Готовый перевод Moonfall Ashes of the World / Луна сгорела дотла: Глава 13

Попрощавшись с Е Имином и переполненная самыми разными чувствами, Цзылин в упряжке с повозкой двинулась в путь, подгоняемая попутным ветром, и уже миновала три города.

Прикинув оставшееся расстояние, она подумала, что если преодолеть еще примерно шесть городов, то удастся вернуться в родную деревню. Ее сердце колотилось от волнения, и она не смела задерживаться без крайней надобности, разве что от страшной усталости. Мысли о младшей сестре не давали покоя: как рассказать о случившемся родителям? Она то колебалась, то вдруг снова начинала бояться возвращения домой. Чему суждено случиться, того не миновать, — шептала она про себя, страстно желая лишь одного: чтобы с ее сестрой всё было в порядке. А что до ее братца Е Имина — она верила, что когда придет их час, они непременно встретятся снова.

……

— Старший молодой господин, наконец-то я вас нашла, — Сяо Лань перевела дыхание. — Ну и жарища же сегодня!

С этими словами она принялась вытирать пот платком.

— Что на этот раз, сестрица Сяо Лань? — Е Имин тут же спешился. — Матушка дала какое-то поручение?

— Госпожа велела спросить: когда старший молодой господин собирается покинуть Тяньчэн? Если еще не решили, то лучше подождать окончания банкета по случаю дня рождения Читяньского вана.

— День рождения моего отца? Что ж, пожалуй! — Е Имин помрачнел, погрузившись в тревожные мысли.

— Неужели молодой господин выезжал из Восточного города? — видя, что Е Имин молчит, продолжала Сяо Лань.

— Я же говорил матушке, что отправляюсь выразить благодарность другу, который спас мне жизнь, потому и выезжал из города.

— Матушка также наказала: перед отъездом молодой господин должен соблюдать крайнюю осторожность и осмотрительность во всем.

Сяо Лань отвесила поклон и ускакала прочь...

День рождения императора-отца? — после ухода Сяо Лань Е Имин все еще сомневался. — Разве это не через семь дней?

Е Имин мо про себя: пусть Цзылин благополучно вернется и дождется его.

Какой подарок преподнести отцу на день рождения? Впрочем, с Леке, Му Мянем и Му Вэнем рядом ему, этому сыну, शायद[нет, здесь нет латиницы] беспокоиться не о чем.

……

— Всё выяснили? — Человек в Чёрном восседал на верхнем этаже башни, вертя в пальцах обагрённый кровью кинжал.

Этот кинжал был им прекрасно знаком:

Именно им Сяо Сюэ одним махом перерезала целый фруктовый сад!

— До… до… докладываю, глава, — охранник дрожал от страха, глядя на окровавленный кинжал. — С тех пор как Му Жэньсинь навестил в холодном дворце свою мать, он за пять дней уже пять раз туда-сюда повозил тележку, и точно — каждый раз возил немало добра. Следуя вашему приказу, мы не стали чинить препятствий и пропустили его вовремя. Последние два дня, надо полагать, пройдут так же.

— Отличная работа, — Человек в Чёрном слизал кровь с кинжала и принялся рассуждать с безумным видом. — Эта кровь — только начало. Всех, кого должно убить… всех, кто заслужил смерть… Я, наш владыка, не пощажу никого.

— И еще одно дело: генерал Вэй Цэчэн отозван с границы.

— Генерал Вэй? Свой пост он получит в свое время, а пока пусть отдохнет какое-то время.

Человек в Чёрном махнул рукой, и доложивший удалился.

Выражение лица Человека в Чёрном было мрачным. Он с силой сжал руку — с глухим звуком окровавленный кинжал разломился пополам...

Сяо Сюэ как раз несла чай, от испуга пиала выпала из рук и разбилась. Она зажала рот правой рукой, а глаза ее расширились от ужаса: и впрямь угодила в самый настоящий ад, увязая всё глубже и глубже!

Человек в Чёрном попросту проигнорировал ее. Секунду назад он стоял перед Сяо Сюэ, а в следующее мгновение уже оказался у нее за спиной и заговорил сам с собой:

— Те, кого не удалось убить тогда, теперь всё еще пытаются спастись, вынашивая планы по выплавлению чужих душ! Дело становится всё интереснее.

Сяо Сюэ напряглась до предела, не смея обернуться, но Человек в Чёрном уже снова возник перед ней:

— Неужели я настолько ужасен?

— Нет… нет… — у Сяо Сюэ от страха подкосились ноги, и она чуть не рухнула на землю. Человек в Чёрном придержал ее: — Говорят, твоя сестра куда смышленнее тебя, это правда?

— Нет! Сяо Сюэ не боится, у Сяо Сюэ очень смелое сердце, на самом деле Сяо Сюэ всё понимает! — услышав о сестре, Сяо Сюэ испугалась еще сильнее. Хватит с нее одной встречи с таким демоном, ее сестре нельзя попадать в беду, она должна прожить счастливую жизнь.

— Не нервничай, девчонка, твоя сестра мне не интересна! — Человек в Чёрном громко рассмеялся и исчез.

Сяо Сюэ без сил осела на землю. Она так и не разглядела его лица! В черных одеждах, и ведь даже без маски! Что это за демон такой? И еще больше ее поражало то, что этот человек вполне мог оказаться одним из главных главарей Государства Читянь! Хоть она мало что смыслила в этом, но обладающий такой силой человек просто не мог занимать низкий чин!

……

Тем временем Му Гуй, Лин Эр и Ши Сюн продолжали тренироваться в резиденции военачальника, осваивая [Технику ветра, дождя, грома и молнии] (заклинания, основанные на [Ветре, дожде, громе и молнии]).

В тот же момент Сяо Сянь, как и бывало прежде, взяла благовония для подношения Будде, передала их служанкам и мягкой походкой направилась вперед. Остальные принадлежности для почитания Будды несли следом еще пять служанок.

— Братец Гуй, она идет, — Лин Эр многозначительно подмигнула Му Гую. Ши Сюн лишь покачал головой и продолжил тренировку.

Стоило Му Гую услышать имя Сяо Сянь, как он пришел в крайнее волнение еще до того, как она показалась на глаза, не говоря уже о ее приближении.

— Тренируйтесь пока… тренируйтесь.

С этими словами он стремглав бросился в комнату, схватил заготовленные заранее цветы и подарок и выскочил следом.

Сяо Сянь то и дело украдкой оглядывалась назад, словно собираясь улыброваться, но сдерживаясь. Отослав служанок по сторонам, она присела в беседке и принялась молча любоваться лотосами.

Му Гуй стал потихоньку приближаться, но из-за своей неуклюжести задел какой-то предмет, издав шум. Покраснев до корней волос, он уставился на Сяо Сянь. Она не поворачивала головы, а он продолжал красться всё так же осторожно.

— Ну ладно тебе, братец Гуй, выходи уже, — Сяо Сянь поднялась на ноги и указала на самый яркий цветок в пруду. — Посмотри, как прекрасно он распустился.

— Ага, хе-хе.

Му Гуй спрятал цветы и подарок за спину, по одному в каждую руку. Впрочем, при малейшем внимании было бы заметно, что он что-то держит. Сяо Сянь смотрела на лотос и, стоя к нему спиной, делала вид, будто ничего не знает и не видит.

Стоило Му Гую подойти ближе, как от волнения он запутался в собственных ногах и едва не грохнулся на землю. Сяо Сянь рассмеялась:

— Неужели я произвожу на тебя такое…

— Нет! Сяо Сянь красивая, а я… — Му Гуй покраснел, сердце его забилось как безумное…

Обычно он был парень шустрый и не прочь пострижить дурака, но стоило встретить ту, что ему по-настоящему нравилась, как он словно разучивался всему. Он вдруг понял, что к Шу Чжэнь он испытывал лишь мимолетную симпатию, тогда как Сяо Сянь была его истинной любовью.

— Ты ведь и к другим девчонкам так же подкатываешь, — Сяо Сянь бросила беглый взгляд на цветы и подарок в его руках.

— Ой! Да нет… не так, — смущенно пробормотал Му Гуй, выкладывая цветы и подарок на каменный стол. — Другим девушкам я еще ничего не дарил. Сяо Сянь, это я приготовил специально для тебя.

Сяо Сянь бросила взгляд на цветы и сверток:

— А я вот слышала, что вы с Е Куо прежде ухлестывали за сестрицей Шу Чжэнь с большим усердием.

— Я… я… это самое…

— Только не говори, что тогда вы просто ничего не понимали и развлекались ради забавы, — Сяо Сянь нарочно подзадоривала и испытывала его. Видя, что Му Гуй молчит, она добавила: — Цветы и подарок можешь оставить здесь, а мне пора идти, дел по горло.

— Хорошо… иди… мне тоже пора возвращаться.

Сяо Сянь провожала взглядом удалявшуюся фигуру Му Гуя, сложив руки на груди и молча вознося молитвы про себя. Она не знала, стоило ли всё это того. Помимо воскурения благовоний и молитв Будде, она почти не выходила из дома. У нее не было особого интереса к сердечным делам, а страх перед болью был вполне естествен — главным образом из-за ухода матери и того полного тоски выражения ее лица, которое до сих пор стояло перед глазами.

……

— А Мянь, во дворце снова видели черную кошку. Не твоя ли случайно? — Му Вэнь рассказал Му Мянь о том, что услышал и увидел.

Му Мянь вздрогнула от неожиданности. У нее действительно было две черные кошки:

Про гибель первой говорили, что она подохла, но тела так и не нашли; смерть второй произошла потому, что та осталась без должного ухода, но ее-то она похоронила своими руками.

— Неужели это та самая первая?!!

— Не знаю, кроме меня ее видел еще и Леке. Второй брат сказал, что поможет тебе отыскать беглянку, и уже бросился в погоню.

— Третий брат, скорее… веди сестру, — Му Мянь бросила недоеденную еду и, схватив Му Вэня за руку, прямиком направилась к Хунаньскому дворцу (арсеналу, где было запечатано Божественное Оружие [Лунный Шрам]).

……

Леке продвигался вперед, ориентируясь на мелькавшую впереди смутную тень. Похоже, это была вовсе не кошка, а человеческий силуэт!

Тень промелькнула мимо, и пара глаз, казалось, уже заметила его. Леке слегка запаниковал, но тень не обращала на него никакого внимания и шмыгнула в щель Хунаньского дворца. Леке тяжело задыхался. Не успел он толком опомниться в нерешительности, как изнутри донесся вопль ужаса, снова заставивший его содрогнуться: что за чудовище скрывалось внутри? Ему страстно хотелось заглянуть туда и во всем разобраться, но страх пригвоздил к месту. Поразмыслив, он решил, что лучше дождаться Му Вэня и Му Мянь, чтобы войти втроем.

Он принялся выжидать неподалеку, как вдруг его внимание привлек слабый запах крови. Приблизившись, он обнаружил в кустах целых пять трупов! Неудивительно, что на пути не встретилось ни единого стражника — их давным-давно предали смерти!

Не став никого оповещать, Леке в одиночку встал у входа, не смея расслабиться ни на секунду. Простояв так добрых полчаса, он наконец дождался Му Вэня и Му Мянь.

— Где моя кошечка? — с порога выпалила Му Мянь. Леке не стал отвечать напрямую и вкратце пересказал всё, что произошло.

Странности множились:

Кошка привела их сюда, но сама исчезла бесследно.

И совсем уж жутко:

Крики в Хунаньском дворце — неужели внутри и впрямь человек?

Му Вэнь велел Му Мянь отправиться на поиски остальных стражников — стража Хунаньского дворца оказалась донельзя беспечной. Если всё обстоит так, как утверждал Леке, им втроем ни за что не справиться с угрозой.

Тогда Му Вэнь вместе с Леке отворили двери Хунаньского дворца и шагнули внутрь, чтобы выяснить всё наверняка.

— Спасите… помогите… — перед ними предстал какой-то мужчина, по всей видимости, та самая смутная тень! Он выглядел тяжело раненым.

— Второй брат, не подходи, его подчинило Божественное Оружие [Лунный Шрам]! — Му Вэнь удержал Леке за руку.

— Так ты и есть тот самый [Демон-Тень]? — с любопытством осведомился Леке, шагая вперед.

Оказалось, что этот человек — один из десяти великих генералов Государства Молинь:

Царь Теней!

Он принялся объяснять:

Поскольку Ван Молиня был ранен перед самым началом войны, он отправил его в Государство Читянь на поиски столетнего женьшеня и чудесных лекарств, а сюда он проник совершенно случайно, заблудившись.

Леке был слишком добросердечен. Растроганный его преданностью своему господину и не слушая предостережений Му Вэня, он поверил на слово Царю Теней и уже собрался отпустить его.

— Этот безумец вознамерился в одиночку разрушить печать [Лунного Шрама]! Но отражение Божественного Оружия оказалось чудовищно сильным! — видя, что Леке попал под удар [Лунного Шрама], Му Вэнь бросился заслонить его собой и, рухнув на землю, изверг кровь.

Печать рухнула. Царь Теней поблагодарил их, прихватил столетний женьшень и исчез в мгновение ока.

— Третий младший брат, какой же ты глупец, зачем ты заслонил меня? — раскаянию Леке не было предела.

— Разве я мог иначе, ведь ты мой второй брат, — прошептал Му Вэнь и потерял сознание. Леке оставалось лишь ждать, пока Му Мянь приведет подмогу.

……

В тот же момент Янь Хуэйцзюнь поджидала Огненную Императрицу на том самом пути, мимо которого та неизменно пролегала. Императрица отличалась простодушием и, конечно же, не придала этому особого значения.

— Сестрица, какое совпадение.

Заметив приближение Благородной супруги Янь, Огненная Императрица ответила на поклон:

— К чему клонит сестрица?

Благородная супруга Янь улыбнулась:

— Ни к чему особенному. Просто на днях я напилась с Читяньским ваном, и зашел разговор о том, что сестрица Императрица происходит из военных, ах, какая же это мощь, завидно до безумия.

— Так… ты ведь давно об этом знаешь.

— Годы идут, да только сестрица давно не брала в руки оружие. День сегодня погожий, не соизволишь ли составить мне компанию и немного поупражняться?

Огненная Императрица нахмурилась:

— Что это за игры надумала сестрица, с чего вдруг потянуло на холодное оружие? Пожалуй, не стоит. Вдруг не рассчитаю силу и ненароком раню сестрицу?

Благородная супруга Янь и не думала отступать, настойчиво продолжая гнуть свое:

— Ну же, сестрица, я буду осторожна, просто слегка проверим друг друга на прочность. Неужели сестрица станет нарочно ранить меня?

Делать было нечего, Огненная Императрица кивнула:

— Что ж, давай сразимся.

Кто же знал, что в этот самый момент мимо будет проходить Читяньский ван. Янь Хуэйцзюнь внезапно выпустила из рук меч, а Огненная Императрица не успела среагировать, как та напоролась на клинок:

— Спасите, Читяньский ван! Императрица пытается убить меня!

Услышав крик, Читяньский ван молниеносно выхватил драгоценный меч, оттолкнул Огненную Императрицу и скрутил ее:

— Быстро зовите лекаря!

— Читяньский ван, наложница невиновна! — Огненная Императрица только теперь сообразила, что ее подставили. Как бы она ни оправдывалась, Читяньский ван не желал ничего слушать и приказал увезти ее прочь.

— Великий ван, из Хунаньского дворца докладывают: туда ворвались воры, пытались похитить сокровища, и еще…

— Что еще? — в гневе вопросил Читяньский ван.

— Говорят, наследный принц отпустил злоумышленников и к тому же ранил Третьего царевича.

— Что? Слыханное ли дело!

Вскоре двое или трое лекарей поспешно прибыли на место и вместе со служанками унесли Благородную супругу Янь лечить.

Читяньский ван, скрестив руки на груди, смотрел в сторону Хунаньского дворца. Не успело закончиться одно дело, как явились еще двое вестников.

— Некто, назвавшийся Ли Гуаном, схвачен. Как докладывают, он некогда использовал жетон Императрицы, чтобы навредить супруге Цзяо, и наместник Дунь Цзы может это подтвердить.

— Объявился бывший управляющий резиденции Левого Князя Цина по имени Те Ган. Он утверждает, что во всем случившемся с двумя князьями много лет назад повинуйна Огненная Императрица.

Едва оба гонца завершили доклад, как, не смея поднять глаз на Читяньского вана, рухнули на колени.

Раздался глухой удар — звук, расколовший напряжение в зале.

Присутствующие вздрогнули, переводя испуганные взгляды по сторонам:

Оказалось, что разъяренный Читяньский ван одним ударом меча срубил военный стол в покоях. Его голос прозвучал жестко:

— Ли Гуана и Те Гана — взять под стражу отдельно и привести на допрос! Остальных причастных доставить в Военный совет по моему приказу, включая Левого Князя Цина! Я намерен лично взглянуть на то, до чего же изощренно коварна моя прекрасная супруга!

Уединившись в малом зале Военного совета, Читяньский ван сжимал в руке меч, плотно закрыв глаза. Главный евнух отдал приказ, и Ли Гуана втащили внутрь.

— Ничтожный преступник имеет честь приветствовать Читяньского вана! — с этими словами Ли Гуан грохнулся на колени и принялся отбивать яростные поклоны.

— Ссоры Благородной супруги Янь с Огненной Императрицей — полбеды. Но она обвиняет ее, и ты обвиняешь тоже, — Читяньский ван положил меч горизонтально, и на лезвии отразилось его лицо. — Выкладывай, кто подослал тебя? Мой меч не любит мараться белой кровью.

— Помилуйте, Великий ван! Дело было так, — до смерти перепуганный Ли Гуан выпалил всё подряд, утаивать не смел. — На третий день после того, как я ушел в разбойники, настроение было паршивым. Какой-то человек сунул мне жетон и сказал: не бойся совершать преступления, за спиной стоит сама Императрица, она прикроет. Тогда я особо не задумывался, а тут как раз мимо проносился паланкин с красавицей, вокруг ни души — ну и во мне взыграл дурной умысел. Кто же знал, что это супруга Цзяо. Только я ничего неподобающего ей не сделал, испугался и сбежал. И ладно бы просто сбежал, так ведь за мной еще и погоня увязалась! От страха я снова забился в угол, а какой-то человек явился и сказал: ступай во дворец, подтверди, что ты человек Императрицы, и сохранишь себе жизнь.

— А ты краснобай, я смотрю. Рассказываешь так, что и сам почти верю, — Читяньский ван убрал меч, но тут же выхватил его снова и совершил резкий прыжок. Не успел Ли Гуан поднять голову, как лезвие уже оказалось у его горла. — Дрожишь! Хм! Я могу и не убивать тебя. Ты трижды упоминал, что к тебе кто-то подходил. Эти трое были людьми одного круга или вовсе одним и тем же человеком? Внешность сможешь описать?

— Преступник… я, преступ… — Ли Гуан заикался.

— Ты не преступник, тебя просто использовали. Читяньский ван задает вопрос, хочешь жить — так выкладывай всё как есть! — евнух И поднес чашку чая Читяньскому вану. Тот опустил меч и осушил чашку до дна.

— Все они были в черных масках, преступник не может разглядеть лица, — Ли Гуан уткнулся лбом в пол, не смея подняться. Читяньский ван махнул рукой, приказывая увести его, и тут же велел позвать правого помощника Гуан Цзымину.

Старший евнух подошел ближе и тихонько доложил на ухо Читяньскому вану:

— Левый Князь Цин вел поиски похитителя столетнего женьшеня — судя по всему, им был правый генерал Государства Молинь Царь Теней. Тот пострадал от ответного удара [Лунного Шрама], но явились Царь Парящих Одежд и человек в черной маске и спасли его, однако было поздно, они скрылись пустыми руками. Ныне Бог Ножей уже на пути обратно.

— Раз [Лунный Шрам] цел, остальное — мелочи, — подумал про себя Читяньский ван. Спланировано всё это или чистое совпадение? Молиньские мерзавцы дерзки до крайности, похоже, ожесточенной битвы не избежать, да и оправились от недавнего тяжелого разгрома они куда быстрее, чем ожидалось. Он отдал приказ трем евнухам: Му Вэня и Му Мянь подвергнуть домашнему аресту на месяц, а наказание Леке отложить до выяснения обстоятельств.

— Великий ван, Те Ган, Гуан Цзымин и Левый Князь Цин прибыли к дверям залы, — Ху Ган вошел с докладом, сопровождаемый чиновником с учетными книгами.

— Сначала приведи Те Гана и Левого Князя Цина, — горько усмехнулся Читяньский ван. — Ну и каша же заварилась.

Му Даочжань, завидев Те Гана, воспылал жаждой убийства: столько лет он искал его, да всё без толку — тот словно сквозь землю проваливался, а тут взял и внезапно объявился!

Это же обстоятельство вызывало любопытство и у самого Читяньского вана. Он придержал Бога Ножей, велев тому отступить:

— Те Ган, в давних делах Левый Князь Цин пострадал из-за тебя страшнейшим образом. Ты думаешь, раз явился очернить Императрицу, так я тебя помилую? Из тебя вышел знатный неблагодарный щенок.

Му Чжэнь и Му Гуй были приглашены ожидать в боковых покоях — им, как детям, по праву полагалось знать правду о своем происхождении.

Те Ган рухнул на колени:

— Второй князь, я виноват перед тобой. В те годы по молодости и горячности я погубил твой дом, да и свою жизнь тоже. Изначально Огненная Императрица подослала меня к тебе, к тому же я сам воспылал страстью к твоей супруге. Я просил Императрицу перевести меня в другое место, но она отказалась. И вот однажды в порыве отчаяния твоя супруга Ван Маньсинь неожиданно сошлась со мной… я не желал зла твоей семье. После этого Левый Князь Цин отказался от воинской власти в Тяньду и помог Огненной Императрице, только тогда она и обрела всю полноту власти. Но потом Императрица решила убить меня, и вы тоже жаждали моей смерти. Я все годы скрывался, пока меня не спас тот самый человек.

……

Му Гуй и Му Чжэнь были потрясены до глубины души: так вот кто их настоящий отец! Нет! Они отказывались в это верить! Му Чжэнь была готова убить его — она предпочла бы умереть сама, чем носить клеймо презренного негодяя, опозорившего ее отца Му Даочжаня! Му Гуй, хоть и растерялся, понимал лишь одно: нужно остановить Му Чжэнь, в конце концов, со взрослыми делами взрослые разберутся сами.

Тайна происхождения раскрылась, и Ху Ган велел обоим пока удалиться.

……

— Выходит, тебя спас [Заместитель генерала — Лэй Юань]? — прервал его Бог Ножей. Те Ган кивнул: — Этот человек — ученик [Левого помощника — Хун Ваньсюя].

Не успели затихнуть отголоски слов, как левый помощник, опираясь на посох, доложил о болезни и прошении отправить его в отставку по старости:

— Мухи отдельно, котлеты отдельно. Лэй Юань действительно мой ученик, но вот уже много лет мы не поддерживаем никаких связей.

Читяньский ван не стал долго раздумывать и кивнул. Судя по всему, так оно и было: Лэй Юань неизменно держался ближе к Благородной супруге Янь.

— Левому тафую отправляться домой и как следует лечиться. Коли в государственных делах возникнет нужда, по выздоровлении сможет вернуться.

Хун Ваньсюй удалился, и тут же последовал приказ [Второму генералу — Хун Чжу] схватить Лэй Юаня и доставить во дворец. [Хун Чжу — сын Хун Ваньсюя].

Разобравшись во всем, Читяньский ван приказал всем, кроме Бога Ножей, удалиться:

Эту мерзость нельзя выносить наружу, дело должно быть улажено. Быть может, со смертью Те Гана всё наконец закончится по-настоящему. Тогда он позволит ему как следует утешить Му Чжэнь и Му Гуй, а если удастся — вернет во дворец Ван Маньсинь.

Бог Ножей выразил согласие, но вдруг его охватило помутнение рассудка, голову пронзила острая боль. Он отдал поклон и удалился первым.

По времени [Правый помощник — Гуан Цзымин] уже прибыл из своей резиденции и ожидал у ворот дворца приказания. Стоило Богу Ножей удалиться, как тот предстал перед Читяньским ваном.

— Каково мнение правого помощника насчет бедствия, постигшего Императрицу, и того, куда направлены острия мечей?

— Убогий трепещет, смелости рассуждать не имею, но пару справедливых слов всё же молвить могу. Разумеется, слова мои не продиктованы желанием кому-то подыграть.

— Коль резонно — говори, я дарую тебе прощение.

— В смутные времена рождается смута. Великий ван, узрите несчастье Императрицы — кому от этого наибольшая выгода? Ошибся наследный принц, не берем в расчет старшего молодого господина — так кто же истинный победитель? Неужели всё происходящее — простая случайность, выстроившаяся в ряд?

Читяньский ван услышал это и странно улыбнулся. То ли у Янь Хуэйцзюнь руки длинные, то ли Императрица нажила слишком много врагов, да только отпуск по болезни левого помощника подоспел как нельзя кстати.

— Великий ван, Лэй Юань доставлен, — Хун Чжу привел пленника и отошел в сторону.

Лэй Юань расхохотался:

— Великий ван, я всегда вел себя скромно, а стоило разок проявить дерзость — и план сорвался.

— Выходит, все это сотворил ты, а преследовал лишь жажду славы? — строго произнес Читяньский ван. — Продолжай плести небылицы! Или у тебя кишка тонка назвать того, кто стоит за твоей спиной?

Пока Читяньский ван допрашивал Лэй Юаня, Ху Ган допрашивал отведенного в сторону Ли Гуана:

— Голос и телосложение того человека, на которого ты указал, похожи на этого?

Ли Гуан от страха рухнул на пол:

— Он, это он!

Лэй Юань заявил, что он человек Императрицы и что именно он передал тот жетон Ли Гуану. Не успел он договорить, как яд в его теле дал о себе знать, и он скончался.

Читяньский ван в общих чертах уяснил картину и решил не копать глубже. Благородной супруге Янь велел как следует залечивать раны, Леке приговорил к полугодовому затворничеству лицом к стене, а Императрице запретил в течение года появляться при дворе и участвовать в государственных делах. Те Гана казнить, Ли Гуана сослать на границу.

— Нижайший кланяется Читяньскому вану, — когда все удалились, перед государем предстал молодой и статный мужчина, отвесивший почтительный поклон.

— Наконец-то ты вернулся. Это правый тафуй тебя отозвал?

— Подданный не пожелал до конца дней прозябать на границе, потому и подал прошение с надеждой вернуться и послужить на благо родины. Я родом из особняка правого тафуя, науки постигал у канцлера, но до сих пор не добился ничего путного, чем и позорю государя.

— Есть одно дело. Слыхал ли ты о черной кошке левого тафуя Хун Ваньсюя? Желаю, чтобы ты нанес визит в резиденцию тафуя под видом гостя и проверил всё сам. Берешься ли?

— Последний военачальник не посрамит волю вана!

— А ты скор на руку. Коль спросят у ворот резиденции, отвечай, что пожаловал по поручению канцлера проведать здоровье левого тафуя.

— Великий ван, — евнух И, дождавшись ухода Вэй Цэчэна, знаком велел удалиться и служанкам.

— Передать приказ: тому, кто убьет во дворце черную кошку — награда в сто золотых, — Читяньский ван убрал меч в ножны и смежил веки.

— Слушаюсь, раб твой понял приказ.

Едва затихли слова, как вошла служанка с учетными книгами и доложила: Третий царевич и Благородная супруга Янь вне опасности. Это известие наконец позволило Читяньскому вану перевести дыхание.

http://bllate.org/book/24589/2886888