Дойдя до главных ворот, отец снова сорвался на яростный крик.
— Лу Чэнъюй, даже если ты силой вернешь Чжань Янь, она ведь была женщиной Жун Тяньбая, разве ты сможешь взять её? А как же твоя карьера?
Лу Ган уже покраснел от гнева. Он изо всех сил помогал Чэнъюю подняться до нынешней должности мэра города, но если тот свяжется с любовницей мужчины с сомнительным прошлым, что скажут люди? Что подумают окружающие о Чэнъюе, о нем самом, о всем их клане Лу?
— Даже если я откажусь от карьеры, лишь бы рядом была Янь-янь, я готов пойти хоть на край света!
С того самого дня Лу Чэнъюй каждый день дежурил у входа в Шэнши, поджидая Чжань Янь.
В первые дни Лу Чэнъюй стоял у своей машины, издали наблюдая за приближающейся Чжань Янь. Он не подходил к ней, не докучал, а лишь жадно смотрел на неё, провожая глазами до тех пор, пока она не скрывалась в здании Шэнши. Его не волновало даже то, что она его замечает.
Когда живой и настоящий человек стоит прямо перед тобой, как Чжань Янь могла делать вид, что не видит его? Вот только Лу Чэнъюй не подходил к ней с разговорами, а она не могла же сама пойти и завести с ним беседу. Ей оставалось лишь делать вид, что она ничего не замечает, и, выходя из машины Чжун И, стремглав бежать в Шэнши.
Позже Лу Чэнъюй то и дело просто сидел в машине, но всё равно являлся каждый день точно по расписанию, в любую погоду — дождь или солнце. Так прошло больше половины месяца…
У входа в Шэнши объявилась столь грозная фигура, и как же четвертый молодой господин Гу, будущий мэр города S и генеральный директор Шэнши, мог об этом не знать? Он едва ли не каждый день места себе не находил, отправляя людей прогнать незваного гостя. Но тот ведь никому в Шэнши не мешал — под каким предлогом его выгонять? А не прогонять Гу Сяо и вправду не знал, что ещё он может сделать!
Этот грозный гость приходил ради сестрицы Янь, но сама сестрица Янь не сказала этому человеку ни единого слова и даже не поздоровалась с ним. Иными словами, разве мог старший не знать, что Лу Чэнъюй каждый день караулит у них под окнами? Только вот со стороны старшего не было ни малейшего движения. Если только он сам не пойдет и не спросит старшего, как тот намерен поступить? Иначе что бы он ни предпринял, всё могло оказаться лишней тратой сил!
В этот день Лу Чэнъюй не пришел.
Утром Чжань Янь вошла в Шэнши, в обед отправилась обедать с четвертым Гу, а вечером после работы так и не увидела Лу Чэнъюя. После почти двадцати дней неизменных поездок в любую погоду этот человек вдруг взял и не пришел в один прекрасный день. И как бы Чжань Янь ни убеждала себя, что не стоит тратить время на лишние мысли, она всё же невольно тревожилась: не случилось ли чего с Лу Чэнъюем? Почему он не появился, как обычно?
— Янь-янь! — на следующий день, когда Чжань Янь уже собиралась войти в Шэнши, она вновь услышала за спиной знакомый голос Лу Чэнъюя.
Чжань Янь обернулась и молча посмотрела на него: оказывается, он в порядке, это она зря накрутила себя.
— Янь-янь, ради того, что я жрал столько дней, сходи со мной пообедать, м?
Инстинктивно Чжань Янь снова хотела отказаться, но, глядя на лицо Лу Чэнъюя, которое так часто являлось ей во снах, она уже никак не могла выговорить слова второго отказа.
Они выбрали ресторанчик, который нравился Чжань Янь. Все блюда, заказанные Лу Чэнъюем, были сладкими на вкус — о том, что Чжань Янь любит сладости, знал не только Жун Тяньбай.
— Янь-янь, в прошлых событиях мои родители повели себя слишком крайно. Все эти годы я остаюсь в долгу перед тобой и перед дядей Чжаном, я должен сказать вам прости.
— Всё уже прошло... — Чжань Янь никак не ожидала, что Лу Чэнъюй заговорит об этом первым.
— Ты не позволишь этому просто так пройти. Я знаю твой характер: если ты затаила на меня обиду из-за того случая, то будешь ненавидеть меня всю жизнь.
— То, что случилось с папой, не связано с тобой, я на тебя не сержусь! — Чжань Янь опустила ресницы, палочки в ее руке принялись монотонно тыкать в еду на тарелке, превращая всё в беспорядочную кашу.
— На самом деле очень долгое время у меня самого не хватало смежности заговорить об этом, не говоря уже о том, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу. Но, Янь-янь, я не хочу, чтобы мы становились чужими людьми. По крайней мере, мы можем остаться друзьями. Я считаю, что эта история не должна стоять между нами стеной, верно?
Чжань Янь хранила молчание, и Лу Чэнъюю оставалось лишь расценить это как молчаливое согласие.
— А ты? Как у тебя дела с президентом Жуанем? Малышка, твоя мечта тех лет сбылась?
— Мечта? — Чжань Янь нахмурила брови и озадаченно подняла взгляд на Лу Чэнъюя.
— Я помню, как тогда ты больше всего любила рассказывать мне о своей мечте. Ты говорила, что хочешь стать дизайнером, независимой и сильной женщиной, а не слабой девчушкой, которая во всем полагается на меня. Янь-янь, неужели ты забыла?
Не забыла. Чжань Янь сжала тонкие алые губы. Она никогда не забывала о своей мечте тех лет — это была вовсе не несбыточная воздушная заумь, а всего лишь маленькая, но своя мечта.
Она хотела носить деловой костюм, собирать волосы в строгую прическу, совсем как сестрица Гу Ай, и в каждом ее движении сквозила бы собранность и деловая хватка. Ей не нужно было полагаться ни на кого, а мужчины для нее должны были быть лишь равными спутниками, идущими плечом к плечу.Однако вбежать в жизнь Жун Тяньбая — значит лишиться подобной возможности. Столкнись она с какой-нибудь непреодолимой задачей, ей даже не пришлось бы тратить душевные силы на её решение: он давным-давно всё уладил бы сам. Стоило ей лишь оставаться рядом с ним, и её жизнь текла бы столь гладко, что никакие трудности просто не посмели бы возникнуть!
Быть может, со стороны её поведение казалось излишне жадным, но это вовсе не жадность. Она просто хотела стоять плечом к плечу с Жун Тяньбаем. Пусть ей никогда не стать такой, как он, но по крайней мере, когда люди станут говорить о Чжань Янь, они вспомнят не только о том, что она — женщина Жун Тяньбая...
Не успела Чжань Янь и шагу ступить вслед за Лу Чэнъюй, отправившись на обед, как Гу Сяо поспешил в штаб-квартиру Корпорации Жун к старшему брату.
В кабинете Жун Тяньбая Гу Сяо сидел на диване напротив, наблюдая, как старший брат невозмутимо, словно горная вершина, восседает в рабочем кресле. Стоило Гу Сяо упомянуть, что сестрица Янь ушла с Лу Чэнъюй, как на лице Жун Тяньбая не дрогнул ни один мускул — не промелькнуло даже малейшего признака потери самообладания.
Гу Сяо недоумённо нахмурился. Всё это было абсолютно не похоже на того старшего брата, которого он знал. Разве мог брат прежде сохранять столь холодное и непоколебимое спокойствие, когда дело касалось сестрицы Янь?
Вечером Жун Тяньбай на удивление вернулся домой вовремя. Вместе с Чжань Янь они поужинали, посмотрели её любимый телесериал, а затем вместе отправились отдыхать в главную спальню.Чжань Янь уже собиралась идти в душ, как вдруг Жун Тяньбай схватил ее за запястье. Одним резким движением он перевернулся и прижал ее к постели, полностью завладев ею.
– Я ведь еще не мылась! – недовольно запротестовала и заерзала Чжань Янь, ощущая на теле неприятную липкость.
– Ничего страшного, я не брезгую! – с улыбкой ответил Жун Тяньбай, склонившись над ней и прикусив ее алые губы.
– Нет, я сначала хочу в душ!
– Янь-янь, будь умницей, сначала закончим, а потом помоешься! – произнес Жун Тяньбай, чья большая рука уже раздвинула полы одежды Чжань Янь, проскользнула внутрь и поверх белья накрыла мягкую белизну, принимаясь ее массировать и сминать.
– Негодяй...
Волна сладостной дрожи пробежала от самых кончиков пальцев по всему телу Чжань Янь, и она невольно закусила губу, издав нежный стон.
– Сяо Гуай, я негодяй? Хочешь, я покажу тебе, каким негодяем могу быть через минуту, м?
Чжань Янь уже успела усвоить: этот мужчина, как бы серьезно и неприступно он ни держался на людях в роли президента Жуань, в постели, наедине с ней, превосходил в бесстыдстве кого угодно!
Когда Жун Тяньбай вошел в нее впервые, Чжань Янь не почувствовала сильной боли, поскольку от его ласк сама уже была готова к близости. Ей лишь показалось, что в тот миг ее всю до предела заполнило и расперло изнутри.После этого он продолжал двигаться, а она постепенно принимала его, привыкала. Вскоре её разум затуманился от мощных толчков, и она могла лишь непрерывно стонать, где уж ей было думать о чем-то еще!
Но когда Жун Тяньбай вторгся в нее во второй, в третий, в четвертый раз, Чжань Янь почувствовала неладное. Судя по его поведению, он сегодня явно не собирался отпускать ее…
– Янь-янь, скажи мне, с кем ты сегодня выходила?
– Мм-а... м-м... – от яростных толчков снизу у Чжань Янь уже не осталось способности мыслить здраво.
– Хорошая моя, скажи мне... – Говорил Жун Тяньбай так мягко, с такой вкрадчивой лаской, но его движения внизу не прекращались ни на секунду. Он входил и выходил, и каждое движение казалось нацеленным на то, чтобы пронзить живот Янь-янь насквозь.
– Ах... уф... Лу, Лу Чэнъюй, я больше не могу, Тяньбай, пощади меня! – Чжань Янь была готова заплакать, ее маленькая головка металась из стороны в сторону, как китайский барабанчик-бубенец. То она закусывала губу, то разжимала зубки, издавая бесконечные стоны.
– Малышка, каково это – снова встретить первую любовь, какие ощущения? – Его большая рука развела бедра Чжань Янь еще шире, обнажая влажное сокровенное место. Сделав мощный рывок, он слегка прищурил узкие глаза и мрачным взглядом посмотрел на потерявшую рассудок от страсти Чжань Янь.
Только теперь Чжань Янь поняла, почему Жун Тяньбай сегодня был так безумен: он без конца истязал ее, требовал, и все никак не хотел отпускать! Оказывается, он узнал о ее дневной встрече с Лу Чэнъюй и теперь мелочно ревновал!
Ха, какой же он мелочный мужчина!
– Мм... неплохо! – Чжань Янь лениво прикрыла глаза, всем существом оставаясь во власти безумия, но в каком-то уголке ее сердца уже воцарилось хладнокровие, и она нарочно бросила это.
– Вот как? Что ж, прекрасно! – Ничем не выдав своих эмоций, Жун Тяньбай продолжил наращивать темп. Излив семя, он даже не думал выходить. Его гигантский зверь лишь на мгновение затихал – поистине на одно лишь мгновение, – а затем вновь обретал боевую готовность, заполнял тесный и теплый сад и начинал всё сначала...
Всю ночь напролет в главной спальне Резиденции Жун тяжелое дыхание Жун Тяньбай сливалось со стонами, мольбами и плачем Чжань Янь, создавая полный беспорядок. И лишь ближе к рассвету все наконец стихло. На самом деле Чжань Янь затихла лишь потому, что впала в полубессознательное состояние и у нее больше не было сил кричать.Небо на востоке посветлело, и Жун Тяньбай вышел из тела Чжань Янь. Едва он отделился, как оттуда, словно выдернули пробку, заструилась белесая жидкость. Жун Тяньбай вытащил бумажную салфетку с прикроватной тумбочки, вытерся, а затем взял в охапку обмякшую Чжань Янь и отнёс в валую, чтобы вымыть.
— Сяо Гуай, хорошо, что ты во всём призналась. Я пока прощаю тебя, но в следующий раз я больше не позволю тебе видеться с этим человеком. На этот раз — исключение, другого не будет.
Пять часов утра. Четвертый молодой господин Гу спал самым крепким сном, как вдруг у изголовья взвыл и занадрывался мобильный телефон, безжалостно выдергивая его из объятий Морфея.
Утреннюю раздражительность четвертого молодого господина Гу тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Наброшившись на потревожившего его сон собеседника, он уже собирался разразиться бранью, но, внезапно узнав голос старшего брата, покорно потушил праведный гнев и пожелал ему доброго утра.
— Четвертый, попроси своего брата сделать для меня одно маленькое одолжение. Думаю, мне уже пора преподнести новоиспеченному вице-мэру подарок при вступлении в должность, иначе это будет выглядеть так, будто мы в Корпорации Жун проявляем пренебрежение.
— Понял, старший брат, чуть позже я свяжусь с двоюродным братом.
Повесив трубку, Гу Сяо окончательно распрощался со сном. Он-то знал, что вчерашнее хладнокровие старшего брата в офице было вовсе ненормальным. И точно: послушав этот утренний звонок, он наконец-то понял — вот это и был тот самый старший брат, которого он знал!
Сестрицу Янь так открыто и во всеуслышанье вожделели — разве мог старший брат оставаться спокойным, безмятежным и равнодушным? Ни за что.
— Господин Лу, вам тут передали конверт, — Ци Вэнь держал в руках белый конверт и протягивал его Лу Чэнъюю.
— Что это? Кто прислал? — Лу Чэнъюй принял конверт и, вскрывая его, задал вопрос.
— Точно не знаю, но похоже на какое-то письмо. Уже проверили, опасности нет. Принесший сказал, что это лично вам от президента Жуани из Корпорации Жун.
— Корпорация Жун, президент Жун? — на лице Лу Чэнъюя промелькнуло удивление, но оно тут же сменилось выражением человека, который в общем-то и ожидал подобного. Он невозмутимо вытащил из конверта вложенный листок.
Ци Вэнь, разумеется, не знал всех подводных течений. Он полагал, что Корпорация Жун, которая в городе С. обладала почти абсолютной властью, пытается заигрывать с вице-мэром Лу. В конце концов, этот вице-мэр вот-вот должен был пойти на повышение и стать мэром, а завязать хорошие отношения с правительством означало обрести надежную опору. Случись вдруг в какой-то сфере трудности, вмешательство властей могло бы всё уладить — для компании и для него самого это было сплошной выгодой без единой капли вреда.
Лу Чэнъюй молча вглядывался в дерзкий почерк Жун Тяньбая на белом листе бумаги. Тот поздравлял его с вступлением в новую должность и гладким плаванием во всех начинаниях, а заодно желал, чтобы если у него вдруг ненароком возникнут какие-нибудь неприятности, он смог бы их с легкостью разрешить!
Это было чистейшей воды угрозой, и Лу Чэнъюй понимал это лучше всех. Как же так, Жун Тяньбай так быстро потерял терпение и решил перейти к действиям? Неужели из-за того, что они встретились с Янь-янь, он испугался и начал контратаку? Задумал создавать ему проблемы?
Ничего страшного, он готов подождать и посмотреть. Что же до Янь-янь — раз уж он твердо решил отбить её, то не отступится, пока не вернет.
Третий молодой господин Цзян провалялся в больнице почти полмесяца. Рана была меньше некуда, но из неё упорно раздували нечто грандиозное и крайне серьезное. В первые дни после госпитализации толпами валили желающие навестить больного.
Хотя до ушей отца Третьего Цзяна, Цзян Чжэнго, весть еще не долетела, мать Цзяна, Тан Цююй, с самого начала знала о том, что сын ранен и лежит в больнице. Появиться там открыто она не могла, опасаясь, как бы суровый нрав отца не позволил ему раскусить дело и не заставил корить сына за беспутство и дурачество. Поэтому она заглянула лишь раз тайком, а после стала ежедневно присылать укрепляющие бульоны — каждый день разные, окружая сына заботой.
Наконец Третий молодой господин Цзян выписался из больницы. В тот день у Жун Тяньбая было совещание, и приехать он не мог, однако ушлый парень всё же умудрился затащить Хо Эра, Четвертого Гу и Пэй У — всей толпой они помчались встречать его высочество из больницы.
Едва выписавшись, Третий молодой господин Цзян решил устроить прием и собрал всех в клубе Шэнши. Во-первых, отпраздновать выздоровление, а во-вторых — воспользоваться случаем и принести сестрице Янь извинения, надеясь, что её великодушие позволит простить его минутное помрачение рассудка, из-за которого он сам нажил себе беду.
Расчет Третьего Цзяна был прост: если он и дальше будет брататься со старшим, то эта маленькая государыня потом до конца жизни будет висеть у него камнем на шее. Так что лучше заранее вымолить прощение — так надежнее, а то не ровен час, остаток дней придется коротать в сплошных мучениях.
Из-за утренней вылазки с Лу Чэнъюем Жун Тяньбай, будучи страшным собственником, трепал Чжань Янь до самого рассвета, пока она не раскисла, точно рваная тряпка, и лишь тогда угомонился. Неудивительно, что до самого полудня она дрыхла как убитая и подниматься категорически не желала.
Прислуга в Резиденции Жун в первый раз перепугалась не на шутку, но когда это повторилось во второй и третий раз, все привыкли и перестали обращать внимание. Они просто оставляли мисс Янь спать столько, сколько душе угодно, и ждали, пока она сама соизволит проснуться, чтобы приняться за уход.
Однако на сей раз вышло иначе: Чжань Янь проспала аж до самого вечера и была разбужена звонком Жун Тяньбая. Голос её звучал сонно, липко и в то же время сердито; сквозь полудрему она с недовольством выслушала слова Жун Тяньбая о том, что Третий Цзян непременно хочет перед ней извиниться и просит вовремя явиться в Шэнши на посиделки пятерки молодых господинчиков. Похоже, толком не дослушав, она бросила трубку и снова провалилась в сон.
Когда Чжань Янь проснулась окончательно, было уже за шесть. Вспомнив о сборе, она ощутила во всем теле ломоту и слабость, двигаться не хотелось совершенно. В итоге она просто прислонилась спиной к изголовью кровати и принялась смотреть, как секунда за секундой стрелка неумолимо ползет к семи часам — прямо к моменту звонка от Третьего Цзяна, почтительно вопрошающего о визите её высочества.
— Сестрица Янь, вы где? Маленький я уже выхожу вас встречать! — голос Третьего Цзяна в трубке источал крайнюю степень лести. Еще бы, если он снова не ублажит эту особу, кто знает, не вздумает ли она в следующий раз раскопать могилы его предков, просто чтобы выпустить пар? Тогда он, Третий Цзян, действительно станет вечным должником перед лицом всех почивших сородичей клана Цзян...
— Мм, я еще из дома не выходила.
Третий Цзян сжал мобильный, беззвучно извергая проклятия: ну и тяжелая же на подъём эта царица!
— Ну а когда вы планируете выйти, сестрица Янь? Я тут с братьями сижу, жду вас, старший тоже уже приехал. Может, мне самому метнуться в Резиденцию Жун за вами?
— Не нужно. Я еще не выспалась, вот высплюсь — тогда и поговорим!
— Сестрица Янь, да когда же вы выспитесь-то... Алло, алло-алло... — в трубке раздались короткие гудки: маленькая правительница попросту повесила трубку.
Третий Цзян скривил плачущую физиономию: как вообще устроена эта Чжань Янь? Разве бывает, чтобы люди спали с самого утра и до вечера? Он сегодня всё устроил ради того, чтобы умилостивить сестрицу Янь, но если главный гость не явится, открывать ли ему этот банкет?
— Брат, сестрица Янь говорит, что сначала выспится, а потом приедет... — не найдя иного выхода, Третий Цзян поплелся к Жун Тяньбаю искать спасения.
Жун Тяньбай сидел на диване, неторопливо потягивая вино, и, выслушивая жалобы Третьего Цзяна, лишь кивнул:
— Жди.
И вот, по высочайшему соизволению Великого Босса, пятерка молодых господ Корпорации Жун дружно сидела с глупыми выражениями лиц, ожидая, пока не выспавшаяся венценосная особа соизволит наконец явиться.
Третий Цзян, будучи виновником торжества, разумеется, помалкивал в тряпочку, но куда это годится?! Старший — он ведь грозный Жун Тяньбай из Корпорации Жун! А Хо Эр, Четвертый Гу, Пэй У? Да каждый из них — благородный господин, но им приходится сидеть с пустыми желудками и безропотно ждать чужого пробуждения. Просто позорище...
Заметив, что старший снова прикрыл глаза, погрузившись в полудрему, Третий Цзян не рискнул беспокоить его и придвинулся к Четвертому Гу:
— Сяо Сяо, набери-ка еще раз сестрице Янь, поторопи её. Менеджер уже раз пять подходил спрашивать, когда подавать блюда и открывать банкет. Омары, между прочим, сегодняшним днем самолетом доставлены, если еще полежат — свежесть потеряют...
— Сам звони, я не буду! — Четвертый Гу уставился в планшет, яростно играя в самолетики. Глаза его не отрывались от экрана, пальцы сновали влево-вправо, и он даже не удостоил Третьего Цзяна взглядом.
— Твою мать, самолетики! Желаю тебе каждый вечер самолетики гонять! — скрипя зубами, процедил Третий Цзян, получив от четвертого молодого господина столь категоричный отказ.
Раз уж даже с лучшим другом сестрицы Янь — Сяо Сяо — ему договориться не удалось, то какой из него, к черту, третий брат? Никакого авторитета. Наверное, даже Сяо У ему не подчинится. От одной этой мысли хотелось рыдать, а в животе так и урчало — ну разве жизнь это? Жизнь кончена!
Наконец, после бесчисленных звонков и уговоров, Третий Цзян добился своего: маленькую государыню всё-таки привезли. Он был готов расцеловать колени сестрицы Янь в знак благодарности за проявленную милость.
Чжань Янь была в черном платье на бретелях, с распущенными длинными волосами. На лице — ни грамма косметики, легкая естественная бледность. Толкнув дверь отдельного кабинета, она спокойной и размеренной походкой вошла внутрь.
Третий Цзян радостно заголосил, что приехала сестрица Янь, и тут же выскочил наружу, чтобы отдать распоряжение менеджеру подавать на стол. Жун Тяньбай поднял голову с дивана и уставился на эту хрупкую женщину, которую он мучил всю ночь, а весь день она потратила на восполнение сна. На её личике всё еще явственно читалась усталость, пухлые губы были недовольно надуты, виднелось легкое раздражение. Однако, созерцая свою Сяо Гуай в таком виде, Жун Тяньбай испытывал поистине прекрасное настроение. Он поднялся, подошел, затянул крошку в свои объятия и крепко прижал к себе.
Чжань Янь хоть и выспалась, но сил и бодрости ей это не вернуло — сказывалась общая истощенность. Она молчала, и Жун Тяньбай не стал принуждать её к разговору. Одной рукой он перебирал её распущенные волосы, источающие тонкий аромат, то и дело наклоняясь, чтобы поцепить её макушку. Вся его нежность к Чжань Янь лежала на поверхности, видимая для каждого.
Блюда начали подавать на стол. Главным номером программы были отборные свежие омары, доставленные самолетом прямо к причалу. Как только гости покончат с закусками, шеф-повар должен был приступить к их приготовлению на глазах у всех, учитывая вкусы каждого.
Закуски, разумеется, были подобраны исключительно под вкусы Чжань Янь — Третий Цзян, желая угодить сестрице Янь, заблаговременно озаботился этим вопросом. Остальные к закуске почти не притронулись, равнодушно отодвинув палочки в ожидании главного блюда — омаров.
Жун Тяньбай то и дело подкладывал Чжань Янь её любимые кушанья, но у той аппетит был ни к черту: сделав пару-тройку взмахов палочками, она больше не притронулась ни к чему. Тогда Третий Цзян поспешно зазвал повара готовить главное блюдо.
Чжань Янь рассеянно сидела на своем месте, а Жун Тяньбай продолжал подкармливать её. Поданных позже омаров он по сути втирал в неё уговаривая поесть. Чжань Янь проявила каплю уважения, приоткрыла рот и проглотила пару кусочков, но из огромного блестящего омара съела лишь самую малость.
Покончив с трапезой, сытые и довольные молодые господа разбрелись кто куда: Хо Эр и Пэй У завалились играть в снукер на бильярдном столе, Четвертый Гу продолжал гонять самолетики, а Третий Цзян погрузился в мрачные раздумья — простила ли его сестрица Янь в конце концов? — и мучительно соображал, что бы еще такого предпринять, чтобы окончательно загладить вину.
Жун Тяньбай потягивал красное вино, пристроив Чжань Янь плечом к своему плечу. Впрочем, ему было абсолютно всё равно: раз Янь-янь рядом, значит, в мире есть всё необходимое для полного счастья, и пусть даже она сидит тихо, словно её и вовсе нет.
http://bllate.org/book/24631/2896125
Сказали спасибо 0 читателей