Готовый перевод Phoenix at / Феникс в небесах: Возрождение легенды: Глава 9

Мужун Чун, которому едва исполнилось двенадцать лет, глядя на молчаливых чиновников и военачальников, почувствовал, как в голову ударила горячая кровь. В крайнем возбуждении, с пылающим от гнева лицом, он выступил вперед и воскликнул:

— Ваше Величество, сейчас ни в коем случае нельзя просить о мире, мы обязаны сражаться! Поражение в бою и капитуляция — это разные вещи, да и участь у них будет разная. Сдаться без боя — значит стать рабом погибшего государства! Даже если придется умереть, я не стану рабом в погибшей стране, чтобы люди смотрели на меня с презрением! Я настаиваю на войне. Прошу, Ваше Величество, вручите мне военную печать, я сам отправлюсь на поле боя и буду лично руководить сражением!

Хотя у Мужун Чуна почти не было опыта ведения войны, он, движимый юношеским порывом, вскочил в седло. Армией Великого Янь теперь командовал прекрасный, еще совсем по-детски выглядящий юноша. Солдаты лишились опоры и уверенности в том, что смогут биться с Армией Цинь до конца. Перед лицом могучих сил Великого Цинь Армия Янь дрогнула и рухнула, едва выдержав первый натиск.

Воины Великого Янь хлынули назад подобно бурлящему потоку. Мужун Чун, восседая на высоком коне, лично пытался навести порядок, но не мог остановить бегущих в панике солдат. Он поднял свой меч и закричал:

— Вперед! Убить того разбойника Фу Цзяня! Не сметь отступать! Кто побежит — того убью!

Однако это не принесло никакой пользы. Его голос, хоть и звучал ниже, чем у других, все еще оставался детским — приятным на слух, но лишенным всякой властности. Его призывы мгновенно потонули в реве спасающейся бегством толпы.

Мужун Чун бросился против течения, зарубив нескольких беглецов, но Армия Янь, в безумном страхе прорываясь назад, потеряла всякий рассудок. Темная, давящая масса людей хлынула на него; в давке кто-то налетел на коня, тот в испуге встал на дыбы и сбросил Мужун Чуна. Юноша отлетел на несколько чи и тяжело ударился о камни. Личные телохранители из последних сил вырвали Мужун Чуна из толпы, не дав ему быть растоптанным и поглощенным потоком бегущих воинов. Но участь государства Великое Янь была решена — теперь его не спасли бы даже боги!

Спасенный Мужун Чун был без сознания. Кома длилась день за днем, ночь за ночью, пока войска Великого Цинь не вошли в Ечэн с полным осознанием своего торжества. Император Янь Мужун был свергнут, а Великое Янь пало.

Мужун Чун пролежал в беспамятстве долгое время. Когда сознание начало возвращаться, он не мог понять, вечер сейчас или утро. Небо за окном было неестественно синим, словно опускающийся занавес, готовый накрыть его с головой. Он почувствовал сильную тяжесть, будто его привалило чем-то, мешая дышать. Собрав все силы, Мужун Чун толкнул давящую на него груду — раздался вскрик, и некто скатился в сторону. Это был мужчина — невероятно крепкий и статный, его мышцы на груди бугрились узлами, воплощая в себе мужскую силу.

Мужчина перевернулся, довольно рассмеявшись: Хе-хе-хе... Его грубая ладонь поползла к груди Мужун Чуна. Юноша в ужасе задрожал, вжимаясь в самый край лежанки.

— Дерзость! Кто ты такой? — хотел крикнуть он, но голос, словно от долгого молчания или чрезмерного переутомления, застрял в горле. Он прозвучал хрипло, а растянутые окончания слов больше напоминали жалобное капризное нытье.

— Кто Я? Хе-хе-хе... Фэннуэр, милый... Ты забыл меня спустя всего одну ночь? Я — твой Фэнну, а я — твой Цзяньтоу!

Громкий смех и слова сплелись в страшную тень, нависающую над ним. В тусклом свете свечи Мужун Чун увидел эту тень: мощное мужское тело, обнаженные крепкие мышцы которого давили, словно гора.

Мужун Чун вздрогнул от необъяснимого страха и машинально опустил глаза на свое тело. Он едва не лишился чувств: он был, как и тот мужчина, совершенно наг! Однако, по сравнению с медной, лоснящейся кожей незнакомца, он казался лишь остриженным ягненком — гладким и нежным. Ночь была прохладной, и его кожа, подобная шелку и парче, отливала печальным блеском.

— Дерзость! Ты, ты... Как ты оказался на моей лежанке? Я не Фэннуэр, я Чжуншань-ван государства Великое Янь, Мужун Чун!

— Ха! Чжуншань-ван Великого Янь? Твое детское имя Птенчик Фэнхуан, верно? Как же быстро ты меняешь тон... Разве не ты прошлой ночью под моим телом говорил, что хочешь быть моим Фэннуэром, что будешь служить мне всю жизнь, просил меня быть твоим Цзяньтоу и всегда беречь тебя? Фэннуэр...

Мужчина снова подался вперед. Мужун Чуну было некуда отступать, и он ударил его ладонью. Мужчина перехватил руку — его ладонь была широкой, огромной и невероятно грубой. Она не успокоилась на этом: крепко сжав руку Мужун Чуна, мужчина слегка дернул ее, и юноша целиком рухнул в его объятия. Мужчина погладил его, насмешливо приговаривая:

— Фэннуэр, ты снова хочешь со мной поиграть? Неужели прошлой ночью было мало? Если мало — я удовлетворю тебя, пока ты не начнешь молить о пощаде! Цок-цок-цок, эта кожа... она даже нежнее, чем у твоей сестры. Мой Фэннуэр... иди же...

Сестры? Мужун Чун вздрогнул. Его сестра Мужун Линь — неужели она тоже в руках этого человека? Он назвал себя Я? Неужели он Фу Цзянь, император Великого Цинь?

Достойный Чжуншань-ван и Великий сыма государства Великое Янь оказался игрушкой в руках этого человека. Мужун Чун преобразил свой гнев в силу, превратив ладонь в когти, и полоснул ими по тому, кто называл себя Я.

Тот вскрикнул — низко и болезненно. Ему пришлось разжать руки, и Мужун Чун, лишившись точки опоры, полетел назад. За краем лежанки была пустота, и он сорвался вниз.

— А-а! — его крик был громче, чем вскрик того мужчины.

Рука Фу Цзяня метнулась вперед, в последний момент ухватив Мужун Чуна за ногу, смягчив падение. Верхняя часть тела Мужун Чуна уже свисала с лежанки, а нижняя осталась на ней. В этот момент дверь в покои со скрипом отворилась. Кто-то вошел! В голове у Мужун Чуна загудело. Поскольку он висел вниз головой, то ясно увидел вошедшего евнуха, который спросил:

— Ваше Величество Небесный Ван, будет ли какой приказ?

Ваше Величество Небесный Ван? Значит, все-таки Фу Цзянь! Мужун Чун перевел взгляд с евнуха вверх. Фу Цзянь, обнаженный, держал его за ногу, пока он сам, нагой и беспомощный, завис над полом. Он увидел на своем теле и руках красные следы, свою наготу, которая в холодном воздухе жалко дрожала.

Мозг Мужун Чуна опустел. В животе начались спазмы, и его стошнило. Фу Цзянь махнул рукой, и евнух поспешно выскочил вон — Мужун Чун мог себе представить насмешку и презрение на его лице.

Фу Цзянь уложил Мужун Чуна обратно на лежанку, позволяя тому изливать желчь. Мужун Чун лишь давился рвотой, но ничего не выходило. Он все еще пытался оттолкнуть Фу Цзяня, но тот не настаивал, а лишь участливо наблюдал за ним, словно за любимым питомцем — за своим наложником.

Руки и ноги Мужун Чуна похолодели. Рвотные позывы отняли у него последние силы, и слезы неудержимо покатились из глаз. Взгляд его упал на меч, лежавший поодаль. Он бросился к нему и попытался полоснуть себя по горлу.

— Фэнну! — рявкнул Фу Цзянь. — Ты посмеешь умереть?!

Тон был настолько властным, что Мужун Чун невольно остановился. Почему я не смею умереть?! Я, Мужун Чун, лучше умру, чем буду жить, подобно тем женоподобным мальчишкам при дворе моих дядьев!

— Почему... — он обернулся и, увидев выражение лица Фу Цзяня, не решился закончить фразу.

Глаза Фу Цзяня блестели, как лезвие меча — холодные, яростные, полные величия и карающей силы. Это была аура человека, долгое время стоявшего на вершине власти или совершившего бесчисленное множество убийств. Она вселяла такой страх, что сопротивляться было невозможно. Меч в руке Мужун Чуна бессильно опустился.

— Ты смеешь умереть? — снова рявкнул Фу Цзянь, но в этот раз его голос смягчился. — Фэннуэр, разве ты не обещал мне прошлой ночью, что будешь служить мне, а я буду всю жизнь хорошо к тебе относиться? ...И ко всему твоему роду...

Меч выпал из рук Мужун Чуна и ударился о пол. Столь тяжелое оружие не издало ни звука — пол был устлан лучшими коврами, в которых бесшумно тонуло все, даже достоинство.

— Я не Фэннуэр... — упрямо прошептал Мужун Чун. В голове его была пустота, а события прошлой ночи казались лишь дуновением ветра в небе — чистыми, ясными и не оставившими ни единого следа.

http://bllate.org/book/24616/2893454