Готовый перевод Sweet and Bitter: A Misplaced Serial Murder Case / Горько-сладкий узел: Хроники кровавого лабиринта: Глава 20

Некоторые чувства — это привычка. Они перерастают в одержимость, проникают в саму духовную сущность и не могут измениться ни из-за возраста, ни из-за пола, ни из-за характера, ни из-за социального положения или успехов в делах.

Невыносимая боль поднималась из глубин сердца Ло Ифаня, порождая даже слабый росток ненависти.

Почему он принял решение самовольно, без обсуждения, без объяснений и даже без единого слова?!

Зачем взваливать всё на себя?

Всё ведь могло быть иначе, он мог бы сам нести этот груз.

Зачем так молчаливо и единолично распоряжаться всем?

Это слишком!

Неужели тот человек не замечал его власти, его счастья? Неужели он был настолько глуп?

Нет, не может быть.

Он ни за что не станет принимать всё вот так, в полном неведении.

Поэтому нельзя умирать! Мой любимый и… мои родные…

Раньше он думал, что можно обойтись без слов, что холодность равна признанию, а теперь горько раскаивался.

Если бы, если бы только представился шанс, ему больше не нужны были бы ни гордость, ни хитрость — он хотел бы только той жизни, о которой мечтал.

Жизни рядом с любимым человеком, даже если придётся потерять семью…

О небеса! Я ни забудь сдаваться, поэтому умоляю, позвольте этому исчезнувшему человеку выжить, я умоляю вас!!

――-――

Боль в руке уже онемела, но сердце сжималось с удвоенной силой, а незримый, окровавленный клинок удар за ударом кромсал его в темноте.

Чиянь даже не смел просить небеса о прощении, ведь из эгоистичных побуждений он заманил всех в ловушку.

И снова из эгоистичных побуждений он пытался спасти лишь одного человека, даже ценой жизней тех, кто был рядом.

А тот человек?

Тоже из эгоистичных побуждений он отбросил тщательно подготовленный план побега и изо всех сил попытался повернуть колесо судьбы вспять.

Тот самый человек, который был так труслив, что даже засыпал только тогда, когда его кто-нибудь обнимал.

Тот самый человек, который был так добр и так наивен.

И ради него он полез на рожон.

Заставив его так сильно переживать и так мучиться от боли.

Возможно, он всегда держался слишком уверенно, из-за чего тот человек решил, будто беспомощность, растерянность и слабость ему чужды.

Но нет, это ошибка! Чуждое заблуждение!!

Никто не останется равнодушным, потеряв любимого или близкого человека.

Он не герой, а самый обычный человек.

Ради безопасности этого человека он ломал голову, стремясь предусмотреть всё до мелочей.

Снова и снова он вставал на защиту, закрывал собой, но всё равно не смог уберечь…

Что же ему делать теперь?!

Неужели закон небесный действительно справедлив и от него не уйти?!

В чём они были виноваты? Они просто хотели обрести и любовь, и дело всей своей жизни.

Они просто хотели быть вместе. Если небеса и впрямь решили их покарать, разве не могли те страдания, что они уже перенесли, послужить искуплением?

А теперь… погибло столько людей… Что же делать…

Ситуация становилась всё хуже, и он уже не надеялся спасти своё дело.

Он молил лишь об одном — чтобы любимый остался в живых, и этого было бы достаточно.

Нужно во что бы то ни стало узнать, кто этот демон, нужно вытащить их.

Ради… искупления всех своих грехов…

――-――

— Кхе-кхе… Как больно.

Бянь Бэньи зажал рану и, спотыкаясь, побрел вниз.

«Хм! Какая глубокая преданность? Красиво говорят, а в итоге всё равно предательство!»

«Хорошо хоть я подготовился заранее…»

«Правда, я не ожидал, что он нанесёт удар в тот момент, потерял бдительность. Лезвие вошло так глубоко, наверное, треснуло ребро».

Кровь просачивалась сквозь пальцы мужчины, а платок, зажатый в ладони, уже насквозь пропитался алым.

«Проклятье! Здесь ничего нельзя поделать, остаётся лишь надеяться, что рана не смертельная».

Мужчина через боль ускорил шаг.

«Нужно скорее спуститься вниз, действие лекарства скоро закончится, сейчас нельзя допустить ни единой ошибки».

«Когда всё закончится, я убью этого человека прямо у него на глазах, чтобы он понял, кто здесь сильнее, и прочувствовал всю боль моих долгих лет тоски».

«А потом я уведу его с собой туда, где высоко небо и далеко император. Там со мной рядом будет только он, и он непременно покорится».

«Никому не спастись от одиночества, а я намерен удержать его этим одиночеством и завладеть им».

«Хм, все люди падки на лица. Я-то думал, он какой-то возвышенный, а оказывается, его просто привлекла демоническая красота того мужчины. Что в этом особенного? Я куда умнее его».

Кое-бравшись до первого этажа и выбравшись из темного коридора, Бянь Бэньи выбился из сил. Он с трудом выпрямился, а кровь продолжала течь из его руки, капая на пол.

Забыв о ранениях, Бянь Бэньи отбросил ногой преграждавшего путь мертвеца и направился к тайной комнате.

Человек на полу был лишь незначительной частью его плана, обычным пушечным мясом — с чего бы ему делиться сочувствием с таким глупцом? Просто смешно.

«А эта женщина — путается под ногами, от неё больше нет никакой пользы. Впрочем, в моём нынешнем состоянии мне ещё понадобится её забота, так что пока оставлю её в живых».

С этими мыслями фигура Бянь Бэньи растворилась в одном из углов дома…

――-――

В тайной комнате царила тишина — вокруг лишь отражался тусклый, пестрый свет стен, от которого кружилась голова.

Ло Ифань заставил себя успокоиться, но голос его звучал необычно хрипло и глухо.

Он спросил Цзян Синлуна:

— Ты в порядке?

В этом давящем пространстве Ло Ифань отчётливо чувствовал дрожь Цзян Синлуна.

Словно выдаввливая слова изнутри, Цзян Синлун ответил:

— У нас мало времени.

— Верно, всего час. К тому же неизвестно, на какое время убийца запрограммировал бомбу — возможно, и часа не осталось.

Ло Ифань медленно поднялся с пола. Из рассечённой кожи на ребре правой ладони сочилась кровь — это случилось, когда он ударил оземь, но он, казалось, ничего не чувствовал и по-прежнему крепко сжимал кулаки.

Выпрямившись, он выждал с десяток секунд, позволяя телу привыкнуть, а затем внезапно спросил:

— Я могу тебе верить?

После столь же краткой паузы и молчания Цзян Синлун словно заглянул в собственное сердце.

Затем он встал рядом с Ло Ифанем и твёрдым голосом, звучащим как голос воина, идущего на смерть, ответил:

— Да.

Услышав этот ответ, Ло Ифань глубоко вздохнул.

Хотя кое-что уже было не исправить, Ло Ифань чувствовал, что может довериться этому единственному попутчику.

— Тогда начнём.

Без лишних слов оба мужчины сразу же перешли к делу.

Однако, окинув взглядом окрестности и присмотревшись повнимательнее, они поняли, как сильно заблуждались мгновение назад.

Коридор, по которому они только что вошли, и та крошечная комнатка площадью в несколько квадратных метров теперь исчезли.

Судя по догадкам и воспоминаниям Ло Ифаня и Цзян Синлуна, они проникли внутрь через небольшую часть балкона в самом северном конце Чиянь, поползли на юг, а пройдя по коридору, должны были оказаться прямо над кабинетом на первом этаже.

Сначала шла та самая комнатка в пару квадратов, а затем — помещение побольше, где они сейчас и находились.

Эти две комнаты примыкали друг к другу: судя по их размерам и расположению, их восточные стены должны были идти параллельно, но западная стена маленькой комнаты была значительно смещена внутрь по сравнению с большой.

Однако теперь все стены слились воедино, образовав многоугольник, близкий к кругу, а стены выглядели так, будто на них появились заломы.

Входной проход, через который они только что попали внутрь, и дверь маленькой комнаты исчезли.

Куда ни кинь взгляд, на стенах не было ни дверей, ни проёмов — даже малейшей трещины.

— Убийца не мог так быстро замуровать вход в тайный ход и дверь маленькой комнаты. Сделай он это, мы бы заметили, какими бы невнимательными ни были, — произнес Цзян Синлун.

— И то верно. Может, тут есть какой-то механизм, автоматически закрывающий двери? — Ло Ифань был в полном недоумении.

Он протянул руку и коснулся стены рядом с собой. Контровый свет мешал глазам сфокусироваться.

Ло Ифань постарался сконцентрироваться и вгляделся в стену, пытаясь понять, что именно привело её в такое состояние, но это по-прежнему казалось непростой задачей.

Стены были сделаны из какого-то прозрачного материала: на ощупь они очень напоминали стекло, но при постукивании возникало ощущение, что состав не совсем стеклянный, возможно, с какими-то примещами.

Вглядевшись внимательнее, Ло Ифань различил лишь блекло-серый оттенок…

— За этими плитами стены просвечивает, кажется, красный цвет. Очень бледный, вроде бы где-то темнее, где-то светлее, но из-за контрового света толком не разглядеть.

Цзян Синлун подступил ближе, прищурился и, в упор глядя на стену, произнес:

— Что? — невпопад переспросил Ло Ифань.

— Я говорю, что за этими участками стен цвет кажется бледно-красным, причём местами темнее, а местами светлее.

— О, правда? — брови Ло Ифаня сошлись еще круче, а на лице отразилось сомнение.

Цзян Синлун заметил его выражение лица и удивленно спросил:

— В чем дело?

— Вообще-то… — Ло Ифань сжал зубы и раскрыл свой секрет. — У меня врожденный дальтонизм, то есть красно-зеленая слепота. Всё красное и зеленое для меня выглядит серым.

— Тогда как ты только что…

— Я же говорил, что меня приглашали в Обитель Лоцюэ, и Лян Юнсинь в красках описывал мне цвета обеих комнат на втором этаже. К тому же ради безупречного имиджа перед публикой я всегда скрывал это, даже Хуэймэй не знала.

— А, понятно, — догадался Цзян Синлун. — Но ты мастерски притворялся, я ни капли не заподозрил.

Ло Ифань чуть крикнул уголки губ в горькой усмешке.

— Взгляни-ка повнимательнее. Какого цвета каждый участок стены? И есть ли между ними какая-то связь?

Ло Ифань отступил на два шага назад, уступая место Цзян Синлуну.

Обойдя вокруг комнаты и тщательно осмотрев каждую стену, Цзян Синлун заговорил:

— За этими прозрачными стенами установлены отражатели. Свет очень тусклый, поэтому разобрать оттенки действительно непросто.

— Но определенная закономерность всё же прослеживается. Ты ведь не различаешь красный и зеленый, а вот разницу между светлым и темным видишь?

— Да, — ответил Ло Ифань.

— Тогда примем за точку отсчета холодильник. По моим наблюдениям, слева от него — то есть примерно на половине стены от востока до севера — стены светло-зеленые, а справа — от юга до запада — примерно половина стен светло-красная.

— Если разделить стены на секции по вертикальным желобкам, то слева от холодильника окажется девять панелей, а справа — восемь. А те две панели, где красный и зеленый цвета стыкуются, как раз находились на месте двери, через которую мы вошли в комнату.

Ло Ифань вслушивался в слова Цзян Синлуна, пытаясь разобраться.

Считая про себя, он обошел комнату до того места, где была дверь, положил руку на желобок, разделяющий панели, и спросил Цзян Синлуна:

— Здесь?

— Да, именно тут цвета стен разделяются.

В этот момент у Ло Ифаня в руке всё еще было зажато перьевое Tсян Синлуна. Получив подтверждение, Ло Ифань с размаху ударил кончиком ручки прямо по желобку.

Раздался щелчок, и на месте стыка появилась тонкая трещинка.

— Ты… — Цзян Синлун хотел спросить, что он делает, но тут же сообразил: Ло Ифань пытался использовать трещину, чтобы определить расположение красных и зеленых стен.

Ло Ифань обернулся и произнес:

— Извини, колпачок твой немного треснул.

Он протянул Цзян Синлуну правую руку, на окровавленной ладони которой лежала ручка.

Верхушка колпачка была почти разбита, и вряд ли это произошло от одного лишь удара — скорее всего, он повредил его раньше, когда в гневе ударил кулаком об пол.

Цзян Синлун взял ручку и небрежно бросил ее на пол:

— Брось это. Куда важнее скорее разгадать тайную комнату убийцы, времени почти не осталось.

— Тогда вернемся к главному вопросу — к шифру SWGRDS, — сказал Ло Ифань. — Убийца утверждал, что в этом шифре скрыта тайна «раздвоения стен», и сейчас нам остается только принять это на веру.

— Следовательно, первоочередная задача — расшифровать этот шифр. Ты помнишь наш анализ, который мы записали сразу после того, как составили слова? — Ло Ифань вытащил из кармана листок с шифром и словами и протянул его Цзян Синлуну.

— Помню. Судя по нынешним обстоятельствам, возможно, наше предположение было верным, — взглянув на листок, произнес Цзян Синлун.

— Ну и что ты об этом думаешь? — спросил Ло Ифань.

Цзян Синлун посмотрел на бумагу в руке:

— Ранее из шифра мы вывели такие слова, как красный, белый, тень, отражение, форма, стена, мозаика, расщепление/разделение, темнота, исчезновение, дверь, холодильник, сильный удар, стекло, а еще добавился зеленый — Green. Теперь кое-что из этого уже начинает обретать смысл.

— Белый свет, судя по всему, означает свет люминесцентных ламп, красный и зеленый указывают на нынешний цвет стен, а форма и стена — на то, что стены в тайной комнате могут менять очертания. Холодильник и сильный удар должны указывать на то, как именно всё пришло в такое состояние: разве супруги Бянь Бэньи не сидели на холодильнике, из-за чего тот врезался в стену и активировал механизм?

— Да, — подхватил Ло Ифань. — Раньше, без подсказки механизма, было трудно догадаться о связи между стенами и светом, но теперь всё иначе. По моему опыту, в этой прозрачной стене должно быть два типа подсветки: один — отражающий свет, который направлен не на нас, а на внутреннюю сторону стен.

— Это как? — спросил Цзян Синлун.

— То есть внутренний слой стен сам по себе бесцветный, а цвет возникает из-за света, отраженного от ламп на внутреннюю поверхность. При этом на внутренней стороне есть еще одна подсветка, направленная наружу, которая создает эффект контрового света и слепит нас так, что ничего не разглядеть.

— Тогда отражение и тень легко объяснить. Отражение означает, что цвет формируется за счет подсветки отражателей, а тень — что контровый свет изнутри стен мешает нам видеть, создавая иллюзию падающей тени.

— Погоди, а что убийца имел в виду под этими двумя пунктами? — Цзян Синлун с сомнением посмотрел на Ло Ифаня.

— Подумай сам: если бы супруги Бянь Бэньи не активировали механизм, разве мы бы это обнаружили?

— Едва ли.

— Вот именно. Я предполагаю, что убийца вообще не рассчитывал, что мы приведем механизм в действие так рано. Он хотел, чтобы мы разгадали секрет через подсказки в шифре, поиграв с нами в интеллектуальные игры.

— Возможно, убийца наблюдал за нами из какого-то отсека по соседству с этой тайной комнатой. Слишком ранний запуск механизма спутал его карты, поэтому он и подал голос, привлекая наше внимание ради каких-то своих целей.

— Каковы эти цели, я пока не знаю, но, судя по тому, как легко он похитил четверых людей, здесь должен быть большой выход. Не исключено, что этот выход появляется в тайной комнате только после активации механизма, и убийца водил нас за нос, опасаясь, что мы обнаружим его слишком рано и сбежим.

Пока Ло Ифань рассуждал, Цзян Синлун тоже погрузился в раздумья. Он то и дело поднимал голову и осматривался по сторонам, словно пытаясь отыскать упомянутый Ло Ифанем выход.

Сделав паузу в несколько секунд, Ло Ифань продолжил:

— Именно поэтому сейчас нам кажется, что все элементы шифра связаны с тем, что перед нашими глазами, а не выглядят полной бессмыслицей.

— Хм, звучит весьма разумно. Если твои рассуждения верны, то мы непременно найдем выход. Однако ты так и не объяснил, для чего нужны «отражение» и «тень».

— Возможно, это связано со способом выбраться отсюда, но пока я не до конца понимаю.

— А как тогда объяснить остальные слова? — поинтересовался Цзян Синлун и тут же сам добавил: — «Мозаика» и «расщепление» могут означать, что стены раскалываются, словно собираются из кусочков. «Темнота», мне кажется, намекает на то, что свет может внезапно погаснуть или стать тусклым.

— А «исчезновение» и «дверь» указывают на то, что вход сюда исчезнет. «Стекло», само собой, относится к этой прозрачной стене перед нами.

— Что ты думаешь? — Цзян Синлун посмотрел на Ло Ифаня, похоже, высоко оценивая его дедуктивные способности.

— Затем — следы ног. Теперь, вспоминая об этом, понимаешь, что убийца оставил их вовсе не для того, чтобы указать направление. Припомни форму тех следов: они отпечатались боком перед холодильником. Что человек делает, когда ему нужно с усилием сдвинуть тяжелый предмет? — рассуждал Ло Ифань, обращаясь к Цзян Синлуну.

— Хм… Обычно толкают обеими руками, а если требуется больше силы, то поворачиваются боком и наваливаются всем корпусом… Точно, именно так! Вот почему те следы остались возле холодильника боком — это был намек на то, что нам придется толкать холодильник с силой. — В глазах Цзян Синлуна вспыхнул огонек, он, казалось, позабыл и о голоде, и об усталости.

Немного поразмыслив, Ло Ифань продолжил:

— Получается объяснение и тому, зачем убийца рассыпал на полу муку. Если все наши предположения верны, то теперь наша главная задача — сообразить, как отыскать выход по этим подсказкам.

— Нет, погоди, а как же входной проход и дверь комнаты, когда мы только вошли? Куда они делись? — возразил Цзян Синлун.

— Входной проход мог быть какой-нибудь потайной дверью или изначально частью стены, которая автоматически закрывалась от любого прикосновения. В любом случае это уже неважно, ведь даже найдя ответ, мы не сможем вернуться прежним путем. — Ло Ифань покачал головой и продолжил:

— Что касается межкомнатной двери, то, по моим ощущениям, изначально помещение было единым целым, а две комнаты из него сделали уже после того, как спроектировали механизм.

Услышав это, Цзян Синлун нахмурился:

— Ты хочешь сказать, что те большая и маленькая комнаты, которые мы увидели сначала, изначально были одним целым?

— Посмотри: если вон там была дверь, через которую мы вошли, то здесь должна была проходить стена, разделявшая комнаты, — пояснил Ло Ифань.

Он указал рукой на пол рядом: там валялось особенно много обвалившейся штукатурки и бумажных обрывков. Хоть их уже изрядно потоптали, при внимательном осмотре всё же можно было заметить отличия от остального пола.

— Полагаю, эта стена изначально была вовсе не деревянной или кирпичной, а бумажной.

— Бумажной? — Цзян Синлун присел на корточки, зачерпнул горсть бумажного мусора с пола и кивнул: — Вполне возможно.

— Тогда легко объяснить, почему дверь исчезла, — продолжал Ло Ифань. — Эта перегородка и дверная коробка были сделаны из очень плотного картона, наложенного поверх окружающих стен, потолка и пола, а затем оклеены обоями и побелены.

— Чтобы конструкция не развалилась раньше времени, внутреннее пространство было плотно набито картоном и, возможно, слой за слоем проклеено мощным клеем. Именно поэтому на полу столько бумажной трухи.

— Твой анализ очень логичен. К тому же столь сложный механизм наверняка заложили еще при постройке дома — значит, ему уже лет двадцать, и нет ничего удивительного в том, что он истлел и превратился в обрывки, — поднимаясь на ноги, произнес Цзян Синлун.

— И пусть они превратились в труху, но за счет плотной набивки перегородка не рухнула бы сама по себе, пока на нее не надавили, — заметил Ло Ифань.

— Я слышал от Лян Юнсиня, что этот дом лет двадцать назад тайком отстроил какой-то нувориш, чтобы устраивать азартные игры и прятать нелегальные деньги, так что наличие подобных механизмов здесь вполне закономерно.

Выслушав Ло Ифаня, Цзян Синлун скрестил руки на груди и задумался:

— Тогда напрашивается один вывод: раз механизм строился вместе с домом, то, помимо прежнего хозяина, об этом здании сейчас знаем только мы трое — ты, я и Лян Юнсинь.

— К тому же, насколько мне известно, купив этот дом десять лет назад, Лян Юнсинь сам появлялся здесь крайне редко, не говоря уже о том, чтобы приглашать гостей. Откуда же убийце знать о таком механизме, если о нем не знали даже мы втроем?

— Возможна лишь одна разгадка: этот убийца бывал здесь еще десять лет назад и знает это место куда лучше нас, — сделал первый вывод Ло Ифань.

— А теперь, — произнес Ло Ифань, — давайте пока примем как данность, что убийца знаком с этим домом. Отложим этот вопрос и вернемся к шифру.

— И всё же мне кажется, что вся загвоздка в стенах и отражаемых ими цветах, — сказал Цзян Синлун.

— С чего ты взял? — спросил Ло Ифань.

— Если цвета на стенах проецируются с помощью подсветки, не намекает ли это на наличие выключателя, регулирующего свет? Прямо как в кодовом замке: возможно, цвета на стенах выстроены в определенной последовательности, и стоит лишь отыскать переключатель и настроить их, как всё откроется.

— Не всё так просто, — Ло Ифань опустил голову в раздумьях.

— Подумай сам, — Цзян Синлун не хотел отказываться от своей идеи. — Если ты прав и убийца не ожидал, что мы активируем механизм до того, как разгадаем шифр, то большую часть подсказок из шифра можно просто отбросить. Ведь все они объясняли лишь то, как именно запустить механизм, верно?

— Верно.

— Раз так, нам следует выделить из него сухой остаток. Я уверен, что окружающие нас прозрачные стены и цвета встроенных в них ламп несут в себе какой-то смысл. Почему бы нам не порассуждать в этом направлении?

— Но как быть с такими словами, как «deadbody» — труп, «remains» — останки, руины и «speedy» — быстрый? — возразил Ло Ифань.

— Слова, выведенные из шифра, — это всего лишь наши догадки, мы вполне могли придумать лишнее или что-то упустить. К тому же мне кажется, что труп и останки вряд ли имеют к этому отношение. — сказал Цзян Синлун.

Однако Ло Ифань, похоже, никак не мог успокоиться. Неужели труп и кости действительно связаны с выходом? Верны ли умозаключения Ло Ифаня и Цзян Синлуна? Давайте поищем ответы в следующей главе.

http://bllate.org/book/24612/2892474