Готовый перевод I Will Never Marry a Man with a Space / Ни за что не выйду за мужчину с пространством!: Глава 10

Ляо Хань внимательно слушал, стараясь связать услышанное с теми туманными и сложными вещами, что успел прочесть в книгах. Постепенно в голове начало проясняться, и он невольно проникся уважением к юному наставнику. В конце концов, тот был совсем мальчишкой, но изъяснялся на удивление четко и доступно.

В теле Кунь-цзюня обычно содержится от одного до трех видов энергетических элементов, но какую бы стезю ни выбрал практикующий, духовная сила всегда остается важнейшим вспомогательным ресурсом. Ее истоки зависят как от врожденных данных, так и от приобретенных качеств: характера человека, его усердия и таланта.

Для искусства создания артефактов духовная сила также была необходима.

Юноша отвел на лекцию совсем немного времени, предложив остальным попрактиковаться самостоятельно в течение часа. Ляо Хань, не терпя предвкушения, закрыл глаза и погрузился в медитацию, как велел наставник. Отбросив лишние мысли, он постепенно заметил, как в непроглядной тьме замерцали крошечные искорки — он понял, что это и есть тот самый источник духовной силы, о котором говорил учитель.

Словно золотоискатель, Ляо Хань усилием воли принялся собирать разбросанные по краям искры, постепенно формируя из них светящийся сгусток размером с кулак. Это сияние в темноте казалось ему прекрасным, словно маяк.

Он не заметил, как во время медитации вокруг его тела возникла едва уловимая дымка, окутавшая его, будто прозрачный кокон.

Неизвестно, сколько прошло времени, но, когда Ляо Хань открыл глаза и с облегчением выдохнул, он почувствовал необычайную бодрость. Оглядевшись, он с изумлением обнаружил, что все дети исчезли — на поляне остались лишь разбросанные коврики и тот самый мастер.

Ляо Хань взглянул на солнце и с удивлением понял, что уже наступил вечер. Он поспешно поднялся, немного помедлил, а затем почтительно поклонился юноше — в конце концов, тот оказал ему услугу, обучив основам.

Юноша посмотрел на него свысока и задумчиво произнес:

— Подойди сюда.

Ляо Хань в недоумении подошел. Неужели он что-то сделал не так? По знаку учителя он поднял запястье, еще больше озадачившись: неужели тот хочет проверить его успехи? После той неприятной случайной встречи он не считал этого юношу отзывчивым человеком.

Пальцы юноши быстро коснулись его пульса. Ляо Хань отчетливо увидел, что на руках у того надеты тончайшие однотонные перчатки. Он помнил, что во время лекции их не было. Если наставник проверяет уровень духовной силы, разве перчатки не помешают тесту?

— Ты неплохо усвоил материал, — произнес юноша слегка хриплым, ломающимся голосом. — Теперь можешь идти.

Он провел тест, чтобы убедиться: Ляо Хань действительно лишь начал свой путь, и поэтому его быстрый прогресс вызвал у него удивление. Начинать практиковаться в таком возрасте — уже поздно, но этот Кунь-цзюнь осваивал навыки даже быстрее, чем обычные Цянь-цзюни.

Видя, как юноша с бесстрастным лицом стягивает перчатки и бросает их на землю, Ляо Хань вдруг все понял: оказывается, тот надел их только из брезгливости к нему! Вспомнив, как его тащили по дороге и использовали в качестве приманки, Ляо Хань улыбнулся:

— Ученик Ляо Хань еще не знает имени своего наставника?

Юноша был гораздо выше него, и Ляо Хань, вынужденный задирать голову, почувствовал раздражение и отступил на два шага назад.

Услышав знакомый голос, юноша внимательнее вгляделся в лицо Ляо Ханя, по цвету волос и глаз наконец узнал его и сухо обронил:

— О, это ты.

Ляо Хань усмехнулся:

— Именно. Какое совпадение!

Юноша больше не обращал на него внимания, направившись прочь, и лишь холодно бросил напоследок:

— Ученику незачем знать имя учителя.

Глядя в спину юноши, Ляо Хань тихо скрипнул зубами. Удивительно, как мало в этом мире приятных детей!

Однако юноша вдруг остановился, обернулся и бросил что-то в его сторону. Ляо Хань машинально поймал предмет и, взглянув на него, замер — это была книга.

Юноша взглянул на него и сказал:

— Забирай, мне она без надобности.

Не дожидаясь вопросов, он стремительно прыгнул и, применив технику мгновенного перемещения, исчез в глубине бамбуковой рощи.

Ляо Хань не мог скрыть удивления: с чего это этот несносный ребенок вдруг стал таким добрым?

Он открыл первую страницу и почти сразу понял, что книга написана самим юношей. Язык был таким же простым и понятным, как на лекции, почерк — ровным и аккуратным, а белоснежные страницы — безупречно чистыми, что в точности соответствовало педантичному характеру наставника.

Хоть нрав у этого парня и холодный, а сам он высокомерен, но дело свое знает… Ляо Хань с улыбкой покачал головой, бережно спрятал книгу в сумку для хранения, решив, что вернет ее с благодарностью, как только перепишет.

На следующий день Ляо Хань был озадачен тем, как дети называют этого юношу. Оказывается, все звали его просто старшим учеником Мо, а при встрече отвешивали лишь неполный поклон. Мальчик был явно замкнутым и нелюдимым, и никто из малышни не знал его полного имени.

В последующие дни Ляо Хань вместе с группой детей изучал духовную силу и энергетические элементы, а по вечерам возвращался, чтобы составить компанию ребенку, за которым присматривал. Маленький огонек в его море сознания разгорался все ярче. Вэнь Шаосюань так и не появился — видимо, еще не оправился от ран.

В Духовном источнике духовная сила росла почти вдвое быстрее, но как только Ли Инь поправился, Ляо Хань лишился этого бонуса. Ли Инь предпочитал лежать у него на коленях, слушая сказки, и Ляо Хань чувствовал, что уже превратился в идеальную няньку.

В этот день Ляо Хань, как обычно, рано пришел в Бамбуковую рощу. Раньше он не мог контролировать время, а теперь научился выходить из медитации вовремя. Стоило ему прийти, как несколько детей окружили его, приглашая поиграть после занятий. Дети были к нему очень привязаны, что Ляо Хань объяснял своей природной симпатией к детям.

Их голоса звенели, перебивая друг друга, и у Ляо Ханя от этого шума разболелась голова — он не разобрал ни слова.

Он не обращал на них особого внимания, лишь смутно догадываясь, что десяток детей разделился на три-четыре группы. Конечно, он, взрослый человек, не собирался играть с этой мелюзгой.

Тот самый пухлощекий Сюй Гуань вдруг выскочил вперед и громко заявил:

— Ляо Хань, Цзин Бай тоже говорит, что ты ему нравишься, но я уверен, что он Кунь-цзюнь! Поэтому ты должен дождаться, пока я вырасту! После занятий я отведу тебя в одно интересное место!

От его крика у Ляо Ханя зазвенело в ушах. Он не сразу понял, о чем речь. Что это вообще значит?

Другой мальчик, Цзин Бай, тут же пришел в ярость, схватил Сюй Гуаня за грудки и крикнул:

— Это ты Кунь-цзюнь, а я точно буду Цянь-цзюнем! Хочешь подраться?

Двое детей тут же сцепились, а вокруг них начали прыгать и выкрикивать подбадривающие лозунги остальные.

Ляо Хань наконец понял ситуацию и не знал, смеяться ему или плакать. Господи, насколько же рано взрослеют дети в этом мире! Это что, ревность из-за него? И ведь ни капли не трогает! Да он с ними почти и не разговаривал… Неужели их не смущает, что он старше?

Понимая, что скоро придет старший ученик Мо, он поспешил разнять драчунов.

Раньше он легко справился бы с кучкой таких сорванцов, но сейчас, глядя на двух детей, порхающих в бою, словно мастера боевых искусств, он не мог их даже догнать. Он нахмурился и прикрикнул на них, но его голос был слишком мягким и не имел никакой власти, а разгоряченные дети его просто не слышали.

Белая фигура стремительно опустилась сверху и с невероятной легкостью схватила обоих за шивороты. Словно выбрасывая ненужные тряпки, наставник отшвырнул их на несколько метров, и все подстрекатели тут же притихли.

Ляо Хань был поражен: это ведь люди, а не мешки с картошкой! Увидев, что дети, пошатываясь, поднялись на ноги и не получили серьезных травм, он с облегчением выдохнул.

Глава 19

Сюй Гуань и Цзин Бай были в синяках и ссадинах — то ли от падения, то ли от драки друг с другом.

— Что здесь происходит? — голос старшего ученика Мо оставался спокойным, как всегда, но дети не смели издать ни звука.

Ляо Хань почувствовал неловкость: драка двух детей из-за него — это слишком позорно.

Он улыбнулся:

— У них просто возникло небольшое недопонимание…

— Я не тебя спрашивал, — холодно перебил его старший ученик Мо, переведя острый золотистый взгляд на Сюй Гуаня.

Сюй Гуань покраснел до корней волос и, глядя в пол, пробормотал:

— Он хотел отобрать того, кто мне нравится!

Грудь Цзин Бая тяжело вздымалась, он стиснул зубы и выкрикнул:

— А ты спроси у Ляо Ханя, кто ему нравится на самом деле!

Ляо Ханю хотелось закрыть лицо руками. Поймав на себе презрительный взгляд старшего ученика Мо, он неловко произнес:

— Это недоразумение, они же просто дети…

Клянусь, я совсем не знаком с этими сорванцами!

Наставник не стал слушать оправданий, развернулся и пошел к своему месту, а остальные дети поспешили сесть за свои коврики. Он обернулся, не спеша вытащил блестящую фиолетовую дощечку и подошел к первому ученику:

— За срыв урока всем сегодня продлеваю занятие на час, каждому — по десять ударов по ладоням. Ты, протяни руку.

Ляо Хань знал, что древние наставники были весьма суровы. Будучи учеником, он не мог открыто перечить учителю или нарушать правила… Но ведь это сущий пустяк!

Пока он колебался, раздались четкие звуки ударов бамбуковой дощечки о кожу.

Ляо Хань сдержался, чтобы не вмешаться. Действительно, поступок старшего ученика Мо был верным. Он — наставник, наказывающий провинившихся учеников, и Ляо Хань, как его ученик, не должен подрывать его авторитет. Эти дети — из знатных семей, и юноше, должно быть, стоило немалых трудов их приструнить. Хотя наказание и вышло позорным, в будущем это поможет избежать подобных проблем.

Он посмотрел на свои ладони, которые можно было назвать белыми как нефрит, и глубоко вздохнул.

В его-то возрасте получать такое наказание вместе с кучкой детей — это просто позор! Хорошо, что в сумке осталось целебное снадобье, после него следы должны быстро сойти.

Наказанный ребенок крепко сжал зубы, подавляя всхлипы, но не осмелился отдернуть руку. Старший ученик Мо бил сильно: после трех-четырех ударов ладонь ребенка уже покраснела.

Закончив, ребенок сквозь слезы поклонился:

— Ученик осознал вину, прошу старшего ученика Мо простить меня.

Второй, третий… В бамбуковой роще, кроме прерывистого дыхания и звуков ударов дощечки, не было слышно ничего. Ляо Хань заметил, что эти дети из благородных семей оказались довольно стойкими: никто не отпрянул, никто не разрыдался, максимум — тихо вскрикивали.

Странно было лишь то, что старший ученик Мо наказал всех, кроме Сюй Гуаня и Цзин Бая. У Ляо Ханя возникло нехорошее предчувствие.

Так и вышло: дойдя до него, наставник остановился, окинул его взглядом и громко произнес:

— Зачинщики Сюй Гуань, Цзин Бай и Ляо Хань — каждому по двадцать ударов.

Пока он говорил, двое других детей привычно притащили скамью по пояс высотой — видимо, здесь это было в порядке вещей.

Глядя на Сюй Гуаня, который очень сознательно стянул штаны и лег на скамью, Ляо Хань остолбенел. Черт, мало того что по рукам бьют, так еще и порка?!

Старший ученик Мо сменил дощечку на более крупную и начал методично наносить удары. Сюй Гуань, стиснув зубы, отвернул голову, его глаза были полны слез. Когда все закончилось, его ягодицы распухли, напоминая светящиеся красные булочки, но он не шелохнулся и сквозь плач выкрикнул:

— Старший брат, бей еще! Я приму двадцать ударов Ляо Ханя на себя! Это не его вина! Я виноват!

Цзин Бай изо всех сил оттолкнул его, поспешно стянул штаны и лег:

— Старший брат, бей меня! Я понесу наказание вместо него.

У Ляо Ханя дернулся глаз. Он чувствовал полное бессилие. Черт, не подставляйте меня, сорванцы…

Старший ученик Мо холодно отрезал:

— Еще одно слово — каждому по десять дополнительных ударов!

Цзин Бай и Сюй Гуань тут же прикусили языки.

Когда Цзин Бай, прикрывая ягодицы, пошатываясь, отошел в сторону, Ляо Ханю пришлось выйти вперед. Он молча смотрел на наставника, который был даже младше него. За эти дни его мнение о холодном юноше изменилось: несмотря на юный возраст и высокомерие, он был очень ответственным и настоящим гением в практике, что вызывало искреннее уважение.

Старший ученик Мо холодно спросил:

— Что, не признаешь наказания?

Ляо Хань понимал, что в этом мире все равны и Цянь-цзюням с Кунь-цзюнями нет нужды избегать друг друга, но получать порку от подростка на глазах у всех — это слишком унизительно!

Он постарался ответить как можно спокойнее:

— Старший брат, ученик осознал вину. Можно ли мне получить наказание по ладоням? Хоть в двойном, хоть в тройном размере.

Лицо наставника стало еще холоднее:

— Все ученики равны. Ты думаешь, здесь есть место для переговоров?

Ляо Хань заметил, что оба сорванца с тревогой смотрят на него, а Сюй Гуань даже жестами показывал ему не сопротивляться. У Ляо Ханя снова дернулся глаз.

Если отказаться, какое еще страшное наказание последует?

Помолчав, Ляо Хань поднял голову:

— Старший брат, я… я уже замужем, поэтому позвольте мне получить наказание в одежде.

Увидев, что наставник никак не отреагировал — видимо, это было молчаливое согласие, — он оперся на скамью и слегка согнулся. Его длинные черные волосы, собранные в хвост, упали на лицо, скрывая его наполовину.

Услышав слова Ляо Ханя, Сюй Гуань и Цзин Бай вытаращили глаза. На их лицах читались печаль и разочарование, а Сюй Гуань был готов разрыдаться.

Массивная дощечка поднялась и опустилась. Резкая боль пронзила тело. Ляо Хань вцепился в скамью, не сдержав слабого стона, и его тело качнулось.

У него потемнело в глазах, но он, стиснув зубы, заставил себя стоять ровно — не мог же он быть слабее этих детей.

Сегодняшняя порка — дань уважения наставнику, благодарность за обучение. Больше он в этом рассаднике сорванцов не останется!

Второй удар, третий… Ляо Хань молча считал про себя. К восьмому удару он перестал стонать, стиснув зубы до боли. Челка на лбу намокла от пота, предметы перед глазами расплывались.

Ритмичная боль накладывалась на одно и то же место. Он чувствовал, как ягодицы превратились в сплошной отек.

Девятый удар все не следовал. Ляо Хань, прикусив губу, с недоумением обернулся и увидел на лице юноши редкое для него замешательство.

Проследив за его взглядом, он понял, что ткань штанов пропиталась кровью. Черт, кожа этого тела оказалась такой нежной, совершенно не приспособленной к наказаниям! У тех двух сорванцов ягодицы просто опухли, а у него…

Их взгляды встретились. Юноша смотрел на Ляо Ханя, и в его сердце внезапно возникло странное, никогда ранее не испытанное смятение.

Глаза под длинными ресницами затуманились, белые зубы упорно и беззащитно впились в бледные губы, а согнутая спина казалась такой тонкой и гибкой…

Став Цянь-цзюнем в двенадцать лет, он был поглощен практикой и никогда не обращал внимания на Кунь-цзюней, не испытывая подобных странных чувств. Он сжал кулаки, быстро взял себя в руки, и дощечка снова резко опустилась.

Ляо Хань, застигнутый врасплох, негромко ахнул и едва не свалился. Он про себя выругался: Черт, чего ты вдруг ударил? Я думал, ты решил сжалиться!

Юноша, услышав этот слабый, похожий на звук детеныша зверька стон, почувствовал себя еще более неловко. Он продолжил экзекуцию, но каждый следующий удар был легче предыдущего.

Ляо Хань, корчась от боли, этого не заметил. Остальные дети тоже не уловили разницы, лишь с сочувствием глядя на него. Сюй Гуань рыдал, переживая за Ляо Ханя больше, чем за себя.

Когда все закончилось, Ляо Хань еще долго тяжело дышал, прежде чем смог выпрямиться. Как и остальные, он поклонился и хрипло произнес:

— Благодарю за наказание, старший брат. Ученик осознал вину.

Он с трудом доковылял до своего коврика и опустился на колени, мысленно проклиная все на свете.

Как только сегодняшняя практика закончится, он вернет книгу и переведется в старшую группу. Нет будущего в начальной школе с этими сорванцами!

Старший ученик Мо сдержал слово: занятие продлили на час, но, к удивлению всех, в середине дали перерыв на полчаса.

Ляо Хань не мог позволить маленькому тирану, с которым жил, увидеть его раны. Он, опираясь на Сюй Гуаня, дошел до ближайшего павильона и попросил ребенка постоять на страже.

С трудом осмотрев себя, он обнаружил, что ягодицы покрыты синяками, а кожа во многих местах лопнула — зрелище было жалким. Он осторожно нанес мазь, надеясь на быстрое исцеление, и переоделся в чистую темную одежду. Он привык держать в сумке еду и одежду, и сейчас это очень пригодилось.

Лекарство еще осталось, и Ляо Хань позвал Сюй Гуаня, чтобы помочь ему, но тот, покраснев, вытолкал его и намазался сам.

Когда они возвращались, Сюй Гуань с виноватым видом смотрел на бледное лицо Ляо Ханя, то и дело принимаясь плакать.

Ляо Хань усмехнулся:

— Ты же говорил, что станешь Цянь-цзюнем, почему так легко плачешь?

Сюй Гуань разрыдался в голос:

— Зачем ты так рано вышел замуж…

— … — Черт его знает.

Глава 20

Наконец дождавшись окончания занятий, Ляо Хань, у которого ноги онемели от долгого стояния на коленях, с трудом поднялся. Он окликнул уходящего старшего ученика Мо и протянул ему книгу:

— Старший брат, верните книгу, благодарю за эти дни. Основы я вроде бы усвоил, так что больше не буду…

Мо не взял книгу и сухо перебил его:

— Ты думаешь, что усвоил основы? Ты только научился концентрировать духовную силу, до настоящего мастерства тебе еще далеко.

Он развернулся, собираясь уйти, и Ляо Хань машинально схватил его за широкий белый рукав:

— Вы же сами видите, мне здесь не место…

Старший ученик Мо нахмурился и посмотрел на него сверху вниз. Вспомнив о педантичном характере наставника, Ляо Хань поспешно отпустил руку.

— Завтра приди вовремя, опаздывать нельзя, — холодно бросил юноша и исчез в бамбуковой роще.

Ляо Хань скрипнул зубами. Почему все дети в этом мире такие дерзкие? В любом случае, в начальную школу он больше не вернется, а завтра вообще устроит себе выходной, чтобы подлечить задницу!

Дети уже разошлись. Ляо Хань отправился во двор, где держали магических зверей, чтобы забрать своего Жуфэна. Несмотря на лекарство, боль все еще была острой, и при мысли о том, что придется ехать до дворца еще полчаса, у него голова пошла кругом.

Ляо Хань взглянул на сгущающиеся сумерки, стиснул зубы и взобрался на зверя. В момент, когда ягодицы коснулись спины магического зверя, он невольно вскрикнул от боли.

http://bllate.org/book/24639/2898311