Готовый перевод Abyssal Forgetfulness / Забытый Источник: Глава 18

По дороге в Старые Руины Моря Миражей Су Юй заметила, что ее осязание восстанавливается быстрее, чем она предполагала.

На третий день в сумерках она наступила на гладкую гальку, и в тот самый момент, когда ее стопа коснулась камня, мелкие прожилки, вымытые на его поверхности водой, отчетливо передались в ее ощущения. Она присела и провела рукой по гальке: чувствительность подушечек пальцев уже вернулась настолько, что она могла различать глубину каменных узоров.

— Я чувствую узоры, — она подняла голову и посмотрела на Шэнь Юаня.

Шэнь Юань присел рядом с ней, перевернул гальку, которую она только что трогала, и предложил ей снова пощупать другую сторону. — Какая сторона глаже: эта или предыдущая?

Су Юй закрыла глаза и провела подушечками пальцев по вновь оказавшейся наверху каменной поверхности. — Эта более шероховатая, по краям есть маленькие выемки. Тот прошлый камень был отшлифован сильнее.

Шэнь Юань смотрел на ее профиль с закрытыми глазами, когда она ощупывала камень. Утренний свет пробивался сквозь листву кроны, превращая золотистый след гу на ее лбу в мягкую бледно-золотую печать. После истощения Бездновского Гу багрово-золотой цвет в его зрачках полностью выцвел до светлого янтарного оттенка. Когда узоры в виде крыльев бабочки исчезли, его взгляд стал выглядеть намного мягче, чем прежде, — словно человек, сбросивший десятилетний тяжелый груз, заново привыкал к легкому шагу.

Закончив, Су Юй открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее. Его янтарные зрачки в лучах солнца напоминали два куска старого янтаря, согретых солнцем. — Чего ты на меня уставился?

— Смотрю, как ты трогаешь камни, — Шэнь Юань поднялся и протянул ей руку. — Точно так же, как десять лет назад у ручья в Саду Сотни Трав.

Су Юй взяла его за руку и поднялась. В тот миг, когда ее ладонь коснулась его ладони, она внезапно почувствовала знакомое тепло, идущее от его руки, — оно отличалось от того жара, который возникал при резонансе Обета Разделенной Судьбы, было более глубинным и ровным, словно омут, наконец переставший бушевать, медленно светлел. — Твоя Жемчужина Гу сейчас все еще пульсирует? — спросила она.

Шэнь Юань прижал руку к левой стороне груди: — Пульсирует, но вдвое медленнее, чем когда был Бездновский Гу. Словно сняли камень, который давил очень долго.

Они продолжили путь на юг. Местность у дороги постепенно сменилась с обломков камней и низкого кустарника на более привычный серовато-черный мелкий песок, и на рассвете пятого дня очертания Старых Руин Моря Миражей показались на горизонте. Су Юй остановилась на шаг перед каменной аркой: четыре полустертых иероглифа на притолоке — Старые Руины Моря Миражей — в лучах утреннего света выглядели отчетливее, чем в прошлый раз, будто кто-то заново обвел их края.

Возле сухого колодца в старом дворе Сада Сотни Трав материнский куст старой Лианы, Оплетающей Кости, заросший лианами, завял и упал. Су Юй подошла, присела на корточки и раздвинула сухие ветки, заметив у самого основания сломанного материнского куста пробившийся молодой росток зелени, который, словно только что проснувшийся бутон, робко тянулся к солнечному свету.

Она достала из мешочка для лекарств тот самый побег, за которым ухаживала семь дней. Маленький росток уже дорос до высоты пяти листьев, а его корни на конце сухих ветвей сплелись в плотный белый клубок. Присев рядом со сломанным основанием материнского куста, она ножом выкопала неглубокую ямку, поместила туда корни ростка, засыпала землей и прихлопнула.

— Раньше в Саду Сотни Трав было двенадцать Лиан, Оплетающих Кости, — произнес Шэнь Юань, стоя за ее спиной и наблюдая, как она закапывает растение. — Шесть ты посадила своими руками, а шесть поливал я. Позже, когда сад сожгли, все взрослые растения сгорели дотла, и только корни материнского куста уцелели. — Он опустил взгляд на свежую землю, разровненную Су Юй. — Этот побег — первая лиана, пустившая корни здесь после сожжения Сада Сотни Трав.

Су Юй легко похлопала по уложенной земле, поднялась и отступила на полшага назад. Новопосаженная лиана в лучах утреннего света слегка качнула самыми верхними нежными листьями, будто привыкая к незнакомой почве.

Она присела у края колодца, прислонившись спиной к каменной кладке сруба, и закрыла глаза. После восстановления осязания она стала постоянно прислушиваться к текстурам всего окружающего: направлению ветра, температуре земли, ощущению ткани на руках. Немного послушав с закрытыми глазами доносившееся издалека неясное щебетание птиц, она открыла глаза и увидела, что Шэнь Юань сидит на другой стороне колодца на расстоянии в пол-локтя от нее и тоже держит глаза закрытыми.

— Ты устал? — спросила она.

Шэнь Юань открыл глаза. — Нет. Прислушивался к твоему дыханию. — Он повернул голову к ней. — Когда ты закрываешь глаза, твое дыхание становится на полтакта глубже, чем когда открыты. С самого выхода из темницы и по сей день ничего не изменилось.

Су Юй прислонилась к стене колодца и какое-то время смотрела на него. После исчезновения Бездновского Гу с него будто сорвали последний жесткий панцирь: линия плеч расслабилась гораздо сильнее прежнего, а мелкие морщинки у уголков глаз, натянутые годами, постепенно разглаживались. Она протянула руку и коснулась его уголка глаза, и он чуть подался вбок, чтобы ей было удобнее.

— Твои морщинки стали бледнее, — произнесла она. — Раньше, когда ты был напряжен, у внешних уголков глаз залегали три тонкие складки. Теперь осталась только одна.

Шэнь Юань посмотрел на ее пальцы, прижатые к его глазу, а его янтарные зрачки слабо заискрились теплым светом в лучах солнца. — Потому что кое-кто сполна прочувствовал за меня мою десятилетнюю боль. Ты выстрадала ее за меня, и мне больше незачем напрягаться.

Когда она поднялась и повернулась, боковым зрением она заметила неподвижную фигуру у входа в заброшенный Сад Сотни Трав.

На человеке было темно-серoe длинное одеяние, лицо его казалось довольно молодым, а кожа — белой, словно пропитанной холодным нефритом. Черты его лица на треть походили на лицо Шэнь Юаня, особенно изгиб линии подбородка, но расстояние между бровями и глазами было шире, а сам он излучал куда более холодную ауру, напоминая пепел, который долго гонял ветер, но он так и не осел на землю. Простояв у входа на руины около двух ударов сердца, он сделал несколько шагов вглубь двора и остановился примерно в чжане от сухого колодца.

Су Юй почувствовала, как мешочек с лекарствами на ее поясе в тот же миг слегка задрожал, будто что-то внутри него подало короткий сигнал. Опустив взгляд, она прижала мешочек рукой и подняла глаза на человека в темно-сером халате.

Шэнь Юань поднялся от колодца, и его янтарные зрачки на мгновение ярко вспыхнули в лучах солнца — не от сияния гу, а от настороженного взгляда, быстро оценивающего прибывшего. Он подошел и остановился в полушаге впереди и правее Су Юй, устремив взгляд на лицо незнакомца так, будто пытался распознать что-то очень далекое.

— Как тебя зовут? — подала голос Су Юй.

Незнакомец повернул голову и бросил на нее взгляд: его глаза скользнули от золотистой метки гу на ее лбу к лицу Шэнь Юаня за ее спиной, а затем несколько раз переметнулись с лица Шэнь Юаня на его собственное. После этого уголки его губ изогнулись в легкой усмешке, тихой, как потревоженный ветром и снова осевший пепел.

— Сяо Чэ, — ответил он. — Я жил на дне Живого Источника. Когда Бездновский Гу иссяк, вода стала холодной, и я поднялся наверх глотнуть воздуха. — Он перевел взгляд на Шэнь Юаня. — Ты ведь должен был давно знать, что мы похожи.

Глядя на лицо Сяо Чэ, Шэнь Юань почувствовал, как от этого странного и одновременно знакомого сходства его пальцы слегка согнулись. — В старых манускриптах о гу, оставленных веков назад мастерами выращивания червей, упоминалось, что у первоначального носителя Бездновского Гу была разделена душа. Ты — вторая половина, отделившаяся от меня?

Сяо Чэ не стал отрицать. Стоя на границе света и тени у входа в руины, он позволил ветру легко взметнуть и опустить подол своего темно-серого одеяния. Он посмотрел на Шэнь Юаня, затем на Су Юй и напоследок на мгновение задержал взгляд на лекарственном мешочке у нее на поясе.

— Бездновский Гу иссяк, и моя половина души тоже ожила. Я вышел посмотреть, как выглядит тот, кто помог прикончить эту тварь.

Су Юй посмотрела на него: — Ты посмотрел. И что дальше?

Сяо Чэ перевел взгляд с мешочка на ее лицо, и солнечный свет осветил тонким сиянием его пепельно-бледный профиль. — А теперь я сомнеюсь: благодарить ли мне вас за то, что освободили меня, или злиться из-за того, что вы уничтожили то, чего я ждал целое десятилетие. — Он отступил на шаг, возвращаясь в тень у входа на руины. — Я еще не решил. Обдумаю — приду снова.

Он развернулся и растворился в тумане. Подол его темно-серого платья скользнул по порогу руин Сада Сотни Трав, не оставив и следа — словно старая тень, которая заглянула на огонек, ушла и неизвестно, вернется ли вновь. Су Юй стояла рядом с сухим колодцем, глядя в ту сторону, и чувствовала, как дыхание Шэнь Юаня рядом с ней стало ровнее прежнего, подобно колыхаемому ветром знамени, что вновь замерло в нуль-точке.

— О разделении души первоначального носителя... — Су Юй повернула к нему голову. — Ты знал об этом?

Шэнь Юань опустил взгляд на ладонь своей левой руки — шрам все еще пересекал ее поперек, но цвет стал бледнее, чем во времена Бездновского Гу, напоминая старую метку, которую постепенно отбеливало время. — Знаю. Перед запечатыванием Бездновского Гу глава павильона дал мне ознакомиться с полным манускриптом. Там было написано, что первоначальный носитель Бездновского Гу столетие назад разделил половину души со своим двойником, после чего бесследно исчез. — Он сделал паузу. — Я никак не ожидал, что двойник доживет до наших дней.

Су Юй отвела взгляд от входа в руины и перевела его на заново посаженную Лиану, Оплетающую Кости. Мелкие листочки в лучах солнца слегка разворачивались навстречу свету, будто выбирая наиболее подходящее направление. Она протянула руку и коснулась самого верхнего нежного листа: ощущения по краям листочка были четкими и ясными, ничем не отличаясь от любого другого листа, которого она касалась за минувшие семь лет.

— Если он вернется, — произнесла Су Юй, — что ты намерен делать?

Шэнь Юань подошел и встал рядом с ней, глядя бок о бок на лиану, привыкающую к новой почве. — Подождем, пока он явится. Раз сказал, что обдумает и вернется, значит, дождемся, пока он действительно все решит.

http://bllate.org/book/24619/2894035