В этот раз всё складывалось как нельзя лучше: можно было остаться у отца в доме в пригороде и насладиться покоем вдоволь. Однако, несмотря на такие мысли, Чжань Янь не покидало смутное предчувствие, что Жун Тяньбай не даст ей такой возможности.

— Янь-янь, у тебя с... Жун Тяньбаем всё хорошо? — Ближе к концу ужина Чжань Чжэньюнь долго колебался, прежде чем с трудом выдавить из себя этот вопрос. Сказав это, он уставился на дочь, не сводя с неё глаз.

Неожиданный вопрос отца об отношениях с Жун Тяньбаем заставил Чжань Янь настороженно поднять голову. Заметив, с каким волнением он ждал ответа, она сразу поняла, о чём он беспокоится. Девушка притворно беззаботно улыбнулась:

— У нас всё замечательно. Он очень любит меня и во всём балует!

— Но любишь ли ты его сама? — Чжань Чжэньюнь крепче сжал палочки, но тут же безвольно опустил их и тяжело вздохнул. — Янь-янь, вы не сможете так прожить всю жизнь. Если ты его не любишь, может, лучше расстаться?

Он, никудышный отец, уже разрушил лучшие годы её жизни и не мог допустить, чтобы она загубила своё счастье навсегда. Он знал, что в сердце дочери всё ещё жив Лу Чэнъюй. Теперь, когда он потерял всё своё былое влияние и богатство, его больше не прельщала призрачная слава, а ненависть к семье Лу заметно утихла. Если Лу Чэнъюй способен дать Янь-янь желанную любовь, то он желает ей счастья. Только так он мог хоть немного искупить свою вину перед ней.

— Папа, моя нынешняя жизнь меня устраивает. Я счастлива, правда, — Чжань Янь не знала, любит ли она Жун Тяньбая, но, возможно, она просто привыкла к нему. С ним рядом ей не нужно было ни о чём беспокоиться, она могла просто жить в своё удовольствие, поэтому менять что-то в своей жизни она не собиралась.

— Янь-янь, ты боишься Жун Тяньбая? Я могу упросить его отпустить тебя. Если ему нужна плата, я готов отдать свою старую жизнь, лишь бы он оставил тебя в покое!

Чжань Чжэньюнь прекрасно понимал, насколько важна Янь-янь для Жун Тяньбая, но любовь не может быть оправданием для ограничения свободы. Чжань Чжэньюнь был готов пойти на конфликт с ним, лишь бы его девочка была счастлива.

Чжань Янь методично тыкала палочками в рис, пока не превратила его в кашу, и тихо проговорила:

— Папа, я не собираюсь уходить от Жун Тяньбая.

— Янь-янь! — в голосе Чжань Чжэньюня сквозило бессилие и досада.

— Я наелась, приятного аппетита, — Чжань Янь опустила глаза и отложила палочки.

Провожая взглядом удаляющуюся по лестнице фигуру дочери, Чжань Чжэньюнь чувствовал, как внутри нарастает тяжёлая печаль. Он не хотел давить на неё, ведь его сокровище так редко заглядывало домой, но видеть, как она живёт с Жун Тяньбаем, становилось с каждым днём всё невыносимее.

— Хозяин, Янь-янь уже взрослая. У неё свои мысли, она знает, чего хочет. Позже я поговорю с ней, думаю, она поймёт, что вы желаете ей только добра, — Вэнь Цин, видя его состояние, мягко коснулась его руки.

Чжань Чжэньюнь молча кивнул.

Уложив Чжань Чжэньюня отдыхать, Вэнь Цин выжала свежий грейпфрутово-апельсиновый сок, который так любила Янь-янь, и, взяв тарелку с печеньем, постучала в её комнату.

— Тётушка Цин, входи, — Чжань Янь открыла дверь и отступила в сторону.

— Я приготовила твой любимый сок. Не забудь выпить. Чем занимаешься? — Вэнь Цин поставила стакан на тумбочку и с удивлением оглядела комнату: вся кровать была завалена изысканными подарочными коробками.

— Хотела разобрать этот хлам. Присаживайся, я тут устроила полный беспорядок, — Чжань Янь пожала плечами и продолжила уборку.

Вэнь Цин посмотрела на гору подарков и, немного помедлив, спросила:

— Янь-янь, это всё подарки от Лу Чэнъюя?

Она помнила ту коробку в полоску — это был недавний подарок от него в честь окончания университета.

— Ага, — Чжань Янь небрежно взяла один из небольших свёртков, повертела в руках и равнодушно отбросила в сторону.

— Ты ни один из них не открывала? — Вэнь Цин была искренне поражена. Она думала, что Янь-янь бережно хранит их как память, но оказалось, что та даже не заглядывала внутрь.

— Зачем? Для меня это просто мусор.

— Янь-янь, ты уже не любишь Лу Чэнъюя? — Вэнь Цин внимательно посмотрела на неё.

Если бы чувства ещё теплились в её сердце, она бы не относилась так к этим знакам внимания.

— Тётушка Цин, я не знаю, — Чжань Янь присела на край кровати, глядя на гору подарков, которые копились годами. — Я правда не знаю.

Так же, как она не знала, любит ли Жун Тяньбая, она не могла ответить и насчёт Лу Чэнъюя, хотя порой, в тихие ночные часы, она внезапно начинала скучать по нему.

— Наверное, ты просто запуталась. Всё пройдёт. Твой отец просто хочет, чтобы ты была счастлива, не злись на него, хорошо?

— Я знаю, как я могу на него злиться? — буркнула Чжань Янь, уткнувшись лицом в колени.

— Мисс, тётушка Цин, там… там внизу гость, — в комнату вбежала перепуганная служанка.

— Какой ещё гость? — Вэнь Цин удивилась. С тех пор как они переехали в этот дом в пригороде, все прежние льстецы исчезли, и гостей у них почти не бывало.

Чжань Янь, взглянув на время, всё поняла. Какой там гость? Скорее всего, этот великовозрастный младенец прислал кого-то за ней.

— Тётушка Цин, это люди Жун Тяньбая. Я спущусь, а ты иди к папе.

Спустившись в гостиную, она замерла. Она думала, что приедут его помощники, но в кресле, мрачнее тучи, сидел сам Жун Тяньбай. Его ледяное присутствие превращало комнату в морозильную камеру, неудивительно, что слуги были напуганы. Раньше, когда она отказывалась ехать, он присылал Чжун И, но сегодня решил явиться лично — видимо, её слова о том, что она останется здесь на несколько дней, его не на шутку разозлили.

Вот же ребёнок, зачем было так упрямиться?

Уголки губ Чжань Янь невольно поползли вверх. Она показала язык этому «айсбергу» и спросила:

— Ты зачем приехал?

Жун Тяньбай перевёл взгляд на неё, и в его глазах промелькнула теплота:

— Забрать тебя домой.

Он злился весь день, не ожидая, что она станет его утешать, но она лишь подлила масла в огонь, устроив истерику и сбежав к отцу. Однако, слушая жалобы своих людей, он почувствовал, что гнев постепенно утихает. В конце концов, кто из них любит сильнее? Раз уж он связался с этой упрямицей, придётся уступить. Баловал, любил — что теперь поделаешь?

— Домой? — Чжань Янь скривила губы. — Я же просила Цзян Саня передать, что останусь здесь на несколько дней. Не беспокоить!

Жун Тяньбай усмехнулся — на удивление мягко. Он поднялся с дивана и медленно подошёл к ней, пока его высокая фигура не накрыла её целиком.

— Малышка, ещё не наигралась?

Он крепко обнял её, уткнувшись подбородком в её волосы. Вдыхая знакомый аромат, он наконец почувствовал спокойствие. Чжань Янь попыталась вырваться, но, поняв, что он не отпустит, зло проворчала:

— И кто из нас здесь играет?

Жун Тяньбай рассмеялся:

— Разве не моя малышка устроила истерику?

— Это ты устроил! — она сердито взглянула на него.

— Странно, а кто чуть не разнёс комнату?

— Жун Тяньбай, если продолжишь, я никуда не поеду!

— Хорошо-хорошо, молчу. Наша малышка не капризничала, это всё я, ладно?

— Конечно, ты! — Чжань Янь гордо задрала подбородок.

Он чмокнул её в щёку. Как же он мог так сильно любить эту девчонку?

***

— Господин Жун, я всего лишь хотел, чтобы Янь-янь погостила у меня пару дней, неужели нельзя? — Чжань Чжэньюнь выехал из комнаты на инвалидной коляске.

Тётушка Цин, наблюдавшая за сценой со второго этажа, побледнела. Она знала, что это предвещает беду.

— Янь-янь сейчас со мной, и я хочу, чтобы она вернулась домой, — голос Жун Тяньбая стал ледяным, хотя он всё ещё сдерживался из уважения к отцу девушки.

— Она ещё не замужем за вами! У неё есть право на свободу. Чем вы отличаетесь от тюремщика? — Чжань Чжэньюнь сжал подлокотники так, что побелели костяшки пальцев.

Вэнь Цин поспешила к нему:

— Хозяин, не надо, вы ставите Янь-янь в неловкое положение!

Чжань Янь, заметив перемену в отце, сжала пальцы Жун Тяньбая, прося его не обострять конфликт. Тот едва заметно кивнул.

— Папа, Тяньбай меня не ограничивает, это я сама попросила его приехать, — она подошла к отцу и присела перед ним на корточки, положив руки на его колени. — Если хочешь, я останусь сегодня здесь, мы с Тяньбаем переночуем, а завтра уедем, хорошо?

Чжань Чжэньюнь тяжело вздохнул:

— Не нужно. Езжайте. Просто иногда заглядывай к отцу на обед.

Он кивнул Вэнь Цин, и та повезла его обратно в комнату. Конфликт был исчерпан.

Чжань Янь проводила отца взглядом, выдохнула и вернулась к Жун Тяньбаю:

— Раз ты сегодня был таким послушным, я дам тебе награду!

— Награду? — он склонился к её уху. — Мне не нужны награды. Давай просто закончим то, что не успели вчера.

Лицо Чжань Янь вспыхнуло красным.

— Мечтай! — она развернулась и побежала наверх. Жун Тяньбай с усмешкой последовал за ней.

***

— Это что такое… — Жун Тяньбай оглядел кровать, заваленную подарками.

Чжань Янь, взяв его за руки, лукаво прищурилась:

— Не из-за этого ли кое-кто устроил сцену ревности?

До него дошло: это все подарки от Лу Чэнъюя. Она хотела показать, что никогда их не открывала.

— Ну что, доволен? Перестал злиться? — она забавно наморщила носик.

Жун Тяньбай притянул её к себе, усаживая на колени. Ревность, сжигавшая его, мгновенно улетучилась.

— Что с этим делать будем? — спросил он.

Чжань Янь обхватила его за шею, лениво протянув:

— Выброшу или отдам в детский дом. Ещё не решила.

— Не жалко?

— А ты хочешь, чтобы мне было жалко?

Он смотрел на неё, и в его глубоких глазах, словно в омуте, она чувствовала себя беззащитной.

— Янь-янь, никогда не уходи от меня. Иначе я не ручаюсь за то, что сделаю! — его рука, словно электрическим током, коснулась её щеки, а в глазах на мгновение промелькнула звериная ярость.

Чжань Янь замерла, не до конца осознавая смысл его слов.

— Скажи, что никогда не уйдёшь! — он приподнял её подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Хорошо-хорошо, не уйду! — ответила она с лёгким раздражением, лишь бы он отстал.

Он прижался своим лбом к её:

— Моя Янь-янь, вот так-то лучше…

***

Фань Чунчун, получив должность помощника генерального директора корпорации Жун, волновалась так, что даже забыла позавтракать. Она надела новый деловой костюм — пусть и подделку, зато выглядела в нём солидно.

Добравшись до остановки, она ждала автобус. Позади, на почтительном расстоянии, медленно катился чёрный «Ламборгини». Водитель, сжимая руль сильными руками, не сводил глаз с хрупкой фигурки, и на его губах играла загадочная улыбка.

***

Красная пропускная карта легла в ладонь Фань Чунчун. Она сияла, не веря своему счастью.

— Чунчун, гендиректор скоро будет. Сходи на кухню, приготовь ему кофе.

Чунчун кивнула и бросилась к кофемашине, но тут же остановилась, поняв, что понятия не имеет, какой кофе он любит. Пришлось уточнять у коллег.

— Только чёрный. Без сахара и сливок, — подсказали ей.

В этот момент в офис вошёл Хо Цзинхэн. Он мельком взглянул на суетящуюся в кухне девушку и, едва заметно улыбнувшись, прошёл в свой кабинет.

А Фань Чунчун стояла перед кофемашиной в холодном поту. Она смотрела на десятки кнопок и понимала, что понятия не имеет, как работает этот агрегат. Время шло, а зёрна оставались зёрнами.

— Чунчун, директор ждёт! — крикнула коллега.

Девушке хотелось плакать. Она была готова встать перед этой машиной на колени, лишь бы та наконец заработала.

http://bllate.org/book/24631/2896113