Готовый перевод Autumn Wind's Embrace / Сплетение осенних ветров: Глава 25

В ту пору в военном лагере на Горе Фэнмин Сяо Тун только что закончил утреннюю муштру и с улыбкой болтал с несколькими воинами, направляясь к казармам, как вдруг из-за угла выскочили двое поварят, каждый неся в руках по два глиняных чана.

Один из них шагнул вперед и с улыбкой произвел приветствие:

— Офицер Поручик, Чопорный Сотник, Младший Лейтенант Чэнь, Младший Лейтенант Ван, вашим милостям здравия. Нынче на дворе сильнейшие морозы, и генерал велел приготовить для всех дополнительное угощение. Вот, велел нам доставить вашим милостям два чана с тушеной говядиной и оленьими ногами.

Младший Лейтенант Чэнь присмотрелся, усмехнулся и шутливо выругался:

— А, это же малец Сяо Вэй из полевой кухни! Раз уж генерал велел добавить пайков, отнесли бы сразу в наши комнаты, к чему еще бежать сломя голову? Выскочил тут внезапно, чуть душу мне не вытряс.

Сяо Вэй усмехнулся:

— Сотникам в звании от шестого ранга и выше положено по чану на человека, их и впрямь несут прямо в комнаты. Мы с Сяо Мо как раз собирались разнести их по вашим комнатам, да вот случайно столкнулись, ну и решили засвидетельствовать почтение. Кто же знал, что напугаем Младшего Лейтенанта Чэня, простите великодушно.

Младший Лейтенант Чэнь не стал придавать этому значения и беспечно махнул рукой:

— Ладно, я не из обидчивых. Какой чан мой? Сам дотащу. Солнце уже садится, ступайте живо к Офицеру Поручику и Сотнику Баю, не задерживайте ужин.

С этими словами Младший Лейтенант Ван тоже забрал свой чан и прижал к груди.

Офицер Поручик среди них был выше всех по званию. Все они люди видные и знатные, каких только заморских деликатесов не видывали в столице? Эту тушеную говядину они ни во что не ставили, но уронить достоинство перед подчиненными не могли. Увидев, что Младший Лейтенант Чэнь и Младший Лейтенант Ван уже забрали свои порции, он громко рассмеялся:

— Ну тогда чан с говядиной для этого генерала, Сяо Вэй, отнеси сам. А чан Сотника Бая доставь ему в комнату. — С этими словами он кивнул на стоявшего рядом Сяо Мо.

Сяо Вэй и Сяо Мо в один голос пообещали всё исполнить.

Сяо Тун повел Сяо Мо к своей комнате и на ходу бросил:

— Можешь не тащить, я сам донесу.

Сяо Мо улыбнулся и тихо произвел:

— Разве можно позволить молодому господину утруждаться.

В груди у Сяо Туна холодок пробежал.

В армии все обращались друг к другу по воинским званиям, и за ее пределами никто никогда не звал его молодым господином. Этот же поваренок обратился к нему именно так, точно по правилам поместья Ло.

В сумерках Сяо Тун бросил на паренька косой взгляд и, заметив его лукавую улыбку, окончательно уверился, что того прислала Цзяло Яо.

Столичные войска на Горе Фэнмин располагали прекрасными условиями и обустройством: здесь имелись и единые казармы, и собственный военный городок. Обладателям воинских званий от шестого ранга и выше полагалось по отдельной комнате. А тем, кто носил четвертый ранг и выше, по уставу даже разрешалось держать при себе слуг для помощи.

Сяо Тун был сотником, что соответствовало пятому рангу, а потому владел собственной одиночной комнатой.

Паренек по имени Сяо Мо вошел за ним, опустил чан на пол, окинул взглядом убранство и с мягкой улыбкой обратился к Сяо Туну:

— Молодой господин всё еще не узнает меня?

Сяо Тун, очнувшись после двухлетнего беспамятства, еще ни разу не видел Цзы Мо. Хоть лицо того и казалось смутно знакомым, словно призрачное эхо прошлых лет, вспомнить его он никак не мог:

— Ты кто?

Цзы Мо ответил:

— Меня зовут Цзы Мо. Я прислуживал тебе с двенадцати лет, но, похоже, ты ничего этого не помнишь. — На этих словах выражение его лица слегка омрачилось.

Сяо Тун никак не ожидал, что этот человек был связан с ним столь долгими и близкими отношениями в прошлом, а потому невольно замялся и виновато произнес:

— Прости, я всё позабыл.

Цзы Мо беспечно отмахнулся:

— Ничего, в первый раз, что ли, привык уже.

Сяо Тун дернул уголком рта. Выходит, все вокруг привыкли, один он никак не привыкнет.

Цзы Мо продолжил:

— Меня прислал Князь Цзин. Князь знает, что император вернул тебя в армию, но вовсе не желает, чтобы ты оставался здесь. Не хочешь ли уйти с нами?

Сяо Тун изумленно выпалил:

— Куда? Если я вот так уйду, разве не стану дезертиром? Не навлеку ли беду на князя?

Цзы Мо объяснил:

— Князь возвращается в свое удельное владение в Яоси и больше никогда не вернется в столицу. Он хочет, чтобы ты поехал с ним. А насчет побега из части не беспокойся, князь всё устроил, никаких следов не останется. К тому же, даже если император узнает, он не станет ссориться с князем из-за такой мелочи.

— Почему? — удивился Сяо Тун. Разве в древнем феодальном обществе не верховная власть императора стояла во главе всего? Неужели этот мелкий тиранчик с его злопамятным нравом оставит всё безнаказанно?

Цзы Мо подумал про себя: разве могу я сказать тебе, что князь уже полностью в твоих руках, и у вас даже ребенок общий? Разве станет император притеснять супруга князя?

Вслух же он произнес совсем другое:

— Это дела дяди и племянника, князя и императора, нам их не судить. В общем, будь спокоен, император из-за этого ни за что не станет чинить препятствия князю.

Только тогда Сяо Тун успокоился. Поразмыслив о том, что раз уж Цзяло Яо решил вернуться в свои владения в Яоси и больше не показываться здесь, ему самому неизбежно придется отправиться вместе с ним, он больше не сомневался и ответил:

— Я пойду с тобой.

Обсудив всё до мелочей, они решили бежать из лагеря среди ночи.

Цзяло Яо годами укреплял свое влияние в армии и в свое время командовал миллионным войском, так что в Горе Фэнмин у него неизбежно оставались преданные люди.

Глубокой ночью Сяо Тун и Цзы Мо беспрепятственно покинули расположение части, и у самого подножия гор их уже поджидали заготовленные кони и сухой пай.

Завернув в глухие чащобы, они двинулись в путь, намереваясь пересечь горную долину Фэнмин и соединиться с Цзяло Яо. Однако едва они углубились в густой лес, как позади послышался резкий свист рассекаемого воздуха.

Цзы Мо резко бросил:

— Осторожно!

У Сяо Туна волосы встали дыбом, и инстинктивно качнувшись вбок, он кубарем скатился со спины коня. Острая стрела вонзилась прямо в лошадиную шею.

Лошадь издала пронзительное ржание и рухнула на землю. Конь Цзы Мо следом запутался в заградительной веревке, и всадник тоже кувырком вылетел из седла.

— Плохо дело, засада!

Лицо Сяо Туна резко переменилось, и он выкрикнул:

— Кто здесь?

Ответом им стал новый град острых стрел.

Когда Сяо Тун снова открыл глаза, прошло немало времени, прежде чем он смутно осознал, что крепко связан и засунут внутрь повозки, а рот его заткнули тряпкой.

Повозка отчаянно подпрыгивала на ухабах, тесное пространство кузова швыряло его из стороны в сторону, а всё тело ломило от тупой боли. Чуть ниже, у самых ног, неподвижно пластом лежал человек — это был Цзы Мо.

Сквозь ночь Сяо Тун вспомнил о вчерашнем нападении: тогда они с Цзы Мо отчаянно отбивались, но всё равно попали в плен, только в суматохе боя он и не заметил, что Цзы Мо тяжело ранен.

Он зарычал мычащим звуком и изо всех сил заерзал по полу.

Внутри повозки царил полумрак, но лицо Цзы Мо казалось мертвенно-бледным, брови даже в беспамятстве были сурово сдвинуты, а на губах алела тонкая полоска запекшейся крови.

Охваченный испугом и тревогой, Сяо Тун принялся суетливо шарить взглядом по его телу, с первого раза не разобравшись, куда именно пришлась рана, но в нос уже отчетливо бил тяжелый запах крови.

Терзаемый дурными предчувствиями, он придвинулся вплотную и принялся согревать Цзы Мо собственным теплом.

То ли этот способ подействовал, то ли Цзы Мо сам пришел в себя, но спустя еще полчаса тряски в повозке он наконец слабо зашевелился и очнулся.

Сяо Тун безмерно обрадовался и принялся мычанием выражать свою заботу.

Цзы Мо сперва растерянно огляделся, но быстро сообразил, в каком положении они оказались, и лицо его изменилось. Его руки тоже были связаны, однако рот оставался свободен.

— Молодой господин... тише, — голос Цзы Мо звучал хрипло, он явно сдерживал рвущийся наружу кашель.

Сяо Тун кивнул и вопросительно заглянул ему в глаза.

Цзы Мо прожил рядом с ним долгие годы, и они прекрасно понимали друг друга без слов. Уловив его тревогу, он хрипло выдохнул:

— Я в порядке... Плечо немного задело, пустяковая царапина. — На самом деле он принял на себя удар ладони, и куда опаснее были внутренние повреждения, но говорить об этом он не стал.

Сяо Тун наполовину поверил, наполовину усомнился.

Цзы Мо перевел тему:

— В этот раз князь всё спланировал безупречно, но где-то произошел сбой. Похоже, в самом поместье завелся предатель. Скорее всего, мы угодили в руки шпионов. Молодой господин, будь предельно осторожен, они наверняка попытаются использовать тебя как заложник, чтобы шантажировать князя. Мне пережали точки, и они были уверены, что до утра я не приду в себя. Сейчас у меня недостаточно сил, чтобы сразу пробить закупоренные каналы, и я могу не защитить молодого господина. Придерживайся правила отвечать неизменностью на любые перемены, главное для тебя — собственная безопасность.

Тревога Сяо Туна лишь усилилась, и он принялся беспорядочно мычать. Цзы Мо долго прислушивался, пока наконец не разобрал его слова:

— Не переживай ты так. Что за человек наш князь? Через какие только бури он не проходил, разве может он проиграть кучке ничтожеств? К тому же рядом с ним полно искусных телохранителей, с ним ничего не случится. А я... — Он глухо закашлялся, с трудом проглотив подступивший к горлу кровавый привкус, и тихо добавил: — Я всего лишь страж, моя жизнь ничего не стоит, молодому господину незачем обо мне беспокоиться.

Сяо Тун хотел было возразить, как вдруг лицо Цзы Мо напряглось:

— Кто-то идет. — С этими словами он торопливо смежил веки и завалился набок, притворяясь бесчувственным.

Эта повозка обладала отвратительной амортизацией, а дорога была сплошной ухабой, так что скрип колес не смолкал ни на секунду. Говорили они тихо, и снаружи никто ничего не услышал.

Дверца кузова резко распахнулась, и внутрь протиснулся человек.

Сяо Тун на миг замер, узнав в вошедшемГао Ху — главного телохранителя из отряда Цзяло Яо. Когда они вместе ехали в столицу, Сяо Тун сдружился с ним.

Узнав его, юноша невольно застыл в смеси изумления и подозрения.

Гао Ху окинул взглядом его, потом безвольно лежащего Цзы Мо, на мгновение умолк и произнес:

— Молодой господин Бай, вы, должно быть, удивлены. — С этими словами он развязал узелок на путах у его рта, достал из пазухи лепешку грубого помола и протянул: — Поешьте немного.

— Зачем ты это делаешь? — едва обретя дар речи, тут же с жаром выпалил Сяо Тун.

Гао Ху не ответил. Молча отломив кусок лепешки, он силой затолкал его в рот Сяо Туну и холодно бросил:

— Я знал, что вы спросите, так что лучше поговорим во время еды.

— ...Воды. Кхе-кхе... — Сяо Тун подавился так, что лицо его побагровело.

Только тогда Гао Ху спохватился, шлепнул себя по лбу и виновато рассмеялся:

— Вот дурная моя голова, совсем растерялся. — С этими словами он достал флягу и напоил Сяо Туна, держась при этом вполне вежливо.

Сделав жадный глоток, Сяо Тун уставился на него в упор:

— Говори!

— Не сердитесь, молодой господин, Гао Ху и сам бы не хотел поступать так.

Продолжая пихать ему лепешку, Гао Ху хмуро и неторопливо заговорил:

— Меня подобрал приемный отец, когда мне было десять лет, а всё, что было до того, я напрочь забыл. Тогда приемный отец проверил мое прошлое и решил, что я — сирота войны, после чего усыновил и оставил при князе. Кто же знал, что все те бумаги о моем происхождении — чистая фальшивка. На самом деле я подослан Государством Ся... В те годы детей вроде меня, прошедших специальную подготовку, напоенных снадобьем забвения и заброшенных в Государство Ци с вымышленной легендой, было немало. Мне просто повезло затесаться в поместье князя. Все эти годы я действительно ничего не помнил из прошлого и был предан князю всей душой. Но...

— К тебе вернулась память.

Гао Ху горько усмехнулся:

— Да, ко мне вернулась память. Всё, что было до того, встало на свои места.

Сяо Тун холодно бросил:

— И поэтому ты предал его?

Взгляд Гао Ху странно затуманился. Помолчав немного, он тихо проронил:

— Доброту и милость князя и приемного отца я, конечно, никогда не забуду. Но... я ведь не сирота. Мои родители, братья, вся моя родня — они живут в Государстве Ся.

Сяо Тун слегка вздрогнул, всё поняв.

Гао Ху запихнул в рот остатки лепешки и бесстрастно произнес:

— С древних времен невозможно хранить верность долгу и родине одновременно. Я не могу бросить свою семью и близких. Раньше я ничего не помнил — и ладно, но теперь, когда память вернулась... Какую бы благородную роль ни играли для меня князь и приемный отец, в конце концов, я — уроженец Государства Ся.

— ...Чего же вы добиваетесь?

Гао Ху пристально посмотрел на него, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал, замолчал и молча вылез из кузова.

— Чего они добиваются... — бормотал про себя Сяо Тун, чувствуя, как в груди поднимается недоброе предчувствие.

Лежащий в стороне Цзы Мо чуть приоткрыл глаза, и в их глубине блеснул холодный огонек.

Поначалу в отряде Гао Ху насчитывалось всего двое-трое людей, но после целой ночи пути они остановились на рассвете в небольшой деревушке, где соединились с другими лазутчиками. К моменту, когда они снова тронулись в путь, вокруг насчитывалось уже около десятка человек.

Сяо Туна по-прежнему держали под замком в повозке, и о численности преследователей он мог судить лишь по стуку копыт за бортом да редким обрывкам фраз.

Цзы Мо страдал от тяжелых внутренних ран и был не в силах сопротивляться. Попытавшись силой пробить заблокированные точки, он лишь изо рта выплехнул новую порцию крови, отчего состояние его только ухудшилось.

Сяо Тун остановил его:

— Даже если бы твоя циркуляция энергии сейчас работала безупречно, их слишком много, к тому же подготовка у них на высоте — нам всё равно не вырваться. Лучше побережем силы и посмотрим, что они затеют. К тому же я верю, что князь не из тех, кем можно помыкать, и, узнав о моем исчезновении, он непременно предпримет меры.

Он не знал, что Цзяло Яо носит под сердцем ребенка и его возможности ограничены. Цзы Мо-то об этом прекрасно ведал, но боялся волновать его еще больше, а потому изводился тоской в одиночку.

Они ехали еще целые сутки, стараясь держаться в стороне от ожиренных трактов и петляя по глухим тропам, где повозка еле плелась из-за бездорожья.

Гао Ху тревожился и несколько раз заводил с главарем разговоры о том, что надо бы прибавить шагу, иначе погоня князя их настигнет. Но похищение Сяо Туна затевалось в спешке, времени на подготовку не хватило, и предводитель тайных агентов Государства Ся тоже ничего поделать не мог, стараясь лишь по возможности уводить людей подальше от людных мест.

Видимо, сами небеса возмутились столь наглому поведению лазутчиков Ся на землях Ци, и на второй день путников настиг внезапный горный обвал, наглухо перекрывший им дорогу вперед.

— Как такое возможно? Зима на дворе, с чего бы горным кручам обрушиваться? Все дороги завалены, как нам отсюда выбраться?

Сяо Тун и Цзы Мо, запертые в повозке, смутно слышали доносившиеся снаружи голоса.

Сяо Тун стрельнул глазами на Цзы Мо, безмолвно вопрошая о происходящем. Тот лишь покачал головой, давая понять, что не знает, приложил ли к этому руку сам князь. В конце концов, они прятались в этой горной лощине едва ли пару дней, и успел ли князь так быстро выйти на их след — оставалось загадкой.

И всё же для глухой зимы подобные оползни были большой редкостью.

Группа агентов из Ся явно запаниковала. Оыскав в горах заброшенную летнюю охотничью хижину, они заперли в ней Сяо Туна и Цзы Мо под присмотром Гао Ху и еще одного человека, а сами бросились к завалам разбирать каменные обломки, чтобы как можно скорее убраться восвояси.

Гао Ху явно не горел желанием общаться с пленниками. Из четырех человек в хижине он устроился прямо у входа, на самом дальнем от них расстоянии.

Сяо Тун бросил взгляд на изможденного, тяжело дышащего Цзы Мо, покосился на оставшегося стражника из Ся и заговорил:

— Эй, послушай-ка! Ему и так плохо, а вы ему еще точки перекрыли — хотите в могилу свести? Разве нельзя хотя бы разблокировать циркуляцию, пусть останется веревка, всё равно он еле живой, да и мы заперты в горах — никуда не сбежим.

Тот негодяй зыркнул на него звериным взглядом и рявкнул:

— Заткнись!

Лицо Сяо Туна посуровело, и он холодно отрезал:

— Меня похитили вы. Но раз уж взяли в плен и до сих пор не прикончили, значит, я вам еще нужен. Советую вести себя со мной поучтивей, не то рассержусь — и впрямь язык себе откушу, покончу с собой.

Тот хмыкнул с издевкой:

— Пока я здесь, помереть тебе не удастся, как ни старайся.

Сяо Тун презрительно усмехнулся:

— Дождь идет по воле неба, девица идет замуж по воле судьбы. Захочет человек умереть — способ всегда найдется. Ты что, собираешься следить за мной двадцать четыре часа... тьфу, двенадцать шичэней в сутки?

Стражник ткнул пальцем в сторону Цзы Мо:

— Не верю, что ты захочешь умереть. Захочешь — я прикончу его.

Сяо Тун прекрасно знал толк в искусстве переговоров: хотя на душе у него кошки скребли, внешне он не выказал ни единой слабины и равнодушно бросил:

— Мы с ним едва знакомы, хочешь — убивай. Не говоря уж о том, что после травмы головы я вообще не помню, были ли у нас прежние дела. Даже если б и помнил, он ведь всего лишь слуга. Думаешь, я стану ломаться из-за какого-то слуги под твоими угрозами?

Тот на мгновение замялся, а затем оскалился:

— Тогда с какого перепугу ты просил за него и требовал снять блокаду точек? Говоришь, не знаком?

Сяо Тун с серьезным видом возразил:

— Это совсем другое дело. Оставь ты его точки перекрытыми, умри он у меня на глазах — моя совесть не вынесла бы, я бы возненавидел вас до глубины души и бог весть что учудил. А если он жив и здоров, и ты вздумаешь шантажировать им меня — ну, тогда я еще подумал бы. А насчет самоубийства минуту назад... ты оскорбил мое достоинство. Мужчине легче умереть, чем стерпеть позор, слыхивал о таком?

Тот от его тирады слегка опешил и раздраженно бросил:

— Заткни пасть! Следи лучше за собой!

Сяо Тун разозлился:

— Позови сюда вашего старшего! Не верю, что вы горбатились зря, похищая меня со всеми сложностями лишь для того, чтобы заставить меня замолчать. Если сейчас же не снимете с человека блокаду, объявляю голодовку. Всё равно помирать, а сносить твои унижения этот господин не намерен!

— Ты... — хотел было продолжить тот, но Гао Ху не выдержал от входа:

— Хватит, А-У, разблокируй ему точки, только веревки затяни потуже. Я здесь, никто не увернется.

Бормоча ругательства под нос, тот подошел и вернул подвижность телу Цзы Мо.

Сяо Тун тихонько осведомился:

— Цзы Мо, как ты себя чувствуешь?

Цзы Мо покачал головой, снова закашлялся и выплюнул сгусток крови.

Сяо Тун испугался, но Цзы Мо украдкой подмигнул ему, и на сердце у юноши немного отлегло.

Гао Ху подал голос:

— Поешьте немного. Холодина-то какая.

Хотя в хижине полыхал костер, стужа пробирала до костей, и тот головорез по имени А-У тоже начал мерзнуть. Услышав слова товарища, он вышел к повозке, притащил котелок и принялся стряпать прямо в помещении.

Сяо Тун, несмотря на теплую одежду, успел закоченеть до онемения в пальцах. Уловив запах вареной похлебки с мясом, он облизнулся:

— Как вкусно пахнет. Смотрите, накормите меня досыта.

А-У злобно зыркнул на него, собираясь обругать, но сдержался.

Сяо Тун качнулся назад, прислонился спиной к плечу Цзы Мо и непринужденно протянул:

— И чего вы, люди из Ся, такие бестолковые? Дорог нормальных не нашлось, поперлись в самую глушь, да еще под лавину угодили. И правда, небесные очи увидели ваши дурные замыслы и преподали урок.

Пока он болтал, пальцы его за спиной незаметно сунули Цзы Мо какой-то предмет. Поскольку руки у обоих были скручены за спиной, со стороны их движений было не разглядеть.

А-У взбеленился:

— Закрой рот!

Сяо Тун пропустил его слова мимо ушей и крикнул Гао Ху:

— Ху-цзы, соли не жалей, а то преснятина преснятиной, в рот не возьмешь.

Гао Ху бросил на него взгляд:

— Молодой господин Бай, сейчас не время привередничать.

Сяо Тун возмутился:

— Ты же всё еще зовешь меня молодым господином, значит, совесть у тебя не до конца чиста. Положи руку на сердце и вспомни, как мы с князем относились к тебе в поместье? Я ведь слова не сказал, что вы меня похитили, попросил лишь о нормальной еде — и то жалко?

Гао Ху горько усмехнулся:

— Ой, молодой господин, вы на время и место посмотрите. Мы тут в ловушке меж скал, даже если б я захотел тащить вам изысканные блюда, разве б вышло?

Сяо Тун недовольно проворчал:

— Подумаешь, попросил соли побольше, а развел тут демагогию.

Он продолжал докучать болтовней Гао Ху и А-У, не переставая работать пальцами за спиной. То, что он тайком сунул Цзы Мо, было обычным камнем, который он ловко подобрал с земли, когда вошел в хижину и притворился, будто подвернул ногу.

Камешек оказался небольшим, с острым краем, затаившимся в углу деревянной постройке. У Сяо Туна было отменное зрение, и едва переступив порог, он исподволь оглядел обстановку, заметив мелкий булыжник. Как раз в этот момент стоявший сзади А-У подтолкнул его, и он изобразил слабость в ногах, рухнув вперед и нащупав ладонью заветный камень.

Сначала он попытался сам перепилить острым краем тугую веревку на запястьях, но это оказалось невыполнимо. Веревки не только стянули на совесть, но и плетение было на редкость прочным, а завести руки за спину и как следует повозиться он физически не мог.

Тут он мысленно выругался на все те фильмы из прошлой жизни, что так бессовестно лгали: под таким углом, при мужской ширине плеч, выкрутить ладони в нужное положение было просто нереально.

Опасаясь, что вот-вот вернутся остальные лазутчики, разбивавшие завалы на дороге, он решил схитрить и передать камень Цзы Мо, чтобы тот освободил хотя бы себя. Цзы Мо обладал выдающимися боевыми навыками и отменной легкостью движений, и если отвлечь врагов, у него был шанс вырваться в одиночку.

Но Цзы Мо не понял его задумки — молча приняв камень, он принялся методично пилить собственную веревку.

Вскоре подоспел обед. Гао Ху кивнул А-У, чтобы тот покормил Сяо Туна, но тот тут же взвился:

— Без него обойдусь! Ху-цзы, давай-ка лучше ты меня покорми.

А-У презрительно фыркнул:

— Ишь чего захотел, больно надо перед тобой услуживать! — С этими словами он отвернулся и принялся уплетать еду за двоих.

Делать было нечего, Гао Ху взял миску с горячей кашей и подошел к Сяо Туну.

Тот расплылся в улыбке:

— Ху-цзы, сначала накорми досыта Цзы Мо, а потом меня.

Гао Ху нахмурился.

Сяо Тун добавил:

— Цзы Мо голодает уже сколько приемов пищи, неужто хочешь уморить его голодом? — И уставился на него недобрым взглядом.

На душе у Гао Ху шевельнулось чувство вины. Сяо Тун ладно, но Цзы Мо был его братом, с которым они росли бок о бок, и теперь, глядя, до чего тот докатился по его милости, он подсознательно избегал смотреть в его сторону. Однако услышав слова Сяо Туна, отступать было некуда, и он повернулся к Цзы Мо.

Цзы Мо презрительно фыркнул и демонстративно отвернулся с гордым видом.

Гао Ху тихо произнул:

— Цзы Мо, поешь каши.

Цзы Мо усмехнулся:

— Не заслужил!

Гао Ху почувствовал себя крайне неловко.

Сяо Тун поддакнул сбоку:

— Цзы Мо, брось ломать комедию. Ей-богу, ешь давай, пока никто не донимает, набей желудок. А то приволокут нас в Ся, еще неизвестно, какими пытками потчевать станут.

Цзы Мо понял его намек: в конце концов, его выпады против Гао Ху были лишь показухой. Теперь он с грозным видом уставился на обидчика и процедил:

— Благодарствую за хлопоты, господин Гао! — С этими словами он разинул рот, изображая птенца, ждущего корма.

Гао Ху с бесстрастным лицом уставился в миску, зачерпывая ложку за ложкой и покорно отправляя еду в рот Цзы Мо.

А-У наблюдал за этим со стороны с холодной ухмылкой, презрительно процедив сквозь зубы:

— Поганцы из Ци, потешьтесь напоследок, в Государстве Ся мы вам еще покажем!

Когда Цзы Мо поел, Гао Ху скормил еще одну миску Сяо Туну, и на том с обедом было покончено.

Стоило подкрепиться, как в теле прибавилось сил. Глаза Сяо Туна зашевелились быстрее, лихорадочно выстраивая планы побега.

Цзы Мо действовал проворно — он почти перетер веревку, остановился и бросил на Сяо Тун значительный взгляд, намереваясь освободить и его.

Сейчас разговаривать в открытую было нельзя, да и любые резкие движения привлекали внимание. Сяо Тун не мог растолковать ему свою идею бежать в одиночку и не тащить за собой балласт. Подумав секунду, он снова стрельнул глазами, призывая подождать.

Цзы Мо испугался упустить время: пока в хижине оставались лишь Гао Ху да этот А-У, приложив усилия, они имели реальный шанс вырваться. А-У хоть и дрался неплохо, но справиться с ним было можно; Гао Ху силен, но с учетом прошлых уз у Цзы Мо оставалась надежда удержать его. Стоит же остальным лазутчикам вернуться — и всякая надежда умрет.

И как бы он ни переглядывался с Сяо Туном, тот больше не обращал на него внимания.

Тем временем Цзяло Яо уже получил вести о том, что с Сяо Туном и Цзы Мо стряслась беда.

Цзы Хэ внес в комнату сверток, положил перед Цзяло Яо и с тревогой на лице доложил:

— Люди Цзы Ли прождали на условленной точке до рассвета, так никто и не появился. Тогда они прочесали чащу и нашли лишь две лошадиные туши да вот этот сверток.

Цзяло Яо принял сверток и развернул его. Внутри обнаружились вещи Сяо Туна: помимо смены одежды, там лежал небольшой сверток, тщательно замощенный промасленной тканью.

Развернув его, он тихо выдохнул:

— Ох...

То была старая записная книжка в одиночном переплете. С виду самая обычная, она была изготовлена из отборной плотной золотой бумаги высочайшего качества, а на полях красовалась крошечная императорская печать.

Цзяло Яо слишком хорошо знал такие блокноты. В детстве во время учебы в императорской академии наставники выдавали им точно такие же для конспектов, и у него самого парочка хранилась до сих пор. Хотя подобные тетради давно разошлись по всем школам Поднебесной, те, что изготавливались для императорской семьи, отличались особой утонченностью и прочностью.

Цзяло Яо раскрыл тетрадь, и сердце его слегка дрогнуло.

Такой незнакомый почерк, казалось, он уже где-то раньше видел. Похоже, это были письмена, изобретенные кем-то из высокородных предков, чтобы записывать то, о чем не следовало знать посторонним. Кроме того предка, этот почерк, пожалуй, никто не смог бы разобрать. Где Сяо Тун отыскал такое? И зачем носил с собой?

Цзяло Яо какое-то время ломал над этим голову, а затем бережно спрятал старую тетрадь и замер, рассеянно поглаживая лежавший на коленях узелок.

Цзы Хэ подождал немного и спросил: — Ванье, Цзы Ли уже повел людей в погоню, что нам делать дальше?

Цзяло Яо нахмурился: — Выяснили, кто это сделал?

У него рядом было всего-то несколько человек. Кто еще, кроме приближенных, мог узнать о вестях от Сяо Туна и перехватить его вместе с Цзы Мо?

Цзы Хэ понизил голос: — Гао Ху пропал. Исчез еще позапрошлой ночью.

Цзяло Яо холодно хмыкнул: — Видимо, те, кто не нашей крови, непременно замышляют недоброе. Это я был наивен. Случившееся стало для меня уроком, только вот цена этого урока оказалась слишком высока.

— Ванье, вы подозревали его с самого начала?

Цзяло Яо прикрыл глаза и произнес: — Помнишь ли ты события трехлетней давности в Лянчжоу? Я ведь приказал Гао Ху передать весть моему дяде в Силян, но люди Государства Ся почему-то подготовились заранее. После того случая у меня закрались сомнения, но я все думал о Цинтун да еще и отошел от государственных дел, так что перестал следить за этим... Эх, я и впрямь постарел, устал и докатился до такого слабоумия.

Он коснулся рукой лба, вид у него был уставший и опустошенный, а в самом сердце пустило глубокие корни чувство глухой усталости.

Цзы Хэ поспешно произнес: — Ванье здесь ни при чем. Я знаю, что вы не стали расследовать дальше лишь потому, что он был приемным сыном главного евнуха Гао, и хотели дать ему еще шанс...

Цзяло Яо взмахнул рукой, прерывая его: — Я вовсе не так добр, просто... Эх, ладно, не будем об этом. Теперь, когда Цинтун похитили, ее наверняка увезут в Государство Ся. Прикажи Цзы Ли следовать в погоню как можно быстрее, он непременно должен отыскать ее, а что до тех, кто остался со мной...

Он вдруг холодно усмехнулся, в глубинах его глаз мелькнул странный ледяной и безжалостный блеск, и он медленно, слово за словом, произнес: — Тщательно всё проверьте. Похоже, я слишком надолго отпустил бразды правления, и все они позабыли мой нрав.

Цзы Хэ понял, что ванье замышляет убийство, его лицо посуровело, и он поспешил удалиться.

Дождавшись, пока тот уйдет, Цзяло Яо протянул руку и ласково погладил вещи Сяо Туна, тихо вздохнув.

Цинтун, Цинтун... Почему быть вместе для нас всегда так трудно? Неужели небеса и вправду так ненавидят меня?

Он посидел неподвижно какое-то время, но вдруг его лицо постепенно обрело решимость.

Как бы то ни было, он твердо решил увезти Цинтун, и никто не сможет его остановить! А иначе — встретится бог, убью бога, встретится демон, убью демона!

В этот самый момент Цзяло Юй, находившийся далеко в столице, вдруг вздрогнул, глядя на хмурое небо за окном, и пробормотал: — Снова пойдет снег? С чего это вдруг так похолодало?

Один из тайных стражей спецподразделения, ведавших самыми разными вестями, поспешно доложил: — Ваше Величество, бывший Регент Князь Цзин внезапно поднял две тысячи воинов из спецотряда, его местонахождение неизвестно.

Цзяло Юй вздрогнул, и зажатый в руке мемориал выскользнул на стол.

Дядя, что ты задумал?

http://bllate.org/book/24567/2883109

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь