Готовый перевод Ten Miles of Spring Breeze with Delicate Orchid / Десять ли весеннего ветра и нежная орхидея: Глава 4

Ещё не успела я как следует обдумать происходящее, как вокруг воцарилась тишина — только что звучавший голос вдруг оборвался. Подняв глаза, я сразу же столкнулась со строгим взглядом свекрови. Инстинктивно я отдернула руку Апина, но почему-то почувствовала смутную вину, будто пыталась скрыть нечто очевидное. Я и так плохо слушала, что там дальше говорилось, и теперь, если бы меня попросили повторить, наверняка провалилась бы. К счастью, свекровь пристально смотрела на меня лишь мгновение, а затем смягчилась:

— Ладно, иди пока накорми Апина.

Неужели он даже сам есть не умеет и его надо кормить с ложечки?

Раньше у меня был слабенький младший брат, а теперь — муж с недостатками в уме. Похоже, мне не избежать роли няньки.

Я помедлила и сказала:

— В котле ещё остался рыбный суп.

— Так чего же стоишь? — резко бросила вдова Лю, явно теряя терпение.

Я взяла большую фарфоровую миску и вычерпала из чугуна весь суп. Молочно-белый бульон источал такой аромат, что во рту сразу защекотало от голода. Перед лицом такого лакомства — да ещё и приготовленного собственными руками — настроение заметно улучшилось.

Поставив миску на стол, я не надеялась на похвалу от вдовы Лю, но всё же ждала хотя бы лёгкого удивления в её глазах. Однако чем дольше я смотрела на её лицо, тем сильнее тревожилась: даже если мой суп из рыбьих голов ей не понравился, максимум, чего стоило ожидать, — это пару упрёков. Но почему её голос дрожал от гнева:

— Что это за стряпня такая?

В миске явно виднелись рыбьи головы и кости — невозможно было не узнать блюдо. И всё же, чувствуя, что дело плохо, я вынуждена была ответить:

— Это суп из рыбьих голов.

— Что ты сказала?! — вдова Лю резко вскочила, глядя на меня с изумлением и ужасом.

В следующее мгновение вся миска с супом полетела в меня. Я, как ни старалась, не успела увернуться и лишь инстинктивно прикрыла лицо руками. Горячий суп облил меня с головы до ног, а затем раздался звонкий треск — фарфоровая миска разлетелась вдребезги у моих ног. Жидкость стекала с моего платья капля за каплей на пол, но это было не важно. Главное — острая, жгучая боль от кисти до предплечья левой руки, которой я прикрылась.

Это ведь только что снятый с огня суп! Я специально держала его под крышкой, чтобы не остыл и не стал вонять рыбой. И вот теперь не только не удалось попробовать ни ложки, но и вся одежда промокла, а рука, опущенная вдоль тела, всё ещё дрожала от болевого шока.

Я предполагала, что вдова Лю снова станет придираться, но не думала, что она окажется настоящей злодейкой! По сравнению с этим, пощёчина прошлой ночью — просто лёгкое прикосновение.

А эта злодейка уже дрожащим пальцем тыкала в меня, первой обвиняя:

— Да как ты посмела, подлая жена из рода Сюй! Если уж до свадьбы не знала стыда, то теперь, выйдя замуж, осмелилась замышлять убийство собственного мужа!

Сначала я растерялась: «Убийство мужа? Откуда такие обвинения?» Затем мне стало смешно: такую чудовищную клевету вешают на меня просто за то, что я сварила рыбий суп? Я не глиняная кукла — даже самый терпеливый человек не выдержал бы такого:

— Прошу объяснить, в чём именно я провинилась?

Пусть даже здесь нет справедливости, но я не стану молча терпеть несправедливые обвинения.

Мои слова ещё больше разозлили вдову Лю. Она шагнула ко мне, готовая снова ударить. На этот раз я не собиралась принимать пощёчину и уже собиралась уклониться, но кто-то опередил меня и встал передо мной. Я оцепенела от изумления.

Это был Апин.

Я не ожидала, что Апин, молчавший всё это время и почти незаметный в происходящем, вдруг встанет на мою защиту. Я не видела его лица, лишь смотрела на затылок, ощущая, как удивление расползается по всему телу.

Даже вдова Лю, казалось, опешила, но тут же задрожала от ярости:

— Рыбья голова — несчастливая вещь! Эта подлая женщина сознательно сварила из неё суп для тебя — ясно, хочет тебя погубить! А ты ещё и защищаешь её?!

Да это же полнейший абсурд! «Пусть будет изобилие», «рыба прыгает через врата дракона», «край риса и рыбы», «красавица, от которой рыба тонет» — разве хоть одно из этих выражений делает рыбу чем-то дурным? Называть рыбью голову несчастливой — это самая глупая выдумка, которую я когда-либо слышала!

Но вдова Лю сделала ещё один шаг к Апину и чётко произнесла:

— Эту женщину нельзя оставлять в доме.

Я невольно усмехнулась, и её взгляд тут же обратился на меня. Положение было безвыходным, слёз и мольбы я не умела, поэтому лишь гордо подняла подбородок:

— Говорят: «Кто ищет повод — всегда найдёт». С самого прихода в дом я ничего дурного не сделала. Если вы с самого начала хотели меня прогнать, зачем тогда вообще выдавали замуж? Теперь же выдумываете нелепые обвинения — разве это не бессмыслица?

Главное, что я не произнесла вслух: «Вчера я уже стала вашей невесткой и отдалась вашему сыну! Пусть он и глуповат, но спал со мной по-настоящему! А на следующий день вы уже ищете повод выгнать меня? Неужели думаете, что в роду Сюй некому за меня заступиться?»

Эти мысли крутились у меня в голове, но уверенности не было: если вдова Лю и вправду выгонит меня в первый же день после свадьбы под таким надуманным предлогом, что подумают отец и мать? Примут ли меня обратно? И какие сплетни пойдут по округе?

Вдова Лю с изумлением оглядела меня с ног до головы, словно впервые увидела. Затем перевела взгляд на Апина. Я не видела лица мужа, лишь напряжённо следила за выражением свекрови, ожидая её решения.

Если она всё же решит выгнать меня, несмотря ни на что… мне не останется ничего, кроме как смириться.

Я думала, что, переродившись в простой крестьянской семье, вдали от дворцовых интриг и света, смогу жить спокойной жизнью, не заботясь о пропитании и не вступая в конфликты. Но, выйдя замуж, я поняла: мои мечты рухнули.

Где люди — там и сплетни, где сплетни — там не бывает простоты.

Что-то изменилось в Апине — я видела, как выражение лица вдовы Лю резко переменилось: гнев и ярость уступили место чему-то другому, почти угасшему. Я удивилась: очевидно, всё зависело от Апина. Только он имел значение для свекрови. Но сейчас я стояла за его спиной и не могла обойти его, чтобы увидеть, что с ним происходит.

Наконец вдова Лю сдержала гнев и сказала:

— Апин, садись. Рыбий суп — к несчастью, принесёт неудачу. Эти сапоги тоже выброси — позже я сошью тебе новые.

Меня охватило странное чувство. Я машинально опустила глаза и увидела, что Апин стоит босиком среди осколков, а его белые сапоги промокли от пролитого супа.

Когда Апин послушно вернулся на место, взгляд вдовы Лю вновь устремился на меня — уже не такой бешеный, но всё ещё ледяной:

— Рыбьи головы не едят — так завещал Святой Предок. Разве твои родители не учили тебя этому?

Глядя ей в глаза, я вдруг подумала: а вдруг она не выдумывает? Фраза «завет Святого Предка» звучит слишком серьёзно, чтобы быть выдумкой. Если я правильно понимаю, «Святой Предок» — это основатель предыдущей династии, и простые люди вряд ли осмелились бы выдумывать подобные слова от его имени.

Я вспомнила детство: в нашей бедной семье редко удавалось отведать мяса, но иногда отец ловил в канаве рыбу. Однако мне почти никогда не доставалось — всю рыбу отдавали младшему брату Сяотуну для подкрепления. И теперь, вспоминая, я с ужасом осознала: в блюдах матери действительно никогда не было рыбьих голов! Раньше я не обращала внимания — ведь мне и так почти ничего не доставалось. Но теперь… неужели правда существует поверье, что рыбьи головы — к несчастью?

В этом мире суеверия — непреложный закон. Никогда не пытайся оспаривать верования логикой — это бесполезно. Но я всё же не могла поверить:

— Если это так, почему тогда можно есть рыбье тело?

Взгляд вдовы Лю то вспыхивал, то гас, но её превосходство было неоспоримо. Наконец она строго произнесла:

— Невежественная женщина! На сей раз я прощу тебя, ведь ты впервые нарушила запрет. Но если повторишь — не пощажу!

Я скривила губы: «простить» — и при этом облить меня кипятком! Руку всё ещё жгло, и я стискивала зубы от боли. Одним словом она хочет отделаться от меня. В прошлой жизни я бы обязательно спорила до конца, но теперь, оказавшись под чужой крышей, приходится глотать обиду и терпеть.

— Лекарство, — раздался ровный голос Апина.

Я отчётливо услышала слово «яо». Не успела я осознать его смысл, как лицо вдовы Лю исказилось от гнева, но она не стала выкрикивать упрёки, а лишь топнула ногой и бросила:

— Этим я больше заниматься не стану!

И вышла из кухни.

Я проводила её взглядом и почувствовала тревогу: ведь это всего лишь первый день после свадьбы, а уже разразилась буря. Видимо, покойной жизни мне не видать.

Жгучая боль в руке вернула меня к реальности. Апин взял мою руку и внимательно её рассматривал. Рукав промок от супа, и кожа под ним тоже обожглась, хотя и не так сильно, как тыльная сторона кисти, на которую пришёлся основной удар. Сейчас она вся покраснела. Если бы я не прикрыла лицо вовремя, весь кипяток попал бы мне в лицо…

Я невольно злилась, хотя и понимала, что несправедливо винить в этом мужа с недостатками в уме. Поэтому резко выдернула руку. Он удивлённо поднял глаза, и я поспешно отвела взгляд.

На мгновение воцарилась тишина. Затем он вдруг встал и вышел. У меня перехватило дыхание: я ещё не успела разозлиться, а он уже обижается?!

Я подошла к бочке с водой, сняла промокшее платье и отложила в сторону. К счастью, под ним было тёплое бельё, и лишь левый рукав оказался испачкан.

Набрав таз воды, я опустила в него руку — и тут же вскрикнула от боли. Острая, жгучая боль! Наверняка позже кожа облезет.

Как можно быть такой жестокой? Если уж есть такое поверье, почему нельзя было просто сказать, а не швыряться кипятком?

Пока я ворчала про себя, за спиной снова послышались шаги. Я подумала, что вдова Лю вернулась, но обернувшись, увидела Апина.

Он на мгновение остановился, глядя на меня, потом перевёл взгляд на мою руку в воде. Я молча отвернулась. Но он подошёл и вытащил мою руку из воды.

— Что тебе нужно? — резко спросила я, всё ещё злая.

Он ничего не ответил, лишь наклонил голову и начал вытирать мою руку своим рукавом.

«Сначала удар, потом конфетка»? Ведь именно его мать облила меня кипятком! Даже у самого великодушного человека не хватило бы терпения простить так быстро. Я снова попыталась вырвать руку, но на этот раз он крепко её удержал. Внезапно на тыльной стороне кисти появилось прохладное ощущение. Я опустила глаза и увидела, что он держит маленькую фарфоровую баночку с зелёной мазью и аккуратно наносит её на ожог.

Как только мазь легла ровным слоем, жгучая боль начала утихать, сменившись приятной прохладой.

Когда он закончил, я принюхалась: мазь пахла мятой и лекарственными травами.

— Это специальная мазь от ожогов? — спросила я.

Он на мгновение замер, затем чуть заметно кивнул.

Раздражение постепенно уходило вместе с прохладой на руке, и я наконец смогла спокойно обдумать случившееся. Если вдова Лю просто искала повод, чтобы припугнуть новую невестку, значит, она просто злая и вспыльчивая. Но если поверье о рыбьих головах действительно существует, тогда мне просто не повезло.

Холодный ветерок проник в кухню, и я вздрогнула.

Апин всё ещё держал мою руку, но, заметив дрожь, посмотрел на мою одежду, лежащую рядом, и начал снимать свой верхний халат. Я поспешно остановила его:

— Нет, лучше сходи в комнату и принеси мне другое платье. А я пока уберу здесь и разогрею еду.

Из-за этой сцены никто так и не поел, а пол был залит супом и усеян осколками.

Он тут же вышел. Я засучила рукава и начала уборку. Глядя, как рыбьи головы попадают в корзину, мне стало жаль: такой вкусный суп пропал зря, и я даже не успела попробовать! Жаль, что не оставила себе хоть мисочку. Я не верю в эти суеверия — «рыбья голова к несчастью» звучит абсурдно с точки зрения здравого смысла. Просто людям трудно отказаться от давних поверий.

Подмев осколки и остатки супа, я вымыла пол водой, чтобы не осталось жирного налёта и запаха рыбы. Как раз в тот момент, когда я стояла на коленях и вытирала пол тряпкой, передо мной возникли белые сапоги.

Я подняла голову и увидела Апина с белым халатом в руках, смотрящего на меня с изумлением.

http://bllate.org/book/2457/269679