не захотел ждать лифт и тоже воспользовался лестницей.

Ци Бай остановился на месте, решив подождать, пока этот человек поднимется, и только потом продолжить спуск. Однако он никак не ожидал, что идущий наверх человек из-за кромешной тьмы направится прямо на него.

В лестничном пролете стояла непроглядная темнота, и атмосфера была слишком пугающей. Опасаясь, что его внезапный голос испугает незнакомца, Ци Бай решил дождаться, пока тот приблизится вплотную, и лишь тогда тихо произнес: — Здесь люди, — одновременно крепко ухватившись за перила одной рукой и придерживая собеседника другой.

Вот только тот человек испугался сверх меры и начал отчаянно махать руками и ногами. К тому же на перилах скопилось немного пыли, так что Ци Бай на мгновение выпустил их из рук, получил сильный удар ногой и со страшным грохотом покатился вниз. Ударившись головой о пол, он потерял сознание.

Когда Ци Бай пришел в себя, перед его глазами предстала комната, обставленная в старинном стиле.

Будучи актером, он прекрасно понимал, что подобное помещение никак не могло быть реквизитом для съемок.

К тому же в последние годы, чтобы угодить вкусам публики, было снято множество сериалов о перемещении во времени, и Ци Бай был довольно хорошо знаком с этим понятием. Подсознательно он опустил глаза и посмотрел на свои руки — это была его собственная пара рук, в подлинности которой он не сомневался.

Он потрогал макушку: на нем все еще оставался парик. Зато одежда сменилась на чисто-белое исподнее из шелковистой ткани.Швы ровные и аккуратные, качество выдающееся. Ци Бай вздохнул с облегчением: в своей собственной одежде тело всё-таки ощущалось привычнее и надежнее. К тому же он помнил, что на нем была надета какая-то нелепая женская одежда, так что теперь по крайней мере не придется позориться.

Коль скоро его недавно хорошенько швырнуло о землю, Ци Бай немного посидел и почувствовал усталость. Подумав, что раз уж попал сюда, придется с этим смириться, и раз уж всё зашло так далеко, тревожиться тоже бесполезно — авось проснешься и поймешь, что это был всего лишь сон. Он от природы был человеком легким на подъём, успокоился от этой мысли, укутался в одеяло и лег досыпать.

В полудреме он услышал возле себя какие-то странные звуки. Ци Бай приоткрыл глаза и посмотрел в сторону: на него как раз поглядывала маленькая девочка, похожая на древнюю служанку.

— Госпожа очнулась? Есть ли какое-нибудь недомогание? — Маленькая служанка опустила взгляд, ее голос звучал мягко и бесстрастно.

Госпожа? Лицо Ци Бая слегка запылало. Его одежду сменили, так что собеседница прекрасно знала его пол, но при этом продолжала называть его госпожой — неужели она просто пыталась сохранить ему лицо?

— Те платья просто... просто... — Будучи не в силах объяснить всё маленькой девочке, Ци Бай не знал, как и подступиться к этому вопросу. Не станет же он говорить, что он актер бродячей трупы — он помнил, что в древности статус актеров был крайне низок. Ему оставалось лишь невнятно бормотать: — Вообще-то я мужчина.

Служанка на мгновение замерла и бросила на Ци Бая быстрый взгляд. Увидев его залитое краской от смущения и досады лицо, она тихо произнесла:

— Госпожа была тяжело ранена и упала без чувств на вершине Хэймуя. Её спас сам Глава Культа, и он приказал Илюй как следует позаботиться о госпоже. — Последние два слова она произнесла с легким нажимом, словно на что-то намекая.

Ци Бай остолбенел. Хэймуя? Глава Культа? В голове неотступно закрутилась совершенно нелепая мысль. Нерешительно он переспросил:

— Твой Глава Культа — это...?

Маленькая служанка нахмурилась и сурово ответила:

— Называть имя Главы Культа вслух — непозволительная дерзость для служанки. Но раз уж мы находимся на Хэймуя, кому, по-вашему, еще может принадлежать этот титул? — Ее прекрасные глаза пристально уставились на Ци Бая, и она добавила: — Только вот ума не приложу, как госпожа поднялась на Хэймуя, кто нанес вам такие раны... и почему вы были одеты в женское платье?

Ци Бай лишь тупо уставился перед собой и пробормотал:

— Дунфан Бубай...

Не прошло и палочки благовоний, как весь этот диалог между Ци Баем и маленькой служанкой во всех подробностях дошел до ушей Дунфан Бубая.

— Этот человек кажется мне крайне подозрительным. К тому же разве можно подняться на Хэймуя, где охрана на каждом шагу, просто так по собственной воле? Полагаю, кто-то из наших привел его сюда, хотя цель пока неясна, — почтительно доложил облаченный в боевые доспехи страж.

Дунфан Бубай молча слушал, и в его взгляде, брошенном на Ян Ляньтина, мелькнуло нечто зловещее.

Сердце Ян Ляньтина пропустило удар, а внутри заворочалось дурное предчувствие. Будучи самым близким к Дунфан Бубаю человеком, он прекрасно понимал его нрав. Пусть тот и казался вседозволенным и бесстрашным, на самом деле каждый его шаг балансировал на грани дозволенного Дунфан Бубаем.

Отношение Дунфан Бубая к нему правильнее было бы назвать не столько попустительством, сколько презрением.

Именно из-за этого презрения все его грехи — будь то взяточничество, притеснение членов Культа или даже распутство — в глазах Дунфана выглядели вполне естественными для такого ничтожного человека, как он.

Однако, презирая его, Дунфан в нем нуждался. Тайну проведенной кастрации нельзя было раскрывать посторонним, но потребность в плотских утехах никуда не делась. К счастью, его собственная внешность была не так уж дурна, вот его и держали подле себя.

Но Дунфан Бубай оставался Дунфаном Бубаем: одно дело, когда он сам что-то позволяет, и совсем другое — если его разозлить. Уничтожить человека для него не составляло никакого труда.

Кроме него самого, на Хэймуя почти никто не знал тайны Дунфан Бубая. Ян Ляньтин подозревал, что об этом не ведают даже тайные стражи из окружения Дунфана. И вдруг откуда ни возьмись появляется мужчина в женском платье, словно бы намекая на что-то двусмысленное...

Если вдруг Дунфан Бубай решит, что он разболтал его секрет... или того хуже...

Ладони Ян Ляньтина мгновенно вспотели. Последнее время он частенько проявлял нетерпение во время их интимных встреч с Дунфан Бубаем, да и на стороне предавался утехам с красивыми служанками, которых ему подсовывали подчиненные. Он отлично понимал, что на всем Хэймуя никто, кроме него, не посмел бы вести себя столь нагло. Что, если Дунфан ошибочно решит, будто этот мужчина — его собственный любовник-мужчина, с которым он забавляется, и решит, что он относится к самому Дунфану точно так же?

При этой мысли по спине Ян Ляньтина покатился град холодных потов. Он рухнул на колени с глухим стуком и взмолился:

— О великий Глава Культа, ума не приложу, какому безумцу взбрело в голову совершить столь дерзкий поступок! Умоляю Главу во всем разобраться!С тех пор как Ян Ляньтин стал управляющим, он вечно вёл себя заносчиво и властно, но сейчас от страха его лицо полностью лишилось красок, что ясно указывало на какую-то скрытую подоплёку этого дела. Остальные старейшины в кабинете слегка замерли, и взгляды, которые они бросили на Ян Ляньтина, приобрели глубокий смысл.

Дунфан Бубай отвёл взгляд и небрежно произнёс:

— Раз уж так, предоставь всё во всецелое ведение управляющему Яну.

— Подчиненный повинуется! — громко произнёс Ян Ляньтин и, с некоторым испугом взглянув на Дунфан Бубая, добавил: — Клянусь, не разочарую Гобу Культа!

Выйдя из кабинета Дунфан Бубая, Ян Ляньтин всё ещё чувствовал, как его сердце дико колотится. Вытерев со лба холодный пот, он повернулся к стоявшему рядом подчиненному и сурово приказал:

— Разузнать! Тщательнейшим образом во всём разобраться!

Все старейшины в кабинете уже разошлись, и лишь тот самый первый страж согнулся в поклоне у стены. Дунфан Бубай слегка постучал пальцами по столешнице и вдруг улыбнулся:

— Что ты думаешь об этом деле?

Страж быстро бросил на Дунфан Бубая взгляд и осторожно ответил:

— Не похоже, чтобы это дело рук управляющего Яна.

Дунфан Бубай кивнул:

— Он человек, который умеет считаться с обстоятельствами. — Затем он снова спросил: — А тот человек как? — В его спокойном тоне скрывалась изрядная доля безжалостности.

Страж замолчал на мгновение, припоминая увиденное на крыше, и нахмурился:

— Похоже, он сильно удивился, узнав, что его спас Глава Культа. В его словах были недомолвки, он немного растерялся, но вовсе не испугался… Странный человек, к тому же… — выражение его лица стало несколько озадаченным, — кажется, он знаком с Главой Культа.

В кабинете наступило молчание. Дунфан Бубай приподнял брови и невозмутимо произнёс:

— Я — Дунфан Бубай. — Это означало, что в Поднебесной едва ли найдется много тех, кто о нём не знает.

Страж торопливо пояснил:

— Подчиненный имеет в виду, что он как будто проявляет к Главе Культа особый интерес, словно очень хорошо знает его. — Помедлив, он добавил: — …И это совсем не похоже на страх.

Дунфан Бубай приподнял брови:

— Раз так, пойдём со мной, взглянем на него.

Когда Дунфан Бубай появился, Ци Бай как раз обещал. Как человек, закалённый в боях нового столетия, он обладал колоссальной стойкостью и психологической устойчивостью.

Узнав, что на Хэймуя его спас некий Глава Культа по имени Дунфан Бубай, он приходил в себя ровно час.

Пока служанка расставляла еду, он ел и одновременно уже размышлял о своем будущем. Начитавшись бесчисленных романов о попаданцах в землевладельцы, он искренне считал, что даже в отсталые древние времена жить тихой сельской жизнью, возделывая поля и выращивая цветы, — это не такая уж плохая вещь.

К слову, интересно, сможет ли он вспомнить, как устраиваются пруды для шелковичных червей и рыбы? А как выращивают рис? Обычные овощи вроде картофеля и томатов он знал, но кто знает, выпадет ли ему шанс столкнуться с ними и претворить это в жизнь? Если с земледелием не заладится, в общем-то, неплохо было бы стать поваром. Он всё-таки звезда, пускай сам и не готовил, но ел-то вдоволь…

Пока этот человек, отравленный романами про земледелие, предавался сладким грёзам о прекрасном будущем, ворвалась дерзкая багровая фигура, излучавшая бесконечную властную ауру.

Первой мыслью Ци Бая было: «Если этот человек дебютирует в шоу-бизнесе, он мгновенно станет звездой».

Второй мыслью было: «Да это же живой Дунфан Бубай!»

Стоявшая рядом служанка плюхнулась на колени:

— Приветствую Главу Культа!

Ци Бай наконец вспомнил, что этот человек — самый настоящий Дунфан Бубай!

Затем раздался громовой окрик:

— Дерзнец! Увидев Главу Культа, смеешь не кланяться!

Ци Бай наконец-то мысленно перенёс и себя в эту обстановку, припомнив извилистый путь своих приключений: падение с лестницы, перемещение во времени и пространстве, а затем спасение Дунфан Бубаем.

Уголки его губ дернулись, он сложил руки перед грудью и, последовав примеру служанки, произнес:

— Приветствую Главу Культа.

Дунфан Бубай приподнял брови, уселся на стул, который только что освободил Ци Бай, а подняв голову, обнаружил, что Ци Бай уже самостоятельно встал и с любопытством смотрит на него.

Дунфан Бубай какое-то время пристально изучал Ци Бая. Он уже начал понимать, почему страж только что так неуверенно подбирал слова: стоящий перед ним человек действительно был весьма странным. От него исходило ощущение полной безвредности и в то же время какая-то необъяснимая инородность, словно он прибыл из мест совершенно иными обычаями.

А вот Ци Бай рядом с ним чувствовал себя не в своей тарелке. Находиться под неотрывным взглядом столь могущественного босса было поистине тяжело.

Нервно кашлянув, он произнес:

— Благодарю Главу Культа за спасение, Ци Бай бесконечно признателен.

Дунфан Бубай с явным интересом протянул:

— И зачем мне твоя признательность? — С тех пор как он стал Главой Культа, окружающие при встрече с ним либо трепетали, либо выказывали почтение, и редко кто вот так вежливо говорил ему спасибо…

— Тогда… что имеет в виду Глава Культа? — Ци Бай замигал глазами.

— Я имею в виду… раз я спас тебе жизнь, ты, естественно, должен вернуть мне долг жизни! — Дунфан Бубай усмехнулся. — И как ты собираешься возвращать?

— Так… а как Глава Культа хочет, чтобы я его вернул? — Ци Бай растерялся.

Глядя на озадаченное лицо Ци Бая, Дунфан Бубай почему-то почувствовал себя превосходно.

— Я хочу сначала посмотреть, стоишь ли ты того, чтобы тебя спасать. Если стоишь, то в дальнейшем ты, само собой, станешь моим человеком и будешь готов пройти сквозь огонь и воду по моему приказу. А если не стоишь…

— А если не стою, то что? — опасливо уточнил Ци Бай.

— Если не стоишь, то я, разумеется, заберу твою жизнь обратно, — совершенно небрежно ответил Дунфан Бубай.

Ци Бай возмутился до глубины души:

— Да как вы можете! Раз уж спасли, теперь только взвешиваете, стоило ли оно того! Знал бы — лучше бы и не спасали с самого начала.

Дунфан Бубай рассмеялся:

— Разве ты не хочешь спросить меня, кого я считаю стоящим спасения?

— Да всё равно всё решаете вы, как ни крути, — скривил губы Ци Бай.

Дунфан Бубай прищурился, и стоявший за его спиной страж сделал шаг вперед, рявкнув:

— Дерзнец! Как смеешь выказывать неуважение к Главе Культа!

Ци Бай испуганно поднял голову, встретился взглядом с безжалостными глазами стража, затем перевёл взгляд на холодный блеск в глазах Дунфан Бубая и внутренне содрогнулся, осознав, что повёл себя слишком беспечно. Каким бы невероятным и неправдоподобным ни казалось его путешествие, пока он хочет жить, ему необходимо осознать одну простую весть: перед ним не вымышленный персонаж из книги, а самый настоящий, живой Дунфан Бубай. Будучи главой Демонической секты, обладающим невероятными боевыми искусствами и жестоким нравом, разве станет он терпеть неуважение к себе?

Это осознание окатило Ци Бая ушатом ледяной воды с макушки до пят. Настроенное с самого пробуждения на праздный лад, словно происходящее его не касается, легкомысленное состояние духа рухнуло, столкнувшись с суровой реальностью, и Ци Бай задрожал.

Хотя он очень любил и сочувствовал Дунфан Бубаю со страниц книги, столкнувшись с таким человеком лицом к лицу, он ощутил лишь леденящий душу холод.

Опустив ресницы и потупив взор, Ци Бай послушно повторил:

— Не подскажете, при каких условиях меня можно счесть достойным спасения?

Дунфан Бубай смотрел на человека перед ним и чувствовал, что тот словно в мгновение ока спрятался в толстый панцирь, погасив царившую вокруг него живую и непринужденную атмосферу. Голос Ци Бая даже стал бесцветным и механическим. Нахмурившись, Дунфан Бубай холодно спросил:

— Как ты попал на Хэймуя и почему… на тебе женское платье?

Ци Бай, разумеется, знал, что Дунфан Бубай подверг себя кастрации. Услышав, как тот специально интересуется причиной того, почему на нём надето женское платье, он слегка встревожился: у него мелькнуло дурное предчувствие. Неужели Дунфан Бубай подозревает, что кто-то раскусил тайну его кастрации? Неужели он решил, что этот женский наряд надет на него кем-то в насмешку? Даже будучи не самым сообразительным человеком, Ци Бай понимал, что тайна кастрации Дунфан Бубая — это самое болезненное для него место, и если тот заподозрит неладное… Ци Бай зябко передёрнул плечами… Но ни своё происхождение, ни женское платье он никак не мог объяснить логично… Тихонько сжав зубы, Ци Бай решил, что сейчас остается только плыть по течению.

— Я… — Ци Бай поднял голову и прямо посмотрел на Дунфан Бубая: — Я не знаю, как очутился на Хэймуя. Я помню лишь, что несколько дней назад на меня внезапно напали, а после я всё время был как в тумане. Что касается женского платья — его на меня тоже надел кто-то другой. Я пришел в себя уже после того, как меня переодели.

Заметив, что Дунфан Бубай смотрит на него с нескрываемым скептицизмом, Ци Бай протянул руку и сорвал с головы парик:

— Я не отсюда. Я приплыл на корабле издалека, из мест, где у мужчин не принято носить длинные волосы. Всё сказанное мной — чистая правда. Надеюсь на проницательность Главы Культа.

http://bllate.org/book/24644/2898810