Готовый перевод Phoenix at / Феникс в небесах: Возрождение легенды: Глава 16

Мужун Чун, сдерживая гнев, хотел было пройти дальше, но вдруг услышал отчетливое «хм». Этот звук донесся не из носа, а будто выдавился из самой глубины души — исполненный крайнего презрения и брезгливости. Кто-то заговорил:

— Эй, разве не говорили, что в наш учебный зал принимают только отпрысков князей и знати? Что это еще за диковина? Сюда даже те, кто ползает между ног, приходят учиться? Откуда в классе такой смрад, будто навозом несет!

Раздался дружный хохот нескольких человек, сопровождаемый театрально громким обмахиванием веерами.

Другой голос подхватил:

— Я слышал, что все в этой семье от природы наделены прекрасной внешностью, и мужчины, и женщины — все как на подбор. Раньше их правители ценили не добродетель и мудрость, а только смазливые лица!

— Неудивительно, что они потеряли свое государство!

— Да какая разница, что государство погибло? Им это неважно. Выберут того, кто покрасивее, и отправят во дворец. Наш Небесный Князь порадуется, и им снова заживут припеваючи!

— Ха-ха-ха! Мало того, что девок прислали, так еще и мужиков в придачу, чтобы соблазнять Небесного Князя…

— Ну разумеется! Посмотри на него, стоит с таким глупым видом, что сразу ясно — расположения правителя ему не добиться. А раз уж у тебя такая внешность, как не продать себя подороже, сбросив штаны? Как еще отплатить за это красивое личико?

— Говорят, ради него наш Небесный Князь даже к другим наложницам в покои заходить перестал. Настоящий лис-обольститель во плоти!

— Как думаешь, если мы заставим его нам послужил, что из этого выйдет?

Мужун Чун готов был заткнуть уши, но каждое слово вонзалось в сердце, как тысячи стрел. У него перехватило дыхание. Словно ходячий мертвец, он дошел до места, где сидел вчера, но там уже развалился Фу Жуй, выпятив свой живот.

Увидев Мужун Чуна, Фу Жуй расплылся в улыбке, похлопал себя по бедрам и насмешливо произнес:

— Ну же, красавчик, иди сюда, присядь на коленки к господину!

Мужун Чун развернулся и хотел уйти, но дорогу ему преградил другой человек.

— Слышал, ты мастер на все руки и умеешь прислуживать? Мы тоже хотим посмотреть. А ну, послужи-ка нам! Давай, давай — почисть-ка сапоги господам!

Мужун Чун поднял глаза: перед ним стоял Фу Хуэй, с которым вчера повздорил Фу Жуй. Он был куда опрятнее Фу Жуя, а его глаза до жути напоминали глаза Фу Цзяня. Фу Хуэй неспешно обмахивался веером, на его губах играла презрительная ухмылка. Его приспешники уже притащили кресло, и, важно усевшись, Фу Хуэй вытянул ногу в золоченом сапоге прямо перед лицом Мужун Чуна.

Лицо Мужун Чуна стало мертвенно-бледным, лишь ресницы и брови выделялись на этой маске. В голове стоял гул, мысли испарились.

Фу Хуэй, видя, что Мужун Чун стоит неподвижно, лениво покачал носком сапога и со злобной усмешкой процедил:

— Что такое? Сапоги чистить не умеешь? Впервые, что ли?

— Брат Хуэй, ты совсем не умеешь жалеть красоту, — Фу Жуй, выпятив живот, подошел ближе, не сводя жадного взгляда с Мужун Чуна. — Как ты можешь заставлять такого красавца сапоги чистить?

— О, точно, я и забыл. Он же не сапоги чистить привык, а только раздвигать ноги на ложе. Говорят, он даже девок перещеголяет в постельных утехах. Посмотри, как наш Небесный Князь благоволит клану Муроун — видимо, его мастерство в опочивальне…

Фу Хуэй не успел договорить. Раздался оглушительный хлопок — его щека вспыхнула от жгучей боли. Не успел он опомниться, как в лицо прилетел тяжелый удар кулаком. Фу Хуэй рухнул навзничь. Перед тем как потерять ориентацию, он успел заметить, что на него бросился нежный, словно цветок, Мужун Чун. В нем не осталось ни капли той слабости, с которой он вошел в класс. Его налитые кровью глаза метали молнии, а лицо исказилось от дикой ярости.

Все замерли, не веря своим глазам. Никто не ожидал подобного от Мужун Чуна, который выглядел таким хрупким, словно девушка. Без единого слова, без предупреждения — пощечина, удар, и Фу Хуэй повержен!

В классе воцарилась гробовая тишина. Фу Хуэй, лежа на полу, рассвирепел не на шутку и завопил:

— Мать вашу! Чего встали?! Бейте его!

— А-а-а! — взревел Мужун Чун, вскинув голову. На его лице вздулись вены, кулаки сжались. Он смотрел на всех с такой ненавистью, что окружающие попятились. С него хватит! Пусть сегодня он умрет, но он отстоит свою честь. Возможно, именно такой смерти он и искал.

Никто не решался подойти. Фу Хуэй сам поднялся с пола и бросился на Мужун Чуна, но тот хладнокровно отступил в сторону. Фу Хуэй промахнулся и со всего маху врезался в стол. Удар был настолько сильным, что он взвыл от боли, попытался встать, опираясь на ногу, но снова рухнул и больше не поднялся.

— Прекратить! — раздался внезапно властный окрик.

Пришел старый учитель. Ученики в панике бросились по своим местам. Лишь Мужун Чун остался стоять, сжимая кулаки и гневно глядя на Фу Хуэя, который сидел на полу, придерживая ушибленную ногу. Рядом с учителем стоял Яо Чун — по-видимому, он позвал наставника.

— Что здесь происходит? Вы сюда пришли кулаками махать или учиться? Пришли закалять дух, так что ли? — седые брови учителя подергивались от ярости.

— Учитель, этот ублюдок ударил меня! — Фу Хуэй, скрежеща зубами, указал на Мужун Чуна.

— О, неужели кто-то посмел тебя ударить? — невозмутимо отозвался учитель. Он перевел взгляд на Мужун Чуна. Вчера Силан Чэнь Ся передал, что в учебный зал пришел новый ученик — младший брат самой любимой наложницы Вашего Величества, и просил проявить к нему особое внимание.

Мужун Чун был первым, ради кого Чэнь Ся лично просил об одолжении. В классе учились десятки сыновей Фу Цзяня, не говоря уже о племянниках и прочих родственниках — все как один из знатных семей, но никто из них не удостаивался подобной просьбы.

Раз уж правитель доверил ему заботу о юноше, учитель должен был присматривать за ним. К тому же Фу Хуэй и Фу Жуй были главными хулиганами, которые вечно мутили воду. То, что хоть кто-то нашелся им на управу, было даже к лучшему.

— Он дал мне пощечину, ударил в грудь, у меня нога болит… Ой… Учитель, накажите его розгами! — Фу Хуэй продолжал причитать.

Наказание розгами — когда били по пальцам — было обычным делом для Фу Хуэя и Фу Жуя.

— Хм, он не бьет других, а бьет только тебя. Скажи-ка мне, почему так? — спросил учитель, присаживаясь на стул.

— Неважно почему! Он поднял руку на человека, это недопустимо! Учитель, вы покрываете его только потому, что он… — Мужун Чун, стоявший в стороне, не дал ему договорить и снова бросился вперед, нанеся удар прямо в висок Фу Хуэя.

— А-а-а! — Фу Хуэй взвыл. Как-никак, он был сыном Фу Цзяня, с детства учился верховой езде, стрельбе из лука и боевым искусствам. Получить пощечину и дважды быть побитым за один день, не имея возможности ответить — это такой позор, что лучше не жить.

Мужун Чун и Фу Хуэй сцепились в драке. Подростки в классе были не из робкого десятка, никто из них не хотел корпеть над стихами. Увидев заварушку, они воспряли духом — наконец-то есть на что посмотреть!

В классе поднялся невообразимый шум. Ученики разделились на две группы. Фу Жуй неожиданно встал на сторону Мужун Чуна, прыгая вокруг и выкрикивая:

— Пни его! У него нога повреждена, бей по ноге! В глаза ему тычь! Волосы рви!

Приспешники Фу Хуэя, рассвирепев от того, что Фу Жуй помогает чужаку, бросились на него. Началась свалка. Весь класс превратился в поле битвы, каждый сражался не на жизнь, а на смерть. К концу драки многие уже и забыли, на чьей они стороне — били любого, кто еще двигался.

Учитель сначала пытался кричать: «Безумцы! Немедленно прекратить!», стуча розгой по столу, но его голос тонул в общем гаме, и ученики воспринимали эти крики лишь как сигнал к наступлению. Учитель окончательно потерял контроль. Посмотрев на Яо Чуна, который стоял в стороне, он взмолился:

— Это… это… что же теперь делать?

Яо Чун решительно произнес:

— Учитель, уходите отсюда, я позову подмогу! — он выбежал из зала. Снаружи дежурили Чжанши и Чаншэн. Яо Чун схватил Чжанши за рукав: — Скорее, там драка, их не остановить! Иди за стражей!

Чжанши в испуге воскликнул:

— Ты быстро, стража в Зале Совещаний! И смотрите, не потревожьте Ваше Величество!

http://bllate.org/book/24616/2893461