Готовый перевод Pale Affection / Бледная любовь: Глава 10

Раньше в первый день нового года Цзян Циань вставал ни свет ни заря, наскоро завтракал и тут же убегал развлекаться с Ци Ханем и остальными. Но на этот раз Цзян Гэ силой удержал его дома присматривать за Су Юйхуаем, так что Цзян Циань мог лишь со скучающим видом валяться на диване и резаться в телефонную игру.

Пройдя пару уровней и сообразив, что это пустая трата времени, он раздражённо швырнул телефон в сторону, чиркнул зажигалкой и закурил. Не успел он сделать и пары затяжек, как зазвонил телефон — это был Ци Хань. Цзян Циань с досадой взъерошил волосы, подхватил аппарат и принял вызов:

— Чего тебе?

— Слы ваши, братец, ты куда намылился в первый день нового года? Я заглянул к тебе на квартиру — никого, попёрся в родовое гнездо семьи Цзян — ворота наглухо заперты, — послышалось на том конце провода.

— Тебе чего надо? — выпустив струю дыма, осведомился Цзян Циань.

— Вылезай давай, бухать будем, отдыхать! Грех в такой отличный день дома киснуть. Ты же не маленький сопливый пацан, чтобы вокруг предков хороводы водить. Кстати, ты где вообще?

— В семье Су, — прямо ответил Цзян Циань.

— Чего?! — в голосе Ци Ханя прорезалось крайнее изумление.

— В семье Су. У Су Юйхуая, — нетерпеливо повторил Цзян Циань.

— Вы что, решили сойтись домами? Отношения такие крепкие стали? Первый день нового года — и уже поехал родственников с праздником поздравлять! — опешил Ци Хань.

Цзян Циань вдруг отчаянно захотел размозжить Ци Ханю голову. Он-то знал, что этот дуболом вечно творит какую-то дичь, но чтобы настолько… Откинувшись на спинку дивана, Цзян Циань шумно выдохнул:

— Ага, именно что такие крепкие, поэтому и Новый год встречаем вместе. Есть вопросы?

— Вопросы-то отпадают… Так ты выйдешь, Цзя-гэ?

Ци Хань знал: если задать еще парочку вопросов, Цзян Циань гарантированно взбеленится.

Цзян Циань бросил взгляд наверх и бесстрастно бросил:

— Посмотрим ближе к вечеру.

В мыслях он прикидывал, что выберется из дома сразу после возвращения Цзян Гэ и Су Чжэна.

— Ну ладно тогда, наберёшь меня, как соберёшься.

— Угу.

Завершив вызов, Цзян Циань вяло и без сил прислонился к спинке дивана. Немного попятившись в пустоту, он поднялся, направился наверх и толкнул дверь в комнату Су Юйхуая.

Судя по всему, самочувствие парня всё еще оставляло желать лучшего: поев за завтраком, Су Юйхуай поднялся наверх и проспал до самого вечера, причем спал очень крепко. Цзян Циань протянул руку, проверяя его лоб, но Су Юйхуай, в отличие от прошлого раза, даже не шелохнулся и не вскочил с испуганным вопросом, что тот делает.

Убедившись, что жара у Су Юйхуая нет, Цзян Циань с облегчением собрался уходить. У выхода из комнаты он заметил, что Су Юйхуай, как обычно, заснул при включенном свете. Поморщившись от недоумения, но опасаясь, что яркий свет будет резать глаза спящему, Цзян Циань молча щелкнул выключателем и спустился вниз.

Время шло. К полудню Су Юйхуай так и не проснулся, а Цзян Гэ и Су Чжэнь всё не возвращались. Цзян Циану было скучно до скрежета в зубах — точь-в-точь как наложнице Цзин из Легенды о Чжэнь Хуань. Он сидел на диване, тупо уставившись на противоположную стену, и уже сотый раз пересчитал наклеенные на ней плитки. От нечего делать он заигрывал с Сюэтаунем, свернувшимся клубком в своей лежанке.

Наконец, усидеть на месте стало выше его сил. Достав телефон, он оставил Цзян Гэ сообщение: Ци Хань позвал по делу, я уехал, возвращайтесь быстрее. Подождав пару минут и не дождавшись ответа от Цзян Гэ, он решительно распахнул входную дверь, сел в машину и уехал.

Проспав весь день, Су Юйхуай очнулся около семи часов вечера. Раскрыв глаза, он обнаружил, что прежде залитая светом комната погрузилась в непроглядную тьму, и сердце его мгновенно сжалось от страха.

Вдобавок в Цзянчжоу стояла пасмурная, дождливая погода, и за окнами тоже клубилась свинцовая мгла.

Су Юйхуай приподнялся на кровати и босиком опустился на пол. Тревога сковала его тело тугой пружиной.

— Брат?

— Брат?

— Брат… — шаря руками в темноте и раз за разом выкрикивая имя Су Чжэня, Су Юйхуай не получил ответа. Тогда он несколько раз позвал Цзян Цианя, но в ответ царила та же тишина. Парень попытался наощупь добраться до выключателя и двери.

Однако паника и страх вмиг лишили его способности здраво соображать. Не сделав и пары шагов, он запнулся о тот самый письменный стол и стул, которые Цзян Циань оставил посреди комнаты, не удоставившись вернуть на место. Су Юйхуай рухнул на пол, с болевым стоном ударившись локтем.

В ужасе закусив нижнюю губу и обхватив себя руками, он испуганно оглядывал окружавшую его темноту. В голове у Су Юйхуая вновь всплыли смутные, пугающие обрывки воспоминаний: чья-то темная комната, где его избивали, ожесточенно бранили, кричали, что он такой же никчемный, трусливый и жалкий ничтожныш, как и его мать.

Пытаясь убедить себя, что это лишь плоды его собственной фантазии в темноте, Су Юйхуай сжался в комок, уткнулся лицом в колени и то и дело мотал головой, силясь отогнать эти мысли.

Нервы натянулись до предела. Из глаз Су Юйхуая брызнули слезы, тело забилось в крупной дрожи, дыхание участилось до предела. В конце концов он смог лишь беззвучно открывать рот, судорожно хватая ртом воздух.

Когда Цзян Гэ и Су Чжэнь после делового ужина вернулись в особняк семьи Су, Цзян Гэ наконец увидел оставленное Цзян Цианем сообщение. Помассировав переносицу, он с досадой выдохнул:

— Вот паршивец.

Су Чжэнь взглянул на часы: Цзян Цианя не было, в гостиной тоже никто не сидел — значит, Су Юйхуай проснулся и находится у себя в комнате. Су Чжэнь поднялся наверх, чтобы заглянуть к нему.

Приблизившись к спальне Су Юйхуая, Су Чжэнь услышал тихие всхлипывания и прерывистое, частое дыхание. Длительное предчувствие беды заставило его тут же распахнуть дверь. Увидев погруженную во тьму комнату, он мгновенно понял, что произошло. Су Чжэнь поспешно щелкнул выключателем и обомлел: возле кровати, сжавшись в комок, сидел Су Юйхуай. Его руки были крест-накрест вцеплены в плечи, одежда смята, рот широко открыт в попытке вдохнуть воздух, а лицо бледнело с каждой секундой.

Поняв, что у Су Юйхуая начался приступ, Су Чжэнь бросился к нему, крепко обнял и зашептал:

— Юйхуай, всё хорошо. Брат здесь, всё прошло.

Казалось, Су Юйхуай вовсе не слышал его. Он по-прежнему крепко жмурился, не желая открывать глаза, продолжая судорожно дышать и ронять слезы.

Услышав шум, наверх поднялся Цзян Гэ и застал Су Чжэня, который бережно прижимал к себе Су Юйхуая, пытаясь того успокоить.

— Что здесь происходит? — встревоженно спросил Цзян Гэ.

Су Чжэнь покачал головой и бросил на ходу:

— Достань из ящика стола лекарство от миокардита.

Цзян Гэ поспешно выдвинул ящик тумбочки Су Юйхуая, отыскал флакон и протянул Су Чжэню.

Су Чжэнь высыпал на ладонь несколько капсул, слегка отстранил Су Юйхуая и проговорил:

— Юйхуай, давай, выпей лекарство, и сразу станет легче.

Глядя на это, Цзян Гэ вспомнил, как Су Чжэнь рассказывал ему о состоянии Су Юйхуая сразу после возвращения. Стало ясно, что сейчас у парня обострилась болезнь.

Су Чжэнь мягко похлопывал Су Юйхуая по спине, уговаривая проглотить таблетки. Прошло немало времени, прежде чем Су Юйхуай смог наконец сделать глубокий вдох и медленно приоткрыть глаза. Узнав Су Чжэня, он едва слышно выдохнул:

— Брат…

Убедившись, что Су Юйхуай пришел в себя, Су Чжэнь облегченно выдохнул. Помогнув тому устроиться на кровати, он ласково погладил его по спине:

— Всё хорошо, брат рядом, не бойся.

Не желая мешать братьям, Цзян Гэ вышел в коридор, достал телефон и набрал номер Цзян Цианя.

В шумном баре грохотала рок-музыка, заглушая телефонную трель. Какая-то девица как раз подливала вино в бокал Цзян Цианя и, заметив мигающий экран его телефона, протянула ему бокал со словами:

— Цзян-шао, вам тут звонят, между прочим.

Цзян Циань подумал, что в такое время звонить ему мог только Цзян Гэ — в конце концов, мать с отцом находились за границей и до него им дела не было.

Цзян Гэ дважды зря ждал ответа, а на третий раз злость переполнила чашу терпения, и он снова принялся набирать номер. Если бы этот сорванец не сбежал развлекаться, разве приступ Су Юйхуая обнаружили бы так поздно? С этими мыслями он упрямо звонил снова и снова.

Осушив бокал, Цзян Циань посмотрел на непрерывно вибрирующий экран телефона, с раздражением подхватил аппарат и скрылся в туалете кабинки, чтобы ответить.

Только вызов соединился, как в трубке раздался грозный голос Цзян Гэ:

— Цзян Циань, мне плевать, где ты и что делаешь, немедленно катись домой!

— Брат, я…

— И не пытайся оправдываться. Живем домой, живо!

Цзян Циань собирался было заявить, что он тут отлично проводит время, но Цзян Гэ безжалостно оборвал его на полуслове.

Сбросив вызов, Цзян Гэ не оставил ему ни малейшего шанса на возражения.

Возвращаться не хотелось ужасно, но по тону Цзян Гэ было ясно: тот взбешен не на шутку, и ослушаться нельзя. Родители перед отъездом за границу передали все рычаги управления карманными расходами Цзян Цианя именно в руки старшего брата. Разозли Цзян Гэ — и о карманных деньгах можно забыть.

И хотя в детстве Цзян Цианя носили на руках и баловали так, что стоило пожелать звёзд с неба, как их тут же доставали, над ним всегда довлело непререкаемый авторитет старшего брата. Стоило ему в детстве расхулиганиться и огорчить мать, как хватало одного сурового окрика Цзян Гэ: тот просто брал его за шкирку, и Цзян Циань замирал в ужасе, не смея шелохнуться, покорно отправляясь просить прощения у матери. Именно благодаря этому кровному авторитету родители перед отъездом со спокойной душой сбросили младшего сына с рук на руки Цзян Гэ.

Попрощавшись с Ци Ханем и остальной компанией, Цзян Циань вышел из кабинки, покинул бар, сел в машину и поехал в особняк семьи Су.

Добравшись на место и припарковав автомобиль, он застал Цзян Гэ. Тот сидел в гостиной с мрачнее тучи лицом.

— Брат, — нехотя позвал Цзян Циань.

Услышав его голос, Цзян Гэ поднял взгляд. Уловив доносившийся от младшего запах алкоголя, он сразу понял, чем тот занимался, но всё же холодно бросил:

— Где шлялся?

Цзян Циань поджал губы, опустился на диван напротив брата и с напускным раздолбайством откинулся назад:

— Я же оставил тебе записку: Ци Хань звал по делу.

— По делу бухать пошел? Принюхайся к себе и попробуй повторить эту ложь.

Цзян Гэ с досадой смотрел на него. Больше всего его бесило, что Цзян Циань связался с этой компашкой бездельников-мажоров.

Цзян Циань поднял правую руку и понюхал рукав: от него разило табаком и спиртным. Возразить было нечего, но мысль о том, что Цзян Гэ вызвал его лишь для того, чтобы допрашивать, снова вызвала приступ раздражения:

— Ну и зачем ты меня притащил?

Этот раздраженный тон окончательно вывел Цзян Гэ из себя.

— Что я велел тебе делать перед тем, как уйти из дома?

— Присматривать за Юйхуаем, — прямо ответил Цзян Циань.

Цзян Гэ даже не знал, радоваться ли тому, что этот молокосос хоть что-то запомнил.

— И по-твоему, это нормально — брать и сбегать? Ты вообще в курсе, что пока дома никого не было, у Юйхуая случился рецидив?

Решив, что речь идет об очередном повышении температуры, Цзян Циань тут же огрызнулся:

— Когда я уходил, он спал как убитый, и никакого жара у него не было. Чего ты на меня вешаешь всех собак?

К тому же Су Юйхуай не хрустальная ваза, чтобы над ним трястись двадцать четыре часа в сутки.

Слова младшего заставили Цзян Гэ вспомнить, что Цзян Циань вообще-то не знает о психологических проблемах Су Юйхуая и его больном сердце.

Вздохнув, он бросил на брата тяжелый взгляд:

— Идем со мной в кабинет, нужно кое о чем поговорить.

Поднявшись, Цзян Гэ направился в кабинет Су Чжэня.

Цзян Циань недоверчиво пробормотал себе под нос:

— Чего еще? — и послушно поплелся следом.

В гостиной Су Чжэня не оказалось, в кабинете — тоже.

— А где брат Су Чжэнь? — озадаченно спросил Цзян Циань.

Цзян Гэ принялся наводить порядок на рабочем столе, где Су Чжэнь в спешке разбросал бумаги, и бросил на брата мимолетный взгляд:

— Сидит у Юйхуая, присматривает за ним.

Цзян Циань кивнул:

— Так зачем ты меня вызвал?

Опустившись в кресло и не заботясь о том, стоит младший или сидит, Цзян Гэ прямо заявил:

— Сам знаешь, мы с твоим братом Су Чжэнем начали совместный бизнес, причем всерьез и надолго. После Нового года мы собираемся слетать в Европу, оценить тамошний рынок и перспективы развития. Так что, скорее всего, Юйхуай останется в стране на твое попечение.

Цзян Цианя мало волновали дела их компаний — до корпоративных разборок он еще не дорос. Из длинной речи брата он уловил лишь одно: его собираются нагрузить Су Юйхуаем.

Одна мысль об этом сулила сплошную головную боль. Возись с ним теперь — мало того, что Цзян Гэ будет следить за каждым его шагом и о свободе можно забыть, так этот Су Юйхуай еще и молчун каких поискать.

Достав из кармана сигарету и чиркнув зажигалкой, Цзян Циань наотрез отказался:

— И не подумаю, слишком много хлопот.

— Каких еще хлопот? Хлопот таскаться по кабакам, тусоваться и бухать с утра до ночи? Если не согласен, собирай манатки и марш обратно в университет! — рявкнул Цзян Гэ.

Больше всего на свете Цзян Циань ненавидел, когда его пытались контролировать. Услышав угрозу, он огрызнулся:

— Раз вам так хлопотно, взяли бы его с собой!

— Повтори-ка еще раз! Еще раз вякнешь — останешься без единой копейки карманных денег!

Цзян Гэ потерял терпение. Последние два года он давал этому сорванцу больше свободы и меньше контролировал, но теперь понял, что упустил момент.

Цзян Циань и без того злился, что его сорвали с гулянки в самый разгар вечера. А теперь, услышав угрозы брата, он почувствовал, как крошечный уголек в его груди мгновенно вспыхивает пламенем. Затушив сигарету о пепельницу и пнув стоявший впереди стул, он бросил:

— Да делайте что хотите!

Всё равно он ни за что не уступит Цзян Гэ. А карманные деньги… на крайний случай можно выпросить у отца с матерью.

С этими словами Цзян Циань распахнул дверь кабинета и вышел. Проходя мимо комнаты Су Юйхуая, он столкнулся с Су Чжэнем, который как раз оттуда выходил. Заметив мрачное лицо Цзян Цианя, Су Чжэнь озадаченно спросил:

— Что случилось, Циань?

Цзян Циань даже не удостоил его ответом и, шагая мимо, не оборачиваясь, скрылся в гостевой спальне.

Су Чжэнь растерянно спустился вниз. Как раз подошло время готовить ужин, и когда он уже собирался опустить пельмени в кипящую воду, из кабинета вышел Цзян Гэ.

— Чего это с Цианем? — недоумевал Су Чжэнь.

Цзян Гэ перехватил у него шумовку и холодно бросил:

— Не обращай внимания. Совсем избаловали пацана.

По тону Су Чжэня стало понятно, что братья опять поругались.

За ужином Цзян Циань так и не появился. Су Юйхуай, уже пришедший в себя и чувствующий себя нормально, спустился к столу по зову Су Чжэня. Не обнаружив там Цзян Цианя, он решил, что тот снова ушел гулять и до сих пор не вернулся. Сидя за столом и молча ковыряясь в тарелке, он услышал, как Су Чжэнь говорит Цзян Гэ:

— Циань не спускается. Может, отнести ему еды наверх?

Поглядев на аккуратно разложенные по тарелкам пельмени, Цзян Гэ вздохнул:

— Оставь пока. Пусть посидит, позже отнесем.

Услышав этот разговор, Су Юйхуай наконец сообразил, что Цзян Циань никуда не уходил, а сидит в доме. Доев свои пельмени, он тихонько обратился к Су Чжэню:

— Брат, давай я отнесу ему порцию.

Су Чжэнь согласился. В конце концов, раз Цзян Циань поссорился с Цзян Гэ и дуется на всех, возможно, Су Юйхуай сможет до него достучаться. Он протянул мальчику тарелку со словами:

— Ступай. Только аккуратнее, горячее.

Су Юйхуай кивнул, взял тарелку и поднялся наверх. Подойдя к комнате Цзян Цианя, он постучал. Неизвестно, спал тот или притворялся, но на несколько стуков никто не откликнулся. Су Юйхуай закусил губу, вздохнул и постучал еще раз.

Цзян Циань вовсе не спал: услышав стук, он решил, что это пришли Цзян Гэ или Су Чжэнь, и намеренно не открывал. Но после столь настойчивого стука раздражение взяло верх, и он резко распахнул дверь. Каково же было его удивление, когда на пороге вместо брата или Су Чжэня обнаружился сам Су Юйхуай, державший в руках тарелку с пельменями.

Су Юйхуай, уже решивший, что Цзян Циань спит и открывать не собирается, как раз развернулся, чтобы уйти, но в этот момент дверь распахнулась.

— Ты чего здесь? — удивился Цзян Циань.

Су Юйхуай растерянно перевел взгляд с тарелки на Цзян Цианя и нерешительно произнес:

— Сегодня варили пельмени… Ты не спускался ужинать, и брат велел мне принести тебе еды.

Цзян Циань вовсе не был голоден, но, заметив покрасневшие от горячего кончики пальцев Су Юйхуая, почувствовал странный укол совести и бросил:

— Заходи.

Су Юйхуай вошел в комнату, поставил тарелку на письменный стол и тихо сказал:

— Ну… ешь. Я пошел.

Он уже повернулся к выходу, но Цзян Циань вдруг легкомысленно усмехнулся. Ему показалось, что этот застенчивый вид Су Юйхуая невероятно забавен. Перехватив парня за запястье, он тянул его обратно:

— Одному ужинать скучно, терпеть этого не могу. Побудь со мной, помоги доесть.

Су Юйхуай остолбенел.

Ему вдруг показалось, что у Цзян Цианя не всё в порядке с головой — он же прекрасно помнил горы пустых коробок из-под доставки в его квартире.

Выдернув руку из хватки Цзян Цианя, он запротестовал:

— Не хочу.

Цзян Циань тут же разжал пальцы:

— Ладно, тогда я не буду есть. Уноси обратно.

Су Юйхуай никак не ожидал такого поворота. Бросив на него взгляд, он понял: если он вернет тарелку нетронутой, Су Чжэнь непременно начнет допытываться, почему тот отказался есть.

Тяжело вздохнув, Су Юйхуай присел на краешек кровати Цзян Цианя и уставился на него.

Цзян Циань ухмыльнулся, подтянул к себе тарелку и отправил в рот один пельмень.

— Сам-то ел? — поинтересовался он.

Су Юйхуай счел этот вопрос верхом глупости и сухо ответил:

— Ел.

Вспомнив кое-что, Цзян Циань отложил ложку и протянул руку ко лбу Су Юйхуая. Кожа оказалась прохладной — жара у того не было.

Су Юйхуай, непривычный к подобным вольностям, смахнул его руку со словами:

— Ты чего?

Получив неожиданный шлепок, Цзян Циань даже поморщился:

— Ничего, проверял, спала ли температура.

Су Юйхуай, не ожидав такой заботы, смущенно пробормотал:

— Прости… я просто не привык, когда ко мне так прикасаются.

Цзян Циань вовсе не сердился. Глядя на Су Юйхуая, он почувствовал, как недавняя злость на старшего брата испарилась без следа. Желание подразнить парня вновь взяло верх, и он потряс рукой перед его носом:

— Драться у тебя здорово получается, глянь, рука совсем красная.

Су Юйхуай покосился на тыльную сторону ладони Цзян Цианя, на которой действительно расплылось красное пятно, и виновато пробормотал еще раз:

— Извини.

— И правда болит. Покорми меня, раз такое дело, — Цзян Циань отставил тарелку в сторону, подпер подбородок рукой и лукаво улыбнулся.

Су Юйхуай вдруг подумал, что у Цзян Цианя, должно быть, раздвоение личности — иначе как объяснить такие резкие перемены настроения?

Сидя неподвижно, он выжидающе смотрел на Цзян Цианя, а тот не сводил с него глаз, подперев щеку кулаком.

— Что такое, неужто не хочешь? — наигранно капризным тоном протянул Цзян Циань. — Между прочим, вчера вечером это я поил тебя лекарством. А тебя тогда еще и вырвало мне на одежду. Видишь? Та футболка до сих пор не стирана висит.

Цзян Циань кивнул на вешалку, и Су Юйхуай невольно проследил за его взглядом. Одежда со следами лекарства действительно висела там нетронутой, да и прошлую ночь Цзян Циань провозился с ним до утра…

Цзян Циань лукаво моргал, уголки его губ растянулись в улыбке.

Су Юйхуай чувствовал себя не в своей тарелке, но в конце концов, сдавшись, взял ложку, зачерпнул пельмень и протянул Цзян Цианю.

Наклонившись, Цзян Циань съел угощение. Пальцы Су Юйхуая слегка дрогнули. Как только он проглотил первый кусок, Су Юйхуай тут же бросил ложку и вскочил на ноги:

— Т… ты ешь не спеша, а я пойду.

На этот раз Цзян Циань не стал его останавливать, опасаясь перегнуть палку. Он просто махнул рукой:

— Давай.

Смущенный Су Юйхуай на негнущихся ногах поспешил скрыться из спальни Цзян Цианя.

http://bllate.org/book/24602/2888435