Готовый перевод Addicted to My Wife, My Husband is Too Fierce / Зависимость от жены: муж не знает удержу: Глава 7

Гу Сяо с изрядной долей сочувствия взглянул на получившего внутренние травмы третьего братца и похлопал Цзян Чжосюня по плечу:

— Третий братец, я сочувствую тебе, но на самом деле мне тоже несладко. С завтрашнего дня в компании придется нянчиться с одной царственной особой, эх!

Не прошло и пяти минут, как Чжань Янь уговорила старшего брата прекратить холодную войну. К чему было заводить речь о получасе? Стоило поспорить всего на пять минут!

Руки Жун Тяньбая, словно крепкие железные тиски, обвили Чжань Янь, почти намертво прижав ее к его груди.

Чжань Янь покорно сжалась в объятиях Жун Тяньбая, улыбаясь, точно хитрая маленькая лисичка, с изогнутыми уголочками глаз и губ. Ну разве не видно — с этим переростком-младенцем на самом деле очень легко ладить, верно?

Стоило Жун Тяньбаю встретиться взглядом с сияющим личиком Чжань Янь, как в его глазах тут же вспыхнуло пламя желания. Он ведь так злился на нее, так не хотел обращать на нее внимания, но стоило этой маленькой соблазнительнице лишь слегка задеть его, как от всякого рассудка не осталось и следа — все его сердце пылало и раскрывалось навстречу этой крошечной женщине.

— Всё еще дуешься? — Чжань Янь надула губки, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от красивого лица Жун Тяньбая.

— Мм, — Жун Тяньбай сделал вид, что ему лень обращать на Чжань Янь внимание, лишь легонько угукнул в ответ и попытался отвернуться.

— Я же пошла на такие жертвы, ну перестань сердиться! — Чжань Янь принялась тереться головкой о грудь Жун Тяньбая, и ее пушистые пряди волос даже сквозь рубашку заставили его кожу гореть.

— Хм, еще смеешь говорить? — Жун Тяньбай резко повернул к ней лицо, и его брови и глаза грозно сошлись. — Кто разрешил тебе нарядиться так?

— Ой, да я же ради того, чтобы тебя успокоить! — Чжань Янь нарочно заискивающе затянула, непрерывно хлопая ресницами, а ее маленькая ручка выписывала круги на груди Жун Тяньбая.

Жун Тяньбай рассмеялся от злости, большой рукой перехватив ее шаловливую ручку, которая только и делала, что разжигала пожар. Эта маленькая соблазнительница совершенно не осознавала, насколько сильно она на него влияла — стоило ей хоть чуть-чуть приблизиться, как ему уже хотелось полностью и без остатка слиться с ней воедино, чего уж говорить о подобных провокациях?

— Вот как?

— Конечно-конечно! — Чжань Янь тут же закивала, демонстрируя стопроцентную искренность.

— Хорошо! — Жун Тяньбай чуть тронул губы усмешкой, и от этой улыбки у любого могло замереть сердце. Он слегка приблизился к ее уху и низким, приглушенным голосом произнес: — Сяо Гуай, чтобы загладить вину передо мной, нужны не пустые слова здесь. Посмотрим, сколько у тебя искренности найдется сегодня ночью?

Личико Чжань Янь мгновенно покраснело, в голове почему-то возникли картины того, как он яростно берет ее в постели, и от этих мыслей щеки зааловели еще сильнее, раскрасневшись вплоть до самых мочек ушей.— М-м, выглядит очень аппетитно! — он взял в рот нежную, белую, словно жемчужина, мочку ушка Чжань Янь, но не стал медлить: слегка прикусил её зубами и тут же отстранился.

Чжань Янь вздрогнула, словно её пронзило электрическим разрядом, и лишь спустя долгое время смогла успокоиться.

— Брат, вино; сестрица Янь, сок, — Цзян Чжосюнь, выбрав удачный момент, услужливо подошёл с двумя бокалами в руках и с поклоном протянул их.

Чжань Янь вино не пила — с того самого дня пять лет назад один авторитарный тип полностью вычеркнул алкоголь из её жизни.

— Цзян Сянь, с чего это ты такой послушный? — Чжань Янь с удовольствием принимала знаки внимания от Третьего господина Цзян и даже решила подлить масла в огонь.

Цзян Чжосюнь мысленно выругался, но на лице расцвёл, как майская роза. Жун Тяньбай бросил на него взгляд, но, заметив, что в нём уже нет прежней убийственной холодности, радостно улизнул прочь — искать Гу Сяо, чтобы выпить и приударить за девушками.

Чжань Янь смотрела вслед Цзян Чжосюню, и в уголках её губ заиграла лукавая усмешка. Ну конечно, он наверняка сейчас мысленно проклинал её. Раз уж она задобрила их старшего брата, у неё снова появился боевой настрой: надо бы проучить Цзян Сяня вместе с Пэй У!

Тайный роман

На таком грандиозном событии, как пятилетие корпорации, президент Жун не отходил ни на шаг от одной-единственной женщины. Было нетрудно догадаться, что все присутствующие влиятельные персоны терзались любопытством, пытаясь выяснить, кто же она такая.Разумеется, никто не смел напрямую расспрашивать Жун Тяньбая, поэтому все пытались выведать хоть какие-нибудь секреты из уст Третьего молодого господина Цзяна или четвёртого молодого господина Гу.

Цзян Чжосюнь зажал между длинными пальцами бокал на высокой ножке и слегка покачал вино, плескавшееся на дне. Улыбнувшись уголкам рта тем, кто обступил его со всех сторон в надежде услышать свежие сплетни, он громко произнёс:

— Прошу прощения, вынужден вас покинуть.

Чжань Янь в глазах Третьего молодого господина Цзяна была сущим воплощением легенды. Все последние пять лет он не мог разглядеть в этой капризной и эгоистичной девчонке ничего такого, из-за чего старший брат мог бы потерять голову от любви или даже страсти. И тем не ради неё старший брат свернул весь теневой бизнес, ради неё добровольно отрёкся от других женщин. Спросите себя, какой мужчина способен зайти так далеко ради возлюбленной? По крайней мере, он, Цзян Саня, на такое был не способен.

Будучи верным братом, он обязан был принять ту женщину, которую выбрал старший. Поэтому, даже когда поведение Чжань Янь вызывало у него раздражение, недовольство и глухой ропот, он всё равно покорно звал её сестрица Янь.

Так что пытаться выудить у него хоть какие-то новости было бесполезно. Во-первых, старший брат так оберегал сестрицу Янь, что, кажется, готов был выковать золотую клетку и посадить её туда, чтобы не сводить глаз ни на секунду. Разве мог он позволить посторонним легко узнать истинную личность сестрицы Янь?Во-вторых, сестрица Янь — женщина далеко не простая. Эта девчонка хитра и изворотлива, проще говоря, полна всяких пакостных замыслов, и когда у неё испортится настроение, она обязательно начнет над ним издеваться. Он вовсе не собирался на пустом месте навлекать на себя неприятности и портить себе нервы.

Найдя подходящий предлог, чтобы наконец отделаться от преследовавшей его толпы, Цзян Чжосюнь с облегчением выдохнул и неспешной походкой направился к Гу Сяо, примостившемуся в уголке дивана.

— А почему Пэй У не пришёл? — Третий Цзян протянул бокал, слегка стукнул им о бокал Гу Сяо и тоже опустился на диван.

Четвертый молодой господин Гу лениво полулежал, но даже в этой небрежной позе было нечто до безумное притягательное. Приподняв длинные, женственные ресницы, он бросил на Цзян Чжосюня мимолётный взгляд и неторопливо произнёс:

— Говорит, не смеет заходить, боится гнева старшего!

Цзян Чжосюнь с понимающим кивком качнул головой. Ему самому стоило лишь подать голос, как взгляд старшего чуть не разрубил его надвое. А Пэй У ведь вез сестрицу Янь всю дорогу, так что ему впору расплачиваться за грехи если не жизнью, то хотя бы половиной её!

Когда Жун Тяньбай наконец успокоился, Чжань Янь послушно прижалась к нему и сделала глоток сока, который дал ей Цзян Чжосюнь. Но едва жидкость попала в рот и она попыталась её проглотить, Чжань Янь невольно издала тихий стон, а её хрупкое тело слегка задрожало.

Прямо под просторным пиджаком чья-то крупная ладонь уже забралась под прозрачную короткую юбку, которая служила лишь для вида. Рука блуждала повсюду, раздвинув белую ткань и лаская нежные лепестки.

В банкетном зале то и дело кто-то ходил туда-сюда, поэтому Чжань Янь не смела делать резких движений. Однако обнимавший её мужчина был донельзя дерзок: творя столь бесстыдные вещи, он сохранял абсолютно невозмутимое выражение лица, а в его глазах не было ни единой ряби.

Шустройсти Чжань Янь всё же не хватало: её личико покраснело от напряжения, время от времени она тихонько попискивала, словно кошечка, а тело начинало гореть. Ощущение было таким, будто они занимаются тайным прелюбодеянием, из-за чего ей приходилось сжимать зубы и сдерживаться, страшась привлечь к ним ещё больше внимания.

— Сяо Гуай, уже так быстро захотелось? — томно прошептал Жун Тяньбай, прильнув к уху Чжань Янь.

Чжань Янь слегка повернула голову, не в силах вымолвить ни слова. Её влажные, подобные осенней воде глаза блестели от слёз, грозивших сорваться с ресниц, и вид у неё был до того жалобный, что сильнее и представить нельзя.

— И от этого ты уже расклеилась? — мерзавец не унимался, и, приговаривая это, нарочно шевельнул пальцами.

— Мм… — глухо стонущая Чжань Янь в отместку впилась зубами в подбородок Жун Тяньбая.

Уголки губ Жун Тяньбая поползли вверх, изгибаясь в ещё более широкой улыбке. Резко вытащив руку, он поднялся вместе с Чжань Янь, крепко прижимая её к груди и плотнее запахнув на ней свой пиджак.Сидевший неподалеку с бокалом Третий молодой господин Цзян заметил движение на стороне старшего брата, поспешно бросил бокал и подбежал, приняв услужливый и подобострастный вид.

— Я и Янь-янь уходим первыми, присмотри за всеми, пусть гости повеселятся от души, — равнодушно отдал распоряжение Жун Тяньбай и, обняв Чжань Янь за талию, уже направился к выходу.

Третий молодой господин Цзян выпрямился и провожал взглядом уходящего старшего брата до тех пор, пока тот окончательно не скрылся из виду, после чего тихо пробормотал себе под нос:

— Старший брат, это тебе-то надо как следует повеселиться...

Если старший брат повеселится как надо, возможно, завтра он забудет о его проступке и будет помнить только о делах Пэй У!

Этой ночью нежные движения Жун Тяньбая едва не превратили Чжань Янь в лужицу воды. Она лежала посреди огромной кровати, ее длинные, подобные морским водорослям волосы раскинулись по постели, а нежное белоснежное тело, словно русалка, послушно принимало самые разные позы под воздействием больших и мягких рук.

Однако в какой бы позе она ни находилась, он не удовлетворял ее до конца: лишь слегка проникал внутрь, едва касаясь, а затем отступал, дразня Чжань Янь до тех пор, пока она не теряла рассудок и не умоляла войти полностью.

— Сяо Гуай, скажи мне, ты все еще поддерживаешь связь с тем человеком? — Жун Тяньбай наклонился, приближаясь к Чжань Янь, его голос звучал хрипло.

Все эти пять лет он почти не отходил от нее ни на шаг, и прекрасно понимал, что Янь-янь не стала бы общаться с тем человеком. Но тем не менее ревность грызла его сердце, не позволяя обрести уверенность и покой, заставляя добиваться подтверждения из ее собственных уст.

Разум Чжань Янь был почти полностью разрушен этим мучением, но даже в исступлении она расслышала слова Жун Тяньбая.

Оказывается, он все еще переживал. Пока она не объяснится, в его сердце будет сидеть заноза, которую невозможно вытащить.

Чжань Янь продолжала жалобно стонать, не желая говорить, но разве Жун Тяньбай позволил бы ей ускользнуть? Раз она молчала и притворялась, будто ничего не слышит, он продолжал терзать ее, добиваясь ответа.

Наконец Чжань Янь потеряла терпение. В уголках ее глаз еще блестели слезинки, но она резко седела на кровати и крикнула на Жун Тяньбая:

— Хватит! Ты в конце концов собираешься делать это или нет? Если нет, я буду спать!

В глазах Жун Тяньбая все еще плескалось туманившее рассудок желание. Он слегка приподнял голову, глядя на Чжань Янь, и спустя мгновение глухо произнес:

— Чжань Янь, ты боишься?

Боишься, что он узнает, будто в глубине души она все еще любит того человека, все еще думает о нем, и потому изо всех сил пытается это скрыть? Даже отдавая себя ему без остатка... Нет, какое там без остатка! Прошло уже пять лет, а она по-прежнему надежно защищает свое сердце, и как бы он ни старался, ему не удавалось пробиться внутрь!— Страх? Чего мне бояться? — Стоя перед Жун Тяньбаем, Чжань Янь была вне себя от ярости. Её личико сморщилось, и она, не заботясь о том, что на ней совсем не было одежды, опустилась на колени прямо на постели, ненавидящим взглядом уставившись на мужчину.

Всё из-за того злополучного сообщения от тети Цин, из-за которого он решил сорвать на ней злость. Она прекрасно знала характер этого человека и понимала, кто для него важнее всех на свете, поэтому так старалась угодить ему, так унижалась, пытаясь задобрить, — и всё это оказалось пустой тратой сил!

— Тебе нужно, чтобы я сам сказал, чего ты боишься?

Чжань Янь крепко сжала кулаки, стиснув зубы, чтобы сдержаться. Если бы не это, она бы непременно ударила его по лицу, стоило ей услышать его насмешливый, издевательский тон.

— Жун Тяньбай, убирайся! Уходи! Я не хочу видеть тебя сегодня ночью! — Она указала дрожащей рукой на дверь, её глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

Уголок рта Жун Тяньбая дернулся в саркастической усмешке. Не сказав больше ни слова, он встал с кровати, обернул вокруг бедер брошенное полотенце и направился к выходу.

У самой двери он обернулся и посмотрел на Чжань Янь:

— Янь-янь, ты можешь и дальше прятаться в своей скорлупе. Мне просто интересно, сколько ещё пятилеток тебе понадобится, чтобы наконец решиться её сбросить!

Раздался грохот — дверь с силой захлопнулась, и лишь гулкое эхо заполнило опустевшую комнату.

Чжань Янь схватила подушку и с силой швырнула её в дверь. Глухой звук удара не принес облегчения, поэтому следом полетела вторая подушка, одеяло, настольная лампа и хрустальные статуэтки. В спальне на втором этаже резиденции Жун началось настоящее землетрясение. Слуги, попрятавшись по своим комнатам, лишь переглядывались: мисс Янь снова в ярости, значит, завтра снова придется заново делать ремонт.

— Эйми, ты сегодня такая красивая. Что, узнала, что у меня на вечер нет планов?

— Третий молодой господин, вы такой шутник. Вам как обычно: черный кофе, без сахара и молока? — Гу Ай скривила губы в вымученной улыбке, ответила Цзян Чжосюню и тут же снова приняла холодное выражение лица, даже не оглянувшись, когда направилась в комнату для персонала.

Секретарь старшего господина всегда отличалась крутым нравом, поэтому Цзян Чжосюнь не обиделся. Улыбаясь, он толкнул дверь в кабинет президента и в прекрасном расположении духа вошел внутрь.

В воздухе висело тяжелое, удушливое напряжение, словно огромная волна накрыла вошедшего Третьего молодого господина Цзяна, вмиг уничтожив его хорошее настроение. Он осторожно заглянул в комнату, увидел, что старший брат сидит в кожаном кресле спиной к двери, помедлил на пороге, а затем медленно прошел внутрь и сел рядом с Хо Цзинхэном.

На еженедельных совещаниях в кабинете Жун Тяньбая обычно собирались пятеро, чтобы обсудить стратегию корпорации Жун и дочерних компаний. Но сегодня было очевидно, что кое-кто явно не в духе, а остальные, боясь попасть под горячую руку, не смели произнести ни слова.

— Начинайте, — не отрываясь от панорамного окна, равнодушно произнес Жун Тяньбай.

Гу Сяо, свернувшись на диване, почти спал. Пэй У на Четвертого надежды не питал, поэтому принялся строить глазки Третьему братцу. Но Цзян Чжосюнь сам только что разозлил старшего, куда ему лезть на рожон? Он возложил все надежды на Хо Цзинхэна, чуть ли не умоляя того начать первым.

Хо Цзинхэн безмятежно усмехнулся, беззвучно проговорив губами Цзян Чжосюню: «Ты мне должен», после чего взял документы и начал доклад.

Когда дошла очередь до Цзян Чжосюня, он обливался потом, подбирая каждое слово, но Жун Тяньбай хранил полное молчание. Лишь когда Пэй У закончил, Жун Тяньбай наконец развернулся, потер переносицу и взмахнул рукой, давая понять, что все свободны.

— Четвертый, что с ним такое? — стоило им выйти из кабинета, как Цзян Чжосюнь схватил Гу Сяо за воротник.

Гу Сяо резко наклонился, перехватил руку Цзян Чжосюня, собираясь применить бросок через плечо, но Третий, предвидя это, увернулся и отпустил его.

— Откуда мне знать! — Гу Сяо поправил воротник, всем видом показывая, что его это не касается.

— Не городи чепухи! Ты с сестрицей Янь лучше всех общаешься, неужели не мог спросить? Мне тебя учить, как надо действовать?

Гу Сяо лениво приподнял бровь:

— Не мог! — И, зашагав прочь, перестал обращать внимание на Цзян Чжосюня.

— Гу Четвертый, у тебя совсем нет совести! — Цзян Чжосюнь, вне себя от досады, хотел броситься вдогонку, но его удержал Хо Цзинхэн.

— Третий, ты мне должен. Отдавай долг прямо сейчас.

— Второй братец, ну не будь таким мелочным! Брат сейчас в таком состоянии, как я могу остаться в стороне? Давай потом, а? Я не собираюсь кидать тебя на деньги!

— Нет.

Цзян Чжосюнь понуро опустил голову. Второй братец оказался еще более мстительным, чем старший. Пришлось смириться:

— Второй братец, какие будут распоряжения? Младший брат сделает всё возможное, не пожалеет жизни! — Он чуть было не отвесил низкий поклон.

— Помоги мне с наймом.

— С наймом? С каких это пор генеральный менеджер корпорации Жун лично занимается поиском сотрудников? — изумленно воскликнул Цзян Чжосюнь.

Хо Цзинхэн не стал ничего объяснять. Он потащил его к лифту, спустился на два этажа вниз, привел в свой кабинет и бросил на стол резюме.

Цзян Чжосюнь взял бумаги и принялся внимательно изучать: Фань Чунчун, женщина, выпускница S-ского университета…

— Найми её. Будет моим личным помощником.

Цзян Чжосюнь посмотрел на графу пол в резюме, затем на Хо Эра, открыв рот от удивления. Он-то думал, что Второго братца вообще не интересуют женщины, а оказалось — просто ещё не встретил ту самую. Значит, эта Фань Чунчун и есть та самая «та самая»? Взглянув на фото в резюме, Цзян Чжосюнь лишь тяжело вздохнул: «Второй братец, ну ты и… любитель экзотики!»

— Фань Чунчун, ты что, собираешься сидеть у меня на шее до конца жизни? Окончила университет и не стыдишься быть нахлебницей? Не ищешь работу? Думаешь, наш дом — это аристократическое поместье, которое может позволить себе содержать бездельницу?

Едва Фань Чунчун успела сесть за ужин, как матушка Фань разразилась тирадой. Она отчитывала дочь так, что та чуть не уткнулась лицом в миску с рисом и не смела притронуться к четырем блюдам и супу, стоявшим на столе.

— Мам, я ищу, просто пока не нашла ничего подходящего. — Эти слова прозвучали неубедительно даже для самой Фань Чунчун.

До выпуска она рассылала резюме повсюду, но её приглашали лишь в единицы компаний, а после собеседований неизменно отказывали. Фань Чунчун вздохнула: почему найти работу так сложно?

— Сестренка, по-моему, всё дело в том, что ты слишком уродлива. Компании не хотят нанимать тебя, чтобы не портить себе вид! — Фань Цзинцзин, сестра, которая была на два года младше, элегантно поглощая еду, не преминула уколоть её. — Понятия не имею, как родители нас родили. Посмотри на нас, мы же совсем не похожи!

С тех пор как Фань Цзинцзин повзрослела, она старалась не выходить в свет с такой сестрой, как Фань Чунчун. Она сама была писаной красавицей и больше всего на свете боялась, что кто-то укажет на Фань Чунчун и спросит: это что, твоя сестра? Иметь такую уродливую сестру было выше её сил.

На самом деле Фань Чунчун не была уродливой — в лучшем случае её можно было назвать заурядной. Каждая черта лица была самой обычной, и вместе они создавали совершенно обычный образ. Но на фоне красавицы Фань Цзинцзин эта обычность постепенно превратилась в уродство.

— Цзинцзин… — слова сестры ранили, но Фань Чунчун уже давно выработала иммунитет, так что не слишком расстроилась.

Фань Цзинцзин лишь закатила глаза и продолжила есть.

— Фань Чунчун, мне плевать. Даю тебе две недели, чтобы нашла работу и начала приносить деньги в дом, иначе со следующего месяца не получишь ни крошки!

— Мам… — Фань Чунчун надула губы. Неужели эта женщина, Чэнь Сюлянь, действительно её родная мать?

— Мясные блюда не ешь, всё равно только переводишь продукты. Лучше оставь Цзинцзин. Цзинцзин, ешь больше, слышишь? — Тон госпожи Фань Сюлянь менялся с поразительной скоростью.

— Ой, мам, я же говорила, мне нельзя много мяса. Я скоро иду на собеседование в Shengshi Entertainment, если меня возьмут, стану звездой! А звезды должны следить за фигурой. Если стану как сестра — уродливая, да ещё и коренастая, это будет катастрофа.

Фань Цзинцзин не упускала случая лишний раз съязвить.

Поклевав немного еды, Фань Чунчун потеряла аппетит. Она отложила палочки и ушла в свою комнату. Точнее, это было лишь подобие комнаты: хлипкая перегородка, внутри которой помещались односпальная кровать, крошечный письменный стол и стул — места оставалось только чтобы стоять.

Семья Фань жила в старом районе, в доме, которому было уже несколько десятков лет. В квартире с двумя спальнями и гостиной, одну комнату занимали родители, другую — Цзинцзин, поэтому Фань Чунчун приходилось ютиться в отгороженном углу гостиной.

Когда Фань Цзинцзин, не спеша и с грацией, закончила ужин, было уже после семи. Матушка Фань велела Фань Чунчун помыть посуду. Девушка бросила взгляд на сестру, которая красила ногти в гостиной, поджала губы и пошла на кухню.

http://bllate.org/book/24631/2896110