Готовый перевод The Pretty Girl Who Plays with Hearts Gets What She Deserves / Красотка-манипуляторша получит по заслугам: Глава 23

Жалеть о том, что она решила провести прямой эфир, уже не имело никакого смысла. Сам стрим и устроенное байесом безумие заняли в общей сложности чуть больше часа, но количество подписчиков на её тайном аккаунте подскочило с однозначной цифры до пятизначной, и при каждом обновлении страницы счетчик продолжал расти.

Хорошо хоть личные сообщения она предусмотрительно закрыла.

Не успела она побыть в тишине и минуты, как на экране одновременно зазвонили уведомления от мессенджера и входящий вызов.

— [Скриншот]

— Что за мрак?

Об этом секретном аккаунте Юй Лянь в Доуине Ао Чэнь знал: они целыми днями пересылали друг другу абсурдные видео. Потом Юй Лянь поленилась их отправлять, и теперь там постил только он — сутками напролёт крутил то Млечного Дракона, так Медведей-соседей, да так зловеще, что просто жуть.

И всё же его осведомленность оказалась для Юй Лянь неожиданной. Стоило пройти всего ничего — неужели он, выбравшись наконец из своей глуши и обнаружив, что видео теперь грузятся без минутного кругового ожидания, принялся нарезать ленту со страшной силой?

Возиться с ним сейчас было некогда.

Звонок был от Пэй Шаоюаня.

Юй Лянь от неожиданности аж испугалась: она вдруг вспомнила, что её нынешний муж тоже играет в валорант. Неужели он наткнулся на безумства байеса и теперь собирается допытываться, какого чёрта происходит?

Она инстинктивно сбросила вызов.

Не прошло и секунды, как телефон зазвонил снова.

Юй Лянь поразмыслила. Вряд ли он обо всем догадался. Гудки звучали слишком солнечно и беззаботно, в них не чувствовалось ничего зловещего.

Все эти дни Юй Лянь с ним не виделась, но Пэй Шаоюань пристал к ней раза в два сильнее прежнего: целыми днями валялся сиднем в отеле и при малейшей возможности заваливал её видеозвонками. Заметив, как она морщится от хлопот, он с поистине ангельской добротой предложил установить в её комнате камеру видеонаблюдения — так, мол, проще.

Юй Лянь ответила на вызов.

На экране Пэй Шаоюань полулежал в распахнутом халате, ворот которого был разодран до самого пупка, полускрывая рельефные, красивые мышцы. Кончики волос еще капали водой — судя по всему, он только что принял душ.

Стоило соединению установиться, как его прежде холодное и свирепое выражение лица мгновенно изменилось: уголок рта дернулся в усмешке, брови сошлись к переносице, а прищуренные глаза уставились прямо в экран. Вылитый избалованный деньгами негодяй, привычный к вседозволенности.

Кожа слишком белая, губы тронуты едва заметной розоватой влагой.

— Приедешь сегодня?

Последние несколько вечеров он неизменно разыгрывал этот спектакль: до смерти хотел затащить Юй Лянь к себе в постель. Юй Лянь цыкнула — она и так была не в духе, а смотреть на то, как он распускает перья, не имелось никакого желания, поэтому она рявкнула злобно:

— Холодно, что ли? Чего напялил столько?

— Мм, секунду назад — да. Но стоило увидеть малышку, как мне, кажется, стало жарче. — Он приподнял уголки глаз, не отрывая от неё взгляда. — Так снять? Раздеться совсем или как?

Юй Лянь ответила полушуткой-полуправдой:

— Жарко — раздевайся. Только даже если разденешься, я к тебе не приеду. Я же говорила, меня посадили под домашний арест.

С этими словами она увидела, как Пэй Шаоюань самым тщательным образом запахнул халат. Ни единого кусочка кожи на показ.

Ваш братец Пэй не из тех, с кем легко договориться.

Цокнув, он задрал телефон повыше, закинув голову на мягкую спинку кровати, и уставился на неё красивым лицом. Холодно-белый свет ламп серебрил пряди волос, а на лице отчетливо читалось бушующее раздражение.

— …Сейчас под арестом, кажется, я?

— Неужели ты по мне не скучаешь? Мы не виделись уже больше ста тридцати часов, и что, сидеть и послушно ждать — значит в итоге остаться ни с чем?

— Скинь адрес, я сам за тобой приеду.

Юй Лянь понятия не имела, какое беснование на него снова напало.

— У меня дома родные, как ты меня заберешь?

***

Было уже десять часов вечера. В огромном особняке горел свет только в двух окнах — в комнатах Лу Цзефэя и Юй Лянь, остальное тонуло во тьме. Проявив чудеса конспирации, Юй Лянь решила обойтись без лифта и теперь на цыпочках кралась вниз по лестнице, подсвечивая себе путь фонариком на телефоне.

Но стоило ей ступить на площадку у прихожей, как в гостиной ярко вспыхнул свет.

Вся её затаенная, вороватая поза человека, собирающегося открыть дверь, мгновенно оказалась как на ладони.

Лу Цзефэй неизвестно когда появился на площадке между вторым и первым этажами. Раньше он находился в слепой зоне её зрения, но теперь сделал шаг вниз, и его лицо проступило из полумрака. Было непонятно, то ли он сохраняет непроницаемый вид, то ли злится, но от его холодности веяло странной, притягательной опасностью.

— Разве спускаться по лестнице вредно для коленей? Похоже, сегодня ты прекрасно себя чувствуешь, — произнес он те самые слова, которыми сама Юй Лянь оправдывала свое нежелание ходить пешком даже со второго этажа. Его взгляд скользнул по ее руке, сжимавшей дверную ручку, а опущенные уголки губ чуть дрогнули в подобии улыбки. — Куда собралась?

Он действительно улыбнулся.

От этого зрелища Юй Лянь стало еще страшнее. Она медленно заложила руку за спину и через силу выдавила улыбку:

— Подруга позвала погулять.

Фраза прозвучала так, будто она виновата вдвойне, и Юй Лянь торопливо принялась заверять:

— Девчонка, моя соседка по комнате. Ты её видел, Гу Итун. С розовыми волосами.

Стоило ей запаниковать, как в ней просыпалась привычка тараторить без умолку, вываливая кучу лишних подробностей.

Лу Цзефэй ответил не сразу. Ступая по ступеням, он приближался к ней — высокая, внушительная фигура, от которой падала тяжелая тень. Он протянул руку, ладонью вверх, требуя отдать должное беспрекословно.

Ногти подстрижены аккуратно, пальцы холодно-бледные, точеные.

— Телефон.

— Покажи мне переписку, где она тебя зовет.

Юй Лянь заметила, что этот человек страшно любит докопаться до истины.

Она опустила ресницы и положила свою руку поверх его ладони, касаясь кончиков его пальцев. Второй рукой она спрятала телефон еще дальше за спину и жалобно затянула:

— Ну как ты можешь читать девчачьи переписки? Хватит дурить. Иди спать лучше, я только на секуночку сбегаю и сразу вернусь.

Снова это повторялось: когда не оставалось никаких аргументов, в ход шло кокетство, чтобы размыть суть разговора, а если кокетство не срабатывало, то…

Он смотрел на неё сверху вниз, прикрыв веки.Она надела короткое платье цвета чайной розы на очень тонких бретелях, полностью обнажавших плечи, шею и руки. Белая с розоватым отливом кожа выглядела так, будто от любого прикосновения на ней останутся следы, а сама она казалась хрупкой и чистой, словно драгоценный экзотический цветок, который нужно ежесекундно оберегать.

Словно ее необходимо спрятать под стеклянным колпаком, чтобы оградить от бурь и непогоды внешнего мира, способных ее уничтожить.

Пальчики, укутанные в мягкую ладонь, шевельнулись и выскользнули наружу, прервав ее привычные изнуряющие капризы. Юй Лянь не поверила своим глазам и уставилась на него во все глаза.

Рассердившись, она спрятала руки за спину: — С какой стати ты мной командуешь? Возомнил себя моим старшим братом? Ну так иди и пожалуйся маме, скажи, что я завела парня. Думаешь, я испугалась?

Если капризы не помогали, в ход шло упрямство.

Она затараторила без остановки. Лу Цзефэй пару секунд смотрел на ее двигающиеся губы, а затем зажал ее щеку пальцами. Губы сжались в утиный носик, и слова стали совершенно неразборчивыми.

Наступила тишина.

— Жаловаться маме Юй на то, что ты сбежала из школы ради свидания в отеле с мужиком, или на то, что ты среди ночи тайком ускользнула из дома и соврала? — Подобные обвинения его ничуть не удивили, а тон прозвучал холодно и насмешливо. — Когда научишься хотя бы понимать, какую глупость творишь, тогда и приходи обсуждать, почему я имею право указывать тебе. Возвращайся.

Кожа на лице девушки была нежной и мягкой, как сахарная вата, но Лу Цзефэй не стал задерживать пальцы на ее щеке ни секунды дольше. Опустив руку, он сдержанно потер подушечки пальцев друг о друга, словно пытаясь стереть оставшееся на них ощущение шелковистой мягкости.

Юй Лянь не собиралась так легко подчиняться. Бросив на него взгляд, она потянулась к дверной ручке, твердо решив уйти.

Стоило двери приотвориться на волосок, как он перехватил ее запястье. Чуть потянув на себя — без особого усилия, — он заставил невесомую девушку упасть прямо в его объятия. Не дав ей поднять голову, он придавил ее затылок второй рукой, прижав к себе.

Дверь снова закрылась с сухим щелчком.

— Не двигайся. — В этой донельзя интимной позе голос его оставался ледяным, будто присыпанным тонкой коркой льда. — Разве твоя машина еще не припаркована снаружи? Почему ты не позвала его войти?

Он был слишком высоким, и ему пришлось опустить голову, чтобы упереться подбородком ей в макушку. Уткнувшись лицом в его грудь, Юй Лянь ничего не видела и лишь ощущала легкую вибрацию его грудной клетки во время разговора.

— Я хочу посмотреть, осмелится ли он сегодня забрать тебя у меня на глазах.

В глазах Юй Лянь Лу Цзефэй ничем не отличался от злого духа: дверь даже не открывалась, и оставалось только гадать, откуда он вообще узнал, что снаружи стоит машина.

Разумеется, впускать Пэй Шаоюаня внутрь было нельзя. Решившись на отчаянный шаг, Юй Лянь обняла его за талию.

При широких плечах и развитых мышцах талия у него оказалась на удивление тонкой — обхватив ее руками, она смогла соединить пальцы. Чувствовалось, как от ее прикосновения все его тело мгновенно напряглось, превратившись в сплошной твердый монолит.

— Я никуда не пойду, пошли назад… — пробормотала она сквозь зубы, уткнувшись в ткань его пижамы и смиренно сдаваясь: — Я вообще не знаю эту машину. Наверное, какой-то слепец ее бросил.

Лу Цзефэй ничего не ответил.

Он просто взял ее на испуг. И никак не ожидал, что машина действительно там окажется.

Насколько же у нее слабо развито чувство самосохранения, раз она привела мужика прямо к порогу дома.

И ведь даже не задумалась, каким человеком может оказаться тот, кто постоянно заманивает ее на прогулки.

Этот тип даже... не смог выждать несчастные семь дней.

Рука, лежавшая на затылке девушки, рассеянно погладила пряди, согретые теплом его тела, и скользнула ниже. Ее тонкая шея казалась созданной специально для того, чтобы ее обхватывали ладонью.

— Мм.

— Подними лицо.

Три часа ночи.

Юй Лянь осторожно выглянула из спальни, ее шаги по ковру в коридоре были совершенно бесшумными. В доме не было кромешной тьмы — во дворе горели небольшие светильники. У одного из боковых окон во французском стиле в гостиной темнела высокая стройная фигура.

Заметив ее приближение, мужчина прижался ладонью к оконному стеклу и замер, не отрывая от нее взгляд.

Юй Лянь подкралась ближе и быстрым движением повернула ручку рамы. Едва щель приоткрылась, как снаружи просунулась рука по локоть и крепко перехватила ее пальцы, которые она не успела отдернуть.

— Малышка, — прошептал он одними губами, а его пальцы принялись с нажимом оглаживать каждый ее сустав. — Дай поцеловать. Скучал безумно.

С этими словами он придвинул лицо к самому проему, изображая послушание: прикрыл глаза, вытянул губки бантиком и замер в ожидании поцелуя. Его растрепанные волосы небрежно падали на лоб, а крошечные бриллианты в серьгах сверкали белыми искорками под светом фонарей.

Когда тут целоваться, если ситуация критическая до предела? У него что, мания на тайные романы в самых опасных местах? Юй Лянь не понимала этого и понимать не собиралась, отвесив ему звонкую оплеуху прямо по губам: — Ты залезать собираешься или нет?

Пригрозив захлопнуть окно, она безжалостно стукнула оконной рамой по его предплечью.

Пэй Шаоюань тут же смиренно втянул губы.

Узкая вертикальная форточка была достаточно широкой, чтобы сквозь нее пролезла собака или кошка, да и девушка могла бы протиснуться, а вот насчет мужчины оставались большие сомнения. Пэй Шаоюань присмотрел это окно еще снаружи и во что бы то ни стало решил испытать удачу.

Отогнав машину, он вернулся пешком и перелез через железные ворота виллы. Юй Лянь наблюдала из окна третьего этажа, как ловко и сноровисто — сказывалcя высокий рост — он одним движением оттолкнулся, подтянулся и перемахнул преграду.

— Тише ты, если мои домашние проснутся, нам конец.Видя, что он начал пролезать, Юй Лянь сжалась в маленький комочек рядом и принялась подсвечивать ему фонариком. Напуганная предыдущим задержанием, она сильно тревожилась и то и дело пугливо косилась на лестницу.

Напряжение нарастало по мере того, как секунда за секундой уходили в прошлое.

Не смея даже вздохнуть полной грудью, Юй Лянь опустила голову, яростно втерлась пальцами в только что показавшуюся макушку и со злости выдохнула: — Как медленно, ты вообще стараешься?

Пэй Шаоюань чуть склонил голову, задержав дыхание и молча терпя. Чтобы не застревать, он был одет лишь в майку. Напружиненные от напряжения мышцы оставили на холодной белой коже переплетающиеся тонкие красные следы от оконной рамы.

Честно говоря, привыкнув лазить по собачьим лазам в интернете, в реальности он не чувствовал в этом ни капли унижения. Что лишний раз доказывало: всё, что Юй Лянь делала с ним раньше, было исключительно ради его же блага.

Тем более что фарфорово-белые бедра любимой находились совсем рядом с его лицом, и по мере того, как он подбирался всё ближе, от них исходил слабый, манящий аромат.

Предвкушая, как он сейчас вопьется в нее поцелуем, он пополз еще быстрее.

Опираясь одной рукой о землю, он выгнул спину, словно охотящийся волк. Наконец, после всех усилий протиснувшись внутрь, он с победным видом выпрямился, закинул руку и попытался обнять Юй Лянь.

Она отстранилась, держа в руках телефон, и посмотрела на него с таким явным отвращением, а ее голос звучал до того капризно, что от этого сводило зубы:

— Ты только что трогал землю, руки грязные, не трогай меня.

Пэй Шаоюань нервно усмехнулся.

Он быстро-быстро сполоснулся в ванной Юй Лянь. Заперев дверь изнутри, Юй Лянь уже не так сильно боялась и, беспечно уткнувшись носом в постель, принялась смотреть дораму.

Ее спины коснулся чей-то силуэт.

Казалось, он нарочно обрушил на нее всю свою тяжесть: матрас просел, на затылок и ключицы Юй Лянь упали прохладные капли воды, а его подбородок устроился у нее на плече, обдавая ее непривычно горячим дыханием.

— Что смотришь?

— Муж ради тебя так старался, помылся, а ты всё пялишься на эту дешевую муть. Посмотри на меня.

Не дожидаясь, пока Юй Лянь начнет сопротивляться, он легонько чмокнул ее в мочку уха и лениво приподнялся на локте. Одной рукой он нащупал раздражавший его с самого начала планшет и швырнул его куда-то в сторону.

Юй Лянь обернулась и сердито зыркнула на него. Он хмыкнул, явно недовольный.

— Что, такой красавчик? Так жалко расставаться? Этот актер красивее или я? Отвечай за секунду.

После душа на нем не было абсолютно ничего, кроме банного полотенца Юй Лянь, обернутого вокруг бедер, да и то держалось оно так слабо, что столоно было лишь чуть сдвинуться — и оно бы упало.

Юй Лянь не понимала, с чего это он вдруг вздумал соревноваться с человеком на экране, и отделалась отговоркой: — Красивый, красивый.

Этот ответ явно не стал для него сюрпризом, и он самодовольно хмыкнул. Ухватив ее за талию, он без труда усадил ее верхом на колени, словно какую-то куклу, плотно прижавшись к ней всем телом.

Стоило Юй Лянь с неудовольствием шевельнуться, как он тут же прижал ее, окончательно лишая возможности сдвинуться с места. Сдержанно и яростно подавшись вперед, он нарочно задышал ей прямо в ухо:

— Тц, не ерзай.

Его губы прижались к ее губам.

— Ты же наверняка догадываешься, что я сейчас сделаю.

— У тебя еще есть время передумать.

— Десять.

Ресницы Юй Лянь дрогнули и опустились: — Ты…

— Один. — Не дожидаясь окончания фразы, он оборвал ее хриплым голосом, словно выжидая, разомкнет ли она губы: — Время вышло, малышка.

— Серьезно думала, что я тебя отпущу? Передумывать надо было до того, как мужчина вошел в дверь.

— В окно лезть так больно… везде…

— Теперь придется нести за меня ответственность.

Его прерывистый шепот затерялся между их губами.

В этом тесном, укромном пространстве температура тела и все чувства обострились до предела. Юй Лянь втянула голову в плечи: сколько бы раз он ее ни целовал, она все равно не умела толком дышать, и стоило ей попытаться хоть капельку отстраниться, как он тут же настигал ее снова.

Разозлившись, она слегка прикусила его нижнюю губу, а ее глаза, влажно блестевшие сквозь пелену слез, затуманенно подняли на него ресницы.

С задыхающимся шепотом, с полностью порозовевшим лицом, с растерзанными, влажными губами… В таком виде любые ее слова звучали двусмысленно.

— Нет… я хотела спросить… слушай, ты взял…

Стыдясь произнести это слово вслух, она перехватила его шарившую по ее телу руку и, пользуясь тем, что он прислушивается к ней, часто-часто задышала. Бретелька ее платья, в какой-то момент сползшая с плеча, вздрагивала в такт вздымающейся груди.

В такт этому вздымалась и другая его рука.

— Ну, эти… ультратонкие…

Движения Пэй Шаоюаня замерли.

Презервативы остались в куртке.

А куртку… чтобы не мешала лезть в окно, он бросил в машине.

Хотя он специально прихватил целых три пачки.

Почувствовав его оцепенение, Юй Лянь повернула к нему лицо: — Ты…

— Оставил в машине. — Досадливо уткнувшись лицом ей в шею, он скользнул губами по гладкой коже и прикусил небольшой участок, принявшись его посасывать. — Хочешь, я сбегаю за ними?

— Или…

Его губы алели влажным блеском, а глаза тонули в глубоком омуте желания. Голос звучал вкрадчиво, с редкой нежностью. По мере того как он говорил, на языке то и дело покалывало пирсинг. Сегодня он снова сменил шарик на новый.

— Или…

— Сначала я тебя вылижу.

Жизнь Лу Цзефэя отличалась абсолютной самодисциплиной: ему никогда не требовался будильник, и каждое утро около шести он неизменно открывал глаза.

Но сегодня он проспал на полчаса дольше обычного.Сон был сумбурным и непристойным. В прихожей, у самой двери, девочка подняла лицо, нежное, как лепесток цветка — такая послушная, такая наивная, такая… Он без малейших колебаний наклонился к ней.

А после тёмные простыни окрасились в ещё более глубокие тона.

Лу Цзефэй резко сел, пальцами массируя переносицу. На его вечно холодном лице читалось раздражение.

Какая же нелепость.

Их комнаты находились на одном этаже. После душа стрелки часов показывали семь. Не сбавляя шага, он по привычке направился к её комнате.

Некоторое время молча простоял перед дверью, прислушиваясь.

Всюду тишина.

Наверное, спит.

Убедившись в этом, он спустился вниз. Даже если Юй Лянь уже спала, он всё равно готовил для неё завтрак.

Время идти в школу было безнадёжно упущено, но он лишь молча резал мясо и рубил фарш, не сводя тёмных глаз с лезвия ножа. Он пытался механическими движениями насильственно заглушить образы, застрявшие в голове.

Сон — это всего лишь сон.

Юй Лянь видит в нём лишь брата, на которого можно безгранично полагаться и от которого можно требовать чего угодно. Если бы она узнала, какие непристойные вещи вытворял с ней в ночных грёзах тот самый брат, на которого она всегда уповала, как бы она отреагировала?

Испугалась бы? Почувствовала отвращение? Или сбежала бы куда подальше, не желая больше его видеть?

Он никогда не позволил бы этому случиться.

Из кухни поплыл аппетитный аромат. Положив еду в термоотсек, он мягко прихлопнул крышку.

Через стеклянную крышку Лу Цзефэй ещё раз окинул взглядом блюдо, повернулся и ушёл.

Пусть этот сон останется случайностью, вызванной банальным отсутствием половой жизни. Просто объектом в нём случайно оказалась Юй Лянь.

Выйдя на улицу, он вдохнул свежий и прохладный утренний воздух. Настроение полностью выровнялось, шаги стали размеренными и уверенными.

Сделав всего несколько шагов, он бросил случайный взгляд в сторону и замер.

На траве перед панорамным окном чётко виднелся след от примятой травы.

Стебли были повалены набок, безвольно прильнув к земле.

ак раз напротив угла бокового окна.

—

Когда Юй Лянь проснулась, в голове жутко кружилось. Всё тело ломило, а особенно сильно ныло то самое место, принявшее на себя главный удар.

Глаза не открывались, но она чувствовала, как рядом прижался кто-то пышущий жаром. Кровать была огромной, но ему обязательно нужно было лепиться к ней в самый уголок. Его рука мёртвой хваткой обвивала её талию — судя по всему, чтобы она не свалилась с постели по его милости.

Нахлынувшее раздражение придало сил.

Она решила пойти ва-банк.

Хлёсткий удар.

Пэй Шаоюань получил по лицу, но выглядел так, будто ничего и не произошло. Его толстокожая физиономия даже не покраснела; согнувшись в три погибели, он принялся утыкаться носом ей в шею. По части поваляться в постели он давал фору даже Юй Лянь.

Бормоча что-то невнятное, он выдал:

— Ещё пять минут...

— Какие ещё минуты? Который час, уходи уже.

Юй Лянь с трудом приоткрыла один глаз и снова пнула его, но, увы, из-за слишком крепких объятий сил на удар не хватило.

Стоило ей заговорить, как она заметила, что её голос полностью сорван, отчего разозлилась ещё сильнее.

— Задвинь шторы, я ослепну сейчас. И какого чёрта ты обнимаешь меня во сне? Ужасно тесно, я даже выспаться не смогла.

Пэй Шаоюаню пришлось разлепить глаза. Его волосы представляли собой полнейший хаос — пепельные вихри торчали во все стороны. Прищурившись, он скорчил выражение запорщика: всем своим видом он показывал, что жутко недоволен, но жена смотрит, поэтому нельзя выказывать ни малейшего раздражения, иначе решит, что он тиран.

— Ох, ну надо же, как невыносимо мы поспали, наша малышка, — в его голосе прорезался скрипучий скрежет зубов. — А знаешь, я ведь прошлой ночью целых пять часов глаз с тебя не сводил? Всё гадал, когда же ты наконец откроешь глазки и увидишь, какой у тебя заботливый и преданный муж.

— А в итоге кое-кто, ха, проспал без единого движения. Знаешь, я ведь реально чуть тебя не разбудил, чтобы спросить, кто это тебе там снился, раз ты даже на мужа забила?

Продолжая говорить, он так разозлился, что даже усмехнулся. Юй Лянь, укутавшись в одеяло, смотрела на него с абсолютно непроницаемым лицом — *queen never cry*.

Если бы прошёй ночью её так нагло не тиранили, она бы и впрямь поверила в эти сказки про идеального мужа. А спала она мёртвым сном явно не по какой-то другой причине, кроме как от усталости после всех вчерашних издевательств.

Заметив, что она молчит, Пэй Шаоюань ничуть не рассердился. Он протянул палец и заставил уголки её губ приподняться, вручную изображая улыбку.

В конце концов он всё же смирился, вылез из постели и задернул плотные шторы, отрезая последние лучи света. В полумраке комнаты рельеф его мускулов казался особенно чётким. На нём не было нитки одежды, и, когда он резко обернулся, то увидел, что Юй Лянь натянула одеяло прямо до макушки.

Приглушённый голос звучал то ли смущённо, то ли наигранно:

— Ты чего творишь?

— Я? А когда ты вчера крутила меня в руках как игрушку, ты о чём думала? Ему же обидно. Скажи ему хотя бы «доброе утро».

Пэй Шаоюань с прохладцей в голосе направился к кулеру. Сначала он налил Юй Лянь холодной воды, но, спохватившись, половину вылил и разбавил кипятком.

Этот мажор сроду не занимался подобным лакейством, но процесс показался ему забавным. С предельной сосредоточенностью наблюдая, как Юй Лянь пьёт поданную им воду, он каждую секунду забрасывал её вопросами:

— Горячо?

— Холодно?

— Нормально?

Такая забота и нежность от него — редчайшее зрелище. И всё выглядело бы ещё трогательнее, если бы вдобавок эта штука наотмашь не упиралась прямо в лицо Юй Лянь, пока он стоял рядом.

Юй Лянь была готова застрелиться от его докучливых расспросов. Опустив густые ресницы, она молча пила воду, не желая удостаивать его даже взглядом. Осушив стакан до дна, она сунула его ему прямо в руки.

— Так который час? Проваливай давай, пока мои домашние не вернулись.

Эта безжалостная и циничная мордашка заставляла сгорать от праведного гнева.

http://bllate.org/book/24584/2886626

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь