Готовый перевод Rivals Always Want to Conquer Me / Мои соперники в любви одержимы мной: Глава 11

Десятая глава: Наследник наносит ответный удар: попаданка в борьбе за власть во внутренних покоях (9)

— Батюшка-управляющий, если так пойдет и дальше, нам будет не перед кем держать ответ перед Седьмым принцем.

Старый управляющий протянул Су Ицзинь бухгалтерские книги. Цифры на страницах были до того удручающими, что от них веяло холодом.

— Занимайся своими делами, а в остальное не лешись, у меня свои методы!

Су Ицзинь прогнала старого управляющего, даже не заметив насмешки в его глазах.

В кабинете Поместья князя Су Седьмой принц выслушал доклад своего человека, холодно фыркнул и приказал:

— Отозвать наших людей! Такая дрянь нам даром не нужна!

Прислужник ответил и удалился. Седьмой принц взял отложенную в сторону кисть и продолжил дописывать прерванную картину.

На белоснежном тонком шелке тонкими линиями был выписан юноша с прекрасной, ослепительной внешностью и благородной осанкой, подобной нефриту. Он стоял под персиковым деревом, слегка приподняв голову и глядя на опадающие лепестки, и на его лице цвела довольная улыбка.

— Цзинсин… — Седьмой принц погладил лицо изображенного на холсте человека и безумно прошептал: — И ты, и я — мы оба вскоре полностью уничтожим тех, кого так ненавидим!

Верно, Чайный дом Вэньхуэй на Восточной улице Дуньшунь принадлежал Седьмому принцу.

Башня Ста Школ Су Ицзинь подсказала ему одну мысль: вместо того чтобы тратить силы на привлечение людей на свою сторону, лучше влиять на них незаметно, исподволь.

Чайный дом Вэньхуэй открылся всего месяц назад, но благодаря густой и чистой атмосфере учености туда зачастили сыновья из многих знатных и именитых семей. Сейчас уже намечалась тенденция к тому, что это заведение станет флюгером, определяющим мысли и речи столичных ученых мужей. К тому же место для тренировки войск во внутренних дворах было почти готово — оставалось лишь дождаться изготовления огнестрельного оружия.

Теперь от Су Ицзинь не было никакой пользы, и следующим шагом станет поиск повода, чтобы вырвать сорняки с корнем.

Подумав об этом, Седьмой принц развернул другой лист бумаги для каллиграфии, щедро набрал туши и вывел на нем крупный иероглиф: «Убить».

В мгновение ока наступил Праздник Середины осени. Су Ицзинь в одиночестве стояла перед письменным столом и предавалась задумчивости. После того как Башня Ста Школ утратила свое влияние, ее положение в сердце Седьмого принца упало ниже некуда. Прошло уже более двух месяцев с тех пор, как они побывали на банкете в Резиденции генерала, но Седьмой принц не приходил к ней ни разу.

Тихо пробормотав стихотворение о грусти осенней поры, Су Ицзинь посмотрела в окно и вздохнула.

Кто бы мог подумать, что Башня Ста Школ, где прежде толпились толпы посетителей и кипела жизнь, однажды докатится до такого запустения — был слышен даже тихий звук, с которым мягкий кончик кисти скользил по бумаге.

Женщина в розовых шелковых одеждах вышла из глубины комнаты и любовно обняла Су Ицзинь за плечи.

— Ицзинь, не переживай, мы сделаем все возможное.

Голос женщины звучал подобно звону нефритовых колокольчиков или каплям росы на лепестках лотоса — стоило ей произнести всего пару фраз, как у любого могли растаять кости.

— Спасибо тебе, Жаньде. Я прекрасно знаю, что ты не любишь высовываться на людях, и все же заставляю тебя помогать мне.

Су Ицзинь взяла ее за руку, брови девушки были полны тревоги, однако на душе отчего-то стало весьма спокойно.

По ее мнению, Ся Жаньде была всего лишь певичкой, и не было никакой разницы, где именно ей петь. К тому же Су Ицзинь прежде оказала ей услугу, и раз теперь выдался случай применить ее таланты, стесняться было нечего.

— Ничего страшного, ради тебя я должна сделать все, что угодно.

Ся Жаньде покачала головой, протянула руку, чтобы аккуратно заправить выбившиеся у Су Ицзинь со лба пряди волос, и утешила ее:

— Всё наладится.

— Угу.

Су Ицзинь согласно кивнула, а в ее глазах вспыхнул свет уверенности в себе.

В Праздник Середины осени она непременно произведет фурор и полностью перевернет игру. Она заставит этих падких до фальшивой славы старых книжников узнать, что такое средства вершить судьбы одним движением руки.

Эпоха мужского превосходства осталась позади, теперь настал звездный час Су Ицзинь!

А стоящая рядом Ся Жаньде вовремя изобразила на лице выражение искреннего восхищения, хотя в глубине ее зрачков мелькнула вспышка жгучей ненависти.

В ночь Середины осени лунный свет лился ясным потоком, а Серебряная Река безмолвствовала.

На крыше долгое время пребывавшей в запустении Башни Ста Школ внезапно раздался грохот. Столичные жители, гулявшие и любовавшиеся луной, дружно задрали головы в ту сторону.

Стоило им взглянуть, как оказалось, что верхний этаж Башни Ста Школ полностью преобразился: окружающие стены были целиком разобраны, осталась лишь дюжина несущих колонн. По четырем углам павильона стояли огромные барабаны, на обтяжках которых были изображены четыре искусства: цинь, ци, каллиграфия и живопись.

Четыре медных изваяния с высоко поднятыми руками застыли посреди зала, поддерживая круглый стеклянный диск диаметром около полуметра. В сиянии лунного света он казался еще более таинственным и манящим.

Столь дивное зрелище заставило прохожих остановиться — всем не терпелось узнать, что же здесь произойдет.

— Хозяин, как думаете, что задумала барышня?

В отдельном кабинете напротив, в ресторане «Фуюнь», Хуа Сун наливал вино для Ли Си и попутно задавал вопросы.

— Разумеется, то, что поможет ей возродиться.

— Тогда нам стоит помешать ей? Если ей и впрямь удастся добиться своего, то всё, что мы сделали до этого…

Тон Хуа Сун был крайне взволнован.

— Не нужно, — неторопливо утешил его Ли Си. — Кое-кто волнуется куда сильнее нас.

Не успел Ли Си договорить, как из здания напротив донеслись звуки циня и гуслей. Вглядевшись, он увидел четырех ослепительно прекрасных девушек, которые словно с неба упали и плавно опустились на барабаны.

Зазвучала музыка, начался танец.

Все четыре танцовщицы были облачены в полупрозрачные шелковые одежды, а на их конечностях позвякивали серебряные бубенцы. В сопровождении стремительных движений и глухого стука барабанов весь танец казался необычайно ритмичным и пластичным.

Но больше всего воображение будоражили их наряды. Верх представлял собой тугой с нагрудником фартук-дудочку, обнажавший гладкие плечи и белоснежную тонкую талию. Низ же составляли свободные шаровары-шаровары, небрежно свисавшие на бедрах так, что казалось, будто они вот-вот упадут; а полупрозрачный тонкий шелковй материал делал их стройные ноги полуявными-полускрытыми.

Столь соблазнительные позы и этот раскованный, манящий танец погрузили всю столицу в пиршество плотских утех и страстей.

Ли Си прищурился, размышляя про себя. Похоже, ради своего возрождения эта Су Ицзинь исчерпала все мыслимые хитрости, только жаль, что ее замыслы все еще слишком примитивны.

Это Великое Чжоу.

Скромность, следование долгу, учтивость и сдержанность — вот кодекс, которому следуют благородные мужи. Что же до женщин, то к их добродетелям предъявлялись поистине суровые требования.

После банкета в Резиденции генерала Су Ицзинь уже заслужила репутацию высокомерной и самонадеянной особы, пренебрегающей женской честью. И сколько бы великолепной и несравненной она ни делала постановку этого танца, ей было не вернуть ни впечатление распутной и падшей женщины, сложившееся у людей, ни тем более погубленную репутацию самой Башни Ста Школ.

Буйная музыка постепенно стихала. Женщина в алых одеждах с лютней в руках словно из ниоткуда появилась прямо посреди нефритового диска. Ее аура была холодной и отрешенной, подобно недосягаемой небожительнице, но при этом она затерялась в столь преисполненном сладострастия месте. Уголки ее глаз и брови были тронуты манящим румянцем, заставляя сердца людей трепетать от вожделения.

Девушка слегка опустила голову, перебирая струны лютней, и нежным, чарующим голосом затянула скорбную песню «С бокалом вина вопрошаю луну». Четыре танцовщицы на барабанах тем временем замерли на мгновение и, подстраиваясь под пение, сменили танец на танец небесных апсар.

Тончайшие белые шелковые полотна рухнули с крыши верхнего этажа, постепенно скрывая изящные силуэты внутри. По мере того как шелк разворачивался, на нем то тут, то там вышивали поражающие воображение поэтические строки, являя их взорам толпы.

В этот самый момент внутри башни вспыхнул яркий свет, озарив верхний этаж так ярко, что стало светло как днем. Изящные силуэты танцовщиц и певиц отражались на белых шелковых завесах, придавая стихам еще более чувственное и страстное звучание.

Столь диковинный и искусный трюк Су Ицзинь привел толпу в изумление, и люди невольно повалили внутрь башни, желая рассмотреть всё вблизи. В мгновение ока Башня Ста Школ вновь обрела былую пышность и процветание.

Глядя на завороженные, безумные лица людей внутри башни, Су Ицзинь самодовольно улыбнулась. А когда она заметила Седьмого принца, на ее лице промелькнуло еще больше смущения.

— Ваше Высочество! — она сама вышла ему навстречу и с нежностью и мягкостью повела Седьмого принца в отдельный кабинет на третьем этаже.

Одурманенный Седьмой принц послушно последовал за Су Ицзинь, в его голове было совершенно пусто. Ему казалось, что сегодня от нее исходит какой-то особенно манящий и дурманящий аромат, разжигающий в нем пламя вожделения.

Не прошло и времени выкуривания одной чашки чаю, как из комнаты донеслись нежные, до боли сладострастные стоны женщины и хризкий, полный вожделения рык мужчины. Легкий дух плотских утех смешался с густым ароматом страсти, создавая картину невероятно живую и чувственную.

— Наследный княжич, от Ся Жаньде передали, что все уже сделано.

— М-м.

Ли Си кивнул, глядя на женщину, которая на террасе напротив все еще продолжала тихо напевать на нефритовом диске, и со вздохом произнес:

— Тоже горькая судьба... Если тот мужчина все еще ждет ее, пусть твой старший брат выкупит ее контракт!

— Слушаюсь.

Хуа Сун кивнул и молча вышел.

Ся Жаньде изначально была обычной певичкой в Павильоне Чуньси. По правилам заведения, отслужив десять лет пением, она могла быть выкуплена членами семьи. К тому моменту Ся Жаньде уже отдала сердце молодому слуге, который годами сопровождал ее, и они даже накопили серебро на выкуп, дожидаясь лишь назначенного срока, чтобы обрести свободу для себя и возлюбленного. Однако накануне дня, когда она должна была покинуть павильон, ее случайно встретила Су Ицзинь. Та заявила, что у певицы есть задатки покорить весь мир, при помощи поэмы о весеннем банкете вытолкнула ее на суд людей, в одночасье сделав знаменитой и превратив в главную певицу столицы.

Хозяйка Павильона Чуньси, заприметив это, прибегнула к подлым уловкам и насильно удержала девушку в стенах заведения, взвинтив цену выкупа в сотки раз. Бедная Ся Жаньде была вынуждена сперва выкупить своего возлюбленного, а сама осталась в одиночестве коротать дни в борделе. Су Ицзинь же, напротив, в своем самодовольстве искренне верила, что это она изменила судьбу Ся Жаньде, и при каждом удобном случае выставляла себя ее спасительницей. Ся Жаньде знала, что та — племянница князя Цзинь, и не смела бунтовать. И лишь когда люди Ли Си разыскали ее, она пала на колени и со слезами призналась, что возненавидела Су Ицзинь до мозга костей.

Вспомнив о Ся Жаньде, Ли Си невольно проникся долей сочувствия к этой несчастной женщине. Осушив последний бокал вина, он поднялся и покинул отдельный кабинет.

Наконец-то сеть можно затягивать!

Вскоре после ухода Ли Си Нинский гун привел с собой Наследного принца. Заметив оставшиеся у окна на столике недопитые кувшины с вином и объедки, его лицо помрачнело, и он тут же велел позвать управляющего с расспросами.

— Как вы все организуете?! Раз уж заведение забронировали для нас, почему сюда пустили посторонних гостей? Если бы вы оскорбили Его Высочество Наследного принца, у тебя нашлось бы десять голов, чтобы расплатиться? Собачий ты раб!

— Это... — управляющий тут же рухнул на колени, принявшись ожесточенно бить лбом о пол и вымаливать прощение, а заодно сбивчиво оправдываться: — Сегодня народу много, а та Башня Ста Школ напротив снова распевает непотребные и развратные песни, оттого и наши мальчишки-поломои сбились с толку. Я виновен, пусть уважаемые господа накажут меня!

— Хватит, пусть будет здесь. Прикажите все вычистить, сироте не пристало устраивать из-за пустяков такую суету, я зашел лишь посидеть и проветриться, — Наследный принц прервал Нинского гуна, намеревавшегося продолжить допрос с пристрастием, и уселся в плеттеное кресло неподалеку.

— Слушаюсь, — ответил Нинский гун и велел управляющему в мгновение ока навести порядок на столе.

Прислужник Наследного принца тоже шагнул вперед, чтобы помочь. Не прошло и времени выкуривания одной чашки чаю, как кабинет преобразился, а на столах появились свежие яства и вино.

Заметив, что настроение у Наследного принца неплохое, Нинский гун тоже немного расслабился. Вызвав управляющего за дверь, он строго допытывался:

— Что вообще происходит?

Старый управляющий был донельзя растерян и, указывая на табличку с названием кабинета, пролепетал:

— Ваша милость, ваш покорный слуга сам толком ничего не понимает. Это Муцзинге, а вовсе не Линьюаньгэ, где обычно изволит отдыхать Его Высочество Наследный принц... Похоже, оба кабинета расположены слишком близко друг к другу, вот кто-то спросонья или с пьяных глаз и перепутал двери.

— ... — Нинский гун бросил взгляд на дощечку над входом, устало взмахнул рукой, приказывая управляющему убираться с глаз долой, а про себя подумал: не иначе как та Су Ицзинь навлекла дурной знак, превратив приличный чайный дом в блудливый бордель, раз уж даже они потеряли бдительность и перепутали комнаты.

В этот момент подошел один из слуг и доложил, что у винного прибора, которым только что пользовался наследник Поместья удельного князя Ци, не хватает одной чашки.

Нинский гун раздраженно оборвал его:

— Наследный княжич Поместья удельного князя Ци еще юн, горяч, мог со зла или сгоряча и разбить что-нибудь по недосмотру. Стоит ли поднимать из-за этого такой шум? Живо ступай назад, твоя главная обязанность — как следует услужить тому господину внутри!

А тем временем в кабинете прислужник, прислуживавший подле Наследного принца, покрылся градом холодного пота. Он во все глаза уставился на чашку в руке Наследного принца, словно желая что-то сказать, но не смея раскрыть рта.

Заметив его неестественное поведение, Наследный принц приподнял голову и окинул его насмешливым взглядом.

Мощное давление заставило слугу помимо воли опуститься на колени, он не смел даже вздохнуть, пока Наследный принц не бросил небрежно:

— Ступай, твоя помощь здесь не нужна.

Лишь тогда тот поспешно забил челом и выкатился вон. А то, о чем он только что хотел предупредить, вылетело у него из головы начисто.

Прислушиваясь к доносившемуся из Башни Ста Школ пению, Наследный принц с интересом прищурился. Бесконечные ухищрения Ли Си казались ему весьма занятными, и он сам не заметил, как в нем пробудился совершенно особый интерес к этому юноше.

Тонкие пальцы скользнули по белому нефритовому ободку чашки, это мягкое движение походило на ласку любовника — одновременно опасную и двусмысленную. Наследный принц тихо отдал приказ скрывавшемуся в тени личному стражу:

— Как только минует эта ночь, разберитесь с Ся Жаньде.

— Слушаюсь.

Тонкая тень материализовалась и исчезла.

Убедившись, что страж удалился, Наследный принц вновь погрузился в раздумья.

Пусть методы Ли Си и неплохи, но характеру его всё еще недостает безжалостности.

У шлюх нет сердца, у актеров — совести. Нравственность Су Ицзинь не выдерживает критики, да и эта Ся Жаньде — не лучше. Стоило той лишь выдумать жалкую историю о своей горькой судьбе, как она тут же вызвала у Ли Си сочувствие. Бедняга и не подозревает, что так называемый нежный возлюбленный скончался в заброшенном храме на окраине столицы на следующий же день после того, как она выкупила его контракт. Что же до ненависти Ся Жаньде к Су Ицзинь, так она продиктована лишь тем, что та разрушила ее мечту о честной жизни.

Наследный принц погрузился в раздумья и беззвучно вздохнул. Как же легко этого ребенка удается обмануть какой-то женщине, право слово, хлопот с ним не оберешься. Вспомнив же поданную ранее князем Цзинь петицию с прошением к Императору даровать Ли Си брак по высочайшему повелению, он ощутил во рту неприятную кислинку.

Фыркнув, Наследный принц помрачнел, в его взгляде мелькнула холодная суровость. Он решил, что, как только вернется во дворец, тут же придумает способ завернуть эту бумагу. Столь важная позиция супруги наследника Поместья удельного князя Ци требовала тщательного взвешивания и неторопливого поиска достойной партии.

На следующий день, проснувшись, Седьмой принц ощутил слабость внизу живота, пустоту в теле и ватные ноги. Окинув взглядом сладко спавшую рядом Су Ицзинь, он вмиг осознал, что произошло минувшей ночью.

Спутанные воспоминания и телесное недомогание подсказывали ему, что он, скорее всего, стал жертвой хитроумного плана Су Ицзинь. В гневе он протянул руку, желая в ту же секунду сжать шею Су Ицзинь и прикончить мерзавку собственными руками. И все же, вспомнив о еще не до конца созданном огнестрельном оружии, он сглотнул подступившую ярость и вновь нацепил маску нежности и ласки, продолжив разыгрывать фарс с Су Ицзинь.

В то же самое время пошлые слухи о том, что в ночь Середины осени в Башню Ста Школ танцевали обнаженными четыре девицы, оскорбляя общественную мораль, докатились до задних покоев императорского гарема. Император, услышав об этом от императрицы, счел дело подозрительным и тайком послал людей разобраться — распутав клубок до конца, они неожиданно вышли на Седьмого принца и стоявший за его спиной Чайный дом Вэньхуэй.

Узрев представленный личным стражем свиток с критикой его собственной политической линии, Император в ярости смел с драгоценного стола абсолютно все, а заодно отдал приказ опечатать Башню Ста Школ.

Что же до Чайного дома Вэньхуэй, он решил пока оставить его в покое, дабы воочию посмотреть, какие еще безумства способен выкинуть этот притворяющийся почтительным и сыновне преданным отпрыск.

Тем временем Вдовствующая императрица тоже переслала в Поместье удельного князя Ци деревянную линейку для наказаний и трактат «Обитель добродетели», дабы выказать свое недовольство Су Ицзинь. Бедная девица едва успела испить чашу близости с венценосной особой, как люди, присланные князем Цзинь, силой уволокли ее обратно и заперли в павильоне Чжуюэ под домашним арестом.

За весь срок ее заключения Седьмой принц не навестил ее ни разу, что поселило в ее душе червячка глубокой тревоги. Особенно когда до нее дошли вести о смерти Ся Жаньде — это напугало ее еще сильнее, заставив бояться, что ее постигнет та же участь.

День за днем ожидания наконец заставили Су Ицзинь осознать, насколько шатко ее положение в сердце Седьмого принца. Ради спасения собственной шкуры она напрягла все извилины и преподнесла Седьмому принцу чертежи создания тяжелых пушек.

Только на сей раз она не стала отдавать всё целиком, оставив часть у себя. В то же время в письме она слезно умоляла Седьмого принца защитить и спасти ее.

Получив чертежи, Седьмой принц сперва был ошеломлен чудовищной разрушительной мощью пушек, а затем воспылал праведным гневом из-за угроз и шантажа, сквозивших в каждой строчке Су Ицзинь.

Кое-как подавив рвущееся наружу пламя ярости, Седьмой принц, с одной стороны, приказал людям отыскать способ доработать и дополнить чертежи, а с другой — велел оседлать коня, намереваясь лично нанести визит в Поместье удельного князя Ци.

А в самом Поместье удельного князя Ци Су Ицзинь к тому моменту уже собрала вещи и в тишине ожидала прибытия Седьмого принца. Она была уверена: при присущих Седьмому принцу жадности и амбициях он не упустит возможности завладеть полными чертежами, даже если его используют. Глядя на собственные белые, словно нефрит, пальцы, Су Ицзинь уронила слезу: с каких это пор ей тоже пришлось прибегать к расчетам и интригам, чтобы получить желаемое?

Неизвестно, о чем Седьмой принц толковал с князем Цзинь, но ограничения с Су Ицзинь в конце концов сняли, однако она навсегда порвала любые связи с кланом Ци. Седьмой принц распорядился посадить ее в скромный паланкин и отправить в захудалый дом на отшибе.

Перед самым отъездом из Поместья удельного князя Ци Седьмой принц заметил равнодушного с виду Ли Си и было собрался подойти поприветствовать его, как тот почтительно опустился на колени в поклоне издали, а затем развернулся и ушел.

— Ваше Высочество, мальчишка груб и неотесан, прошу вас простить его. Позже я непременно сурово накажу его, — князь Цзинь поспешно рухнул на колени, вымаливая прощение за племянника.

— Пустяки, — покачал головой Седьмой принц. — В конце концов, это я виноват перед его старшей сестрой, ему тяжело это переносить. Ладно, у меня дела, я пойду.

Сказав это, Седьмой принц со свитой покинул резиденцию.

Князь Цзинь растерялся от столь странной перемены в его поведении, но подоспевший слуга шепнул ему на ухо:

— Князь, этот господин падок на нежную красоту, не слишком ли наш наследник выделяется среди прочих?

По спине князя Цзинь пробежал холодок, а ступни пронзила ледяная боль. Припомнив чересчур нежные знаки внимания, что Седьмой принц выказывал Ли Си, он хриплым голосом отдал приказ:

— Внутрь усадьбы! Живо к матушке!

Пока князь Цзинь предавался мрачным думам, Седьмой принц уже прибыл в тот уединенный дворик, куда поселили Су Ицзинь.

— Отныне живи здесь тихо и мирно, я буду навещать тебя по мере возможности. Что до твоего статуса, не беспокойся: как только буря утихнет, я сам введу тебя в поместье!

Бросив эти холодные слова, Седьмой принц развернулся и ушел.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — покорно отозвалась Су Ицзинь, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру.

Былая нежность рассеялась дымом. Тот мягкий мужчина, что некогда прижимал ее к груди и лелеял, в какой-то момент превратился в бессердечного негодяя со стальным сердцем. Наблюдая за надменной спиной Седьмого принца, Су Ицзинь постепенно остыла к нему душой.

После отъезда Су Ицзинь Поместье князя Су и Поместье удельного князя Ци вновь погрузились в изначальное спокойствие.

Месяц спустя Цзинь Юэжу разрешилась от бремени мальчиком — кругленьким и белым, словно снежный ком, донельзя полюбившимся Вдовствующей императрице. По случаю праздника полной луны она лично пожаловала на торжество в честь младенца, а Император даже даровал ему личное имя, заявив, что в мальчике живет дух древних предков.

Позиция Императора и Вдовствующей императрицы оставалась донельзя туманной, зато лагерь Наследного принца хранил гробовое молчание, методично выполняя положенное и не давая ни единого повода придраться. Напротив, чиновники из окружения Седьмого принца, проявив излишнее усердие, так или иначе угодили в опалу или под взыскания.

А обитавшая в загородном поместье Су Ицзинь тем временем извелась от беспокойства. Узнав, что рожденный Цзинь Юэжу сын едва перешагнул рубеж первой луны, как был в обход правил возведен в ранг наследника, она почувствовала, как чувство опасности в ее груди возрастает в геометрической прогрессии.

Раз уж дошло до такого, она отчетливо поняла: Седьмой принц использовал ее. Но отступать было некуда, репутация загублена, и даже вздумай она бежать, путь лежал лишь прочь из столицы, в какую-нибудь глушь, где можно было влачить жалкое существование до конца дней.

Су Ицзинь не желала мириться с этим. Она мнила себя одаренной несметными талантами, обладательницей несравненной красоты, не говоря уже о пространстве с духовным источником — ей было суждено стоять на возвышении, купаясь в лучах славы и обожания. Как могла она снести бесславие и посредственность серой жизни?

Потирая зажатые в руках недорисованные чертежи, Су Ицзинь приняла в душе опасное решение. Улучив момент, когда следившие за ней служанки потеряли бдительность, она наскоро черкнула послание и подкупила привратника, чтобы тот переправил его на волю.

Она отчетливо уяснила: женщина живет не одной лишь любовью. Подобно героиням романов о борьбе во внутренних покоях, лишь пройдя через страшные удары судьбы и возродившись из пепла, можно пробить себе дорогу к собственному небу. Мужчины же — всего лишь средство уталить похоть.

Бросив взгляд на мрачный, зябкий дворик, она утешала себя мыслью: «Небо посылает великие замыслы на человека...» Всё это — лишь испытания, уготованные ей небесами, стоит лишь перетерпеть, и взлет к баснословному богатству и славе не заставит себя ждать.

Седьмому принцу же было вовсе не до забот о метаниях Су Ицзинь. Меж ним и Ли Си пролегла какая-то невидимая стена. Юноша, прежде любивший льнуть к нему с медовой улыбкой, казалось, повзрослел за одну ночь. Всякий раз, вспоминая почтительное равнодушие во взгляде Ли Си, его сердце пронзала судорожная боль. Холод, проникавший до мозга костей, заставлял его мерзнуть даже в натопленной по-весеннему комнате.

Забавляясь с внуком Вдовствующей императрицы, которого родила Цзинь Юэжу, Седьмой принц самую малость смягчил свое мрачное чело. И хотя в чертах лица младенца проступали его собственные черты, куда больше тот походил на Цзинь Юэжу, или, вернее сказать, на Ли Си. Особенно эти черно-белые кошачьи глазенки — вылитый Ли Си.

Отупев от созерцания малыша на руках, Седьмой принц оттаял лицом. В этот момент слуга за дверью доложил, что прибыл наследник Поместья удельного князя Ци, а главная супруга прислала служанку забрать юного господина обратно.

Седьмой принц кивнул и лично отнес ребенка в павильон Даньси. Ли Си удивился, увидев его, но внутри остался абсолютно равнодушен — посидев для виду пару минут, он сослался на дела и собрался уходить. Седьмой принц поспешил проводить его, а дойдя до ворот Поместья князя Су, словно под воздействием злых чар уселся вместе с Ли Си в одну повозку.

Глядя на недоуменное выражение лица Ли Си, Седьмой принц и сам не знал, что сказать. Атмосфера в экипаже мгновенно оледенела, Ли Си прислонился к стенке, глядя в окно, а прикрытые веки скрывали ледяной блеск в глазах.

Седьмой принц всматривался в его профиль, испытывая бурю смешанных чувств. Он вдруг понял, что даже просто вот так смотреть на Ли Си — уже огромное счастье, и в голове мелькнула безумная мысль: до самого конца их дней, пока оба не поседеют, сопровождать его вот так всю жизнь.

Седьмой принц вновь ощутил трепет в груди, но то, что объектом этого чувства был юноша, да еще и младший брат его собственной жены, казалось ему делом крайне щекотливым. И все же, вспомнив, что в будущем он непременно унаследует трон, он воспрянул духом — мол, для него найдется выход. Раз уж поднебесная принадлежит ему целиком, что говорить о каком-то там наследнике удельного князя?

Подобные фантазии заставляли кровь Седьмого принца закипать, ему так и хотелось тотчас заключить юношу в объятия и зацеловать. Но ради приличий их нынешнего положения он сдержался.

У врат Поместья удельного князя Ци Седьмой принц не стерпел и окликнул Ли Си, собиравшегося переступить порог. Помолчав добрую минуту, он сдавленно выдавил:

— Цзинсин, ты... затаил на меня обиду?

Ли Си пристально посмотрел на него и медленно покачал головой.

В глазах Седьмого принца вспыхнул огонь воодушевления. Он протянул руку, притянул Ли Си к себе и радостно произнес:

— Спасибо тебе, Цзинсин, я знал, что ты поймешь!

Ли Си холодно оттолкнул его и почтительно поклонился:

— Прошу Ваше Высочество знать свое место. Цзинсин всего лишь слуга-подданный, с какой стати мне держать обиду на Вас? А что до понимания...

Ли Си поднял голову и нарочито процедил сквозь зубы, вложив в голос ярость:

— Даже старшая сестра смогла понять, так почему же я должен быть недоволен? В конце концов, вы мне никто!

Произнеся это, Ли Си вновь отвесил придворный поклон, развернулся и скрылся в глубине княжеской резиденции, оставив Седьмого принца в одиночестве стоять перед закрытыми воротами.

Глядя на его холодный и решительный вид, Седьмой принц чувствовал такую боль, будто из его груди заживо вырывали сердце. Он изначально полагал, что Ли Си лишь разочаровался в нем из-за истории с Су Ицзинь, поэтому и ведет себя так отстраненно, но он никак не ожидал, что тот из-за этого возненавидит его. Горло обожгло сладковатым теплом, и Седьмой принц едва не выплюнул кровь.

В то же время Наследный принц просматривал донесение тайных стражей, и уголки его губ изогнулись в недоброй усмешке.

И надо же было додуматься возлагать виды на этого лисенка по имени Ли Си. Похоже, у этого его седьмого братца и вправду совсем нет мозгов.

Отложив бумаги и примостившись на кушетке у окна, Наследный принц поймал себя на том, что в его глазах загорался огомок непреклонной решимости завладеть желаемым. Что же поделать, этого невероятно красивого и ослепительного мальчишку ему тоже захотелось заполучить!

http://bllate.org/book/24565/2882826