Готовый перевод My Ancestors Had Zero / Наследие предков: Мастер метафизики наводит порядок: Глава 14

Хуан Чжан явно не ожидал, что кто-то так просто раскроет его личность.

Впрочем, он ничуть не смутился, повернулся к Шэнь Цяньхэ и произнес:

— Ну и что с того, что я хорек? Сейчас межвидовая любовь в тренде. У меня вон какой пушистый и красивый хвост! К тому же, у меня отличные условия: лицом вышел, при деньгах, на счету миллиарды, а недвижимости под сотню. Не хочешь подумать?

Шэнь Цяньхэ с содроганием взглянул на Хуан Чжана, затем перевел взгляд на Хэ Сяо, чье выражение лица было еще более красноречивым, и не выдержал:

— Послушай, а у вас в Ассоциации Небесных Мастеров что, одни закоренелые холостяки остались?

Хэ Сяо, который как раз мечтал о сокращении штата и вовсе не планировал светить своими способностями: «……»

К счастью, Шэнь Цяньхэ ответил предельно жестко:

— Нет.

Хуан Чжан удивился:

— Это почему еще?!

Шэнь Цяньхэ отрезал всю правду-матку:

— Деньги можно заработать, а вот вкусы не исправишь. Ты — совсем не в моем вкусе.

Хуан Чжан: «……»

Хэ Сяо, внезапно почувствовав на душе какую-то необъяснимую легкость, едва заметно усмехнулся в уголках рта, но тут же взял себя в руки, вспомнив о своем статусе.

Мысленно же он ликовал: «Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!»

Закончив с отвлеченными разговорами, Шэнь Цяньхэ снова обратился к Хуан Чжану:

— Мне нужно увидеть старейшину Лао. И даже не пытайся мне отказать — я сдаю экзамен, так что хочешь не хочешь, а придется разрешить. Ты ведь не хочешь вынуждать меня применять силу?

Хуан Чжан: «…Что за привычка чуть что — сразу распускать кулаки, раз уж отказываешься заводить роман?!»

Он тоже ответил начистоту:

— Дело не в том, что я не хочу его показывать. Старейшина Лао сам никого не желает видеть.

Шэнь Цяньхэ подозрительно оглядел Хуан Чжана, явно ни единому его слову не веря. Хуан Чжан лишь беспомощно развел руками:

— Ладно, пойдем, я тебе кое-что покажу.

С этими словами он сделал несколько шагов вперед.

Шэнь Цяньхэ тут же последовал за ним, углубляясь в просторный зал, пока они не остановились у одного из поворотов.

Только тогда Шэнь Цяньхэ заметил картину, исчезнувшую из гостиной семьи Лань.

На полотне была запечатлена самая обыкновенная идиллическая картина весеннего пикника: муж и жена жарят мясо на углях, трое детей резвятся неподалеку, а младший сынишка украдкой подбегает стащить лакомство, получает шутливый шлепок по рукам от матери и слушает ее ласковые наставления с улыбкой. Шэнь Цяньхэ отчетливо услышал голоса, доносившиеся прямо из картины.

Жена:

— Аккуратнее, не обожгись!

Младший сын обиженно потирает руку:

— Мама, как вкусно пахнет.

Жена с улыбкой щелкает его по носу:

— Ах ты маленький лакомка. — Затем она поворачивается к мужу и спрашивает: — Всё готово? Дети уже устали ждать.

Муж отвечает с добродушной улыбкой:

— Сейчас, почти готово. Третий, сбегай позови дедушку с бабушкой к столу.

Младший тут же отзывается и с радостным смехом бежит к берегу озера:

— Дедушка, бабушка, идите кушать!

Самый обычный день из жизни обычной семьи, но в то же время — бесконечно драгоценный.

Шэнь Цяньхэ помимо воли вспомнил собственных родителей, старшего брата и невестку. Для всех остальных они ушли из жизни уже больше века назад, но для него они по-прежнему были так близко.

Настолько близко, что в памяти еще всплывали слова отца, сказанные всего месяц назад: «Ты уже не малец, пора бы остепениться. Нравится тебе Му Цзунь — ну так женись на нем, пойти, что ли, посвататься?» И наставления брата перед разлукой: «Беги! Беги скорее и не оглядывайся!»

Дело не в том, что он не скучал — он просто не смел даже думать об этом.

Боялся этой боли.

Шэнь Цяньхэ потреболось немало усилий, чтобы вырваться из нахлынувших воспоминаний. Он окинул взглядом окружающие картины и фотографии: полотна выглядели древними, снимки были поновее, но все они были точной копией той первой картины — где-то воссоединилась вся семья, где-то застыли в объятиях влюбленные.

Теперь стало предельно ясно, чем именно занимается это заведение под названием Владения Желаний.

Хуан Чжан пояснил со стороны:

— Наша семья из поколения в поколение занимается одним и тем же — помогает людям воплощать их желания. Сам знаешь, человеческая жизнь устроена странно. Рождаемся в слезах, живем с улыбкой, умираем в слезах. И самое прекрасное в ней ускользает сквозь пальцы.

Он указал на картины и фотографии:

— Но ведь далеко не все измеряют жизнь ее продолжительностью, а не качеством. Люди дорожат самыми счастливыми мгновениями своего бытия: кто-то — беззаботным детством рядом с родителями, кто-то — моментом семейного воссоединения, кто-то — временем, проведенным с любимым человеком, а кто-то — мигом собственного триумфа. Вот только этот миг так невыносимо короток.

Отец умер, мать вышла замуж во второй раз, дерево рухнуло — и стая птиц разлетелась кто куда. Белый снег летит над землей, и разлученным лебедям больше не встретиться, — Хуан Чжан пожал плечами и горько усмехнулся. — Тебе никогда не удержать лучшие годы жизни, в конце концов остаются лишь тоска и одиночество.

Шэнь Цяньхэ посмотрел на него:

— Так значит… ты заставляешь их жить внутри картин? И застыть навечно в том самом дне?

Хуан Чжан кивнул:

— Да, в самом счастливом дне. Но разве это плохо? Какое одинокому человеку дело до перемен во внешнем мире? Ему всё равно. По крайней мере, проживая прекрасный день снова и снова, ты улыбаешься от начала и до конца. А что взамен? Одиночество?

Его слова еще не затихли в воздухе, как от входа донеслись голоса:

— Вот же оно! Ой, Цяньхэ, а ты уже здесь.

Это был голос Сяо Е.

Шэнь Цяньхэ обернулся и увидел целую группу прибывших — человек семь или восемь. Среди них были и Лу Миньцзя, и Сяо Е, и Лань Ци. Лань Ци тут же заметила ту самую картину и с испуганным криком бросилась к ней:

— Почему картина моего дедушки здесь?!

Она резко повернулась к ним.

Хотя Хуан Чжан провел рядом со стариком целых три месяца и она, по идее, должна была его знать, сейчас она смотрела на него как на совершенно незнакомого человека и с хмурым видом потребовала:

— Откуда у тебя эта картина?

Хуан Чжан уже стер с лица улыбку, его манера общения стала сугубо деловой:

— Эту картину мне передал сам старейшина Лао. Вот его личное письмо, можете ознакомиться.

С этими словами Хуан Чжан достал конверт.

Лань Ци тут же выхватила его, наспех вскрыла. Текста было немного, она пробежала его глазами за пару секунд, после чего на ее лице застыло выражение полного неверия:

— Не может быть?! Зачем дедушке делать такое?

Услышав это, Шэнь Цяньхэ забрал письмо из рук Лань Ци и бросил на него взгляд.

Старейшина Лао, которому перевалило за восемьдесят, до конца следил за привычкой, выработанной с детских годов, и написал письмо тушью при помощи кисти.

В послании значилось: «У всех вас свои семьи и дела, я вам больше не нужен, но мне так одиноко. Я безумно тоскую по временам тридцатилетней давности, когда ваши дедушки, бабушки и мама были еще живы и мы ни на миг не расставались. Я решил вернуться в ту пору. Свой особняк и часть сбережений я передаю в дар Хуан Чжану (подробная опись прилагается), попросив помочь мне исполнить эту мечту. Прошу не чинить ему препятствий».

Лань Ци явно отказывалась принимать подобный ответ:

— Неправда. Мы ведь все так о нем заботимся! Каждую неделю кто-нибудь приезжал навестить дедушку, — она принялась оправдываться перед остальными: — Да, не все сразу, но у нас ведь дела! Мы не были неблагодарными внуками.

Она тут же ткнула пальцем в Хуан Чжана:

— Это ты! Ты всё это выдумал, верно? Какое еще возвращение в тот день — ты просто решил завладеть его имуществом и убил старика! Я заявляю в полицию!

Хуан Чжан явно повидал на своем веку немало подобных сцен и действовал с отточенной холодностью:

— Можете позвонить своему адвокату. Письмо было написано в его присутствии, все юридические процедуры соблюдены.

Лань Ци на мгновение опешила, отчетливо понимая, что это правда, но душа ее противилась такому исходу:

— Не верю! Разве дедушка мог нас бросить? Он так любил нас, он никогда об этом не говорил, с чего бы ему вдруг такое удумать?

Она не могла продолжать, а Хуан Чжан лишь задал встречный вопрос:

— Раз он не говорил об этом, значит, ему ничего было не нужно? Нет, просто вы не умели слушать. Стали бы вы бросать ради него работу и учебу, чтобы просто побыть рядом? Нет, не стали бы.

По щекам Лань Ци полились слезы:

— Мы бы исправились! Я хочу увидеть дедушку. Вы должны мне позволить!

— Исключено, твой дедушка больше не вернется. Он будет вечно и счастливо жить в том самом дне, запечатленном на холсте. Прошу на выход, — холодно произнес Хуан Чжан. — К чему теперь эти слезы, где вы раньше были?

Лань Ци, конечно, и не думала сдаваться. Она бросилась прямо к картине: полотно действительно оживало — старейшина Лао, выглядевший лет на пятьдесят, как раз протягивал старшему внуку салфетку и заодно спрашивал:

— Как у вас со Сяо Ру дела? Когда уже познакомишь нас?

Как бы громко она ни кричала, старик даже не повернул головы в ее сторону.

Осознав всю безнадежность ситуации, Лань Ци в отчаянии резко обернулась к собравшимся Небесным Мастерам:

— Я знаю, вы здесь сдаете экзамен! Мое требование таково: верните мне дедушку живым, иначе экзамен не засчитан!

Лица всех кандидатов в этот момент мгновенно переменились.

А на чьей стороне был бы ты — последовал бы последней воле старика или исполнил требования щедрого спонсора?

С одной стороны — одинокий старик, готовый отказаться от жизни, имущества и потомков ради того, чтобы вернуть прошлое и воссоединиться с семьей. С другой — спонсор, которая на словах полна любви, но на деле никогда не уделяла близкому человеку реального времени, а теперь лишь горько рыдает.

Или можно взглянуть иначе: один выбор вызывает сочувствие, понимание и даже находит отклик в глубине души, а другой — это твой собственный результат. Квалификационный экзамен Небесных Мастеров проводят раз в три года, откажешься сейчас — жди еще три. А сколько вообще у человека таких трехлеток в жизни?

Что ты выберешь?

И в этот момент Шэнь Цяньхэ наконец понял, что именно проверяет Ассоциация Небесных Мастеров на этих двух этапах экзамена.

Задания вовсе не были взяты с потолка или составлены ради забавы — неужто они проверяли лишь умение ловить духов и усмирять демонов?

Они проверяли внутренние качества каждого кандидата.

В первой деревне староста оказался торговцем людьми, но всё равно звал Небесных Мастеров изгнать обиженную мстительную девчонку-призрака. Это было испытание для будущих маститых специалистов: разглядеть истинное лицо заказчика и не стать соучастником злодея. Проницательность — обязательное качество для Небесного Мастера.

Здесь же, в этой семье, Лань Ци просила помочь разбудить дедушку. На первый взгляд она выглядела совершенно невиновной, но разве старейшина Лао был виноват? Это проверка совести Небесного Мастера. То самое нравственное мерило, которым он обязан обладать.

Разумеется, оба случая напоминали им о главном: будучи Небесными Мастерами, они зарабатывают на жизнь экзорцизмом, изгнанием нечисти и гаданиями на судьбу, оказывая услуги нанимателям. Но зарабатывать нужно с гордо поднятой головой, а не стоя на коленях и вымашивая монеты.

Отношения должны строиться на равных, а не превращать мастера в безвольного слугу, исполняющего любые прихоти.

Стоило лишь до конца уяснить эту истину, как сразу становилось очевидно, как поступить сейчас и как действовать в дальнейшем.

Шэнь Цяньхэ без колебаний достал планшет. На экране горело единственное окошко с вопросом: «Желаете ли вы забрать старейшину Лао с собой?»

Шэнь Цяньхэ поставил галочку напротив варианта «Нет».

Вернувшись с полигона, Му Цзунь услышал доносившийся из конференц-зала шум и галдеж.

Сотрудник по фамилии Хэ тут же пояснил:

— Это Цзунь Жосин пожаловал, председатель Лю принимает его лично.

Му Цзунь нахмурился и направился к конференц-залу.

Не успел он дойти, как услышал голос Цзунь Жосина:

— Старик Лю, хорош темнить! Ассоциация обязана дать мне внятное объяснение. Что за самовольство? С каких пор сложность заданий стали повышать на ходу?

Старший Лю утирал пот со лба:

— Это противоречит правилам.

— Хм! — Цзунь Жосин холодно усмехнулся. — Что такое? Не хочешь? А ваша семья Лю и впрямь возомнила о себе невесть что, раз смеете перечить моим словам!

Старший Лю уже не знал, куда деваться от досады, как вдруг дверь с грохотом распахнулась. Му Цзунь стоял на пороге, холодным взглядом глядя на гостя.

Цзунь Жосин, еще мгновение назад державший себя с такой заносчивостью, тут же сник:

— Председатель Му, разве вы не уехали разбираться с делами в Юнане? Когда успели вернуться? Ничего-ничего, я тут просто высказываю свои мелкие сомнения, самые пустяковые! Вы заняты, занимайтесь своими делами, не буду отвлекать!

http://bllate.org/book/24562/2881875