Готовый перевод Quick Transmigration: Reborn as a Scumbag, I'm Worshipped by Big Shots / Быстрое перемещение: Негодяй, которому поклоняются боссы: Глава 20

— Шизунь, вот этот сорванец! В тайной обители он отобрал у меня духовную траву, на которую я положил глаз!

Стоило Инь Юэ переступить порог тайной обители, как на него тут же обрушились с бранью, тыча пальцем прямо в лицо.

Он стряхнул с подола несуществующую пыль и одарил обидчика улыбкой:

— Ой, а ты ещё жив? Мои поздравления, мои поздравления.

У этого ученика лицо пересекала заметная родинка, а от гнева его кожа вмиг посинела. За его спиной толпилась огромная гурьба людей — судя по всему, они заранее сговорились подстеречь Инь Юэ и устроить ему тёплый приём.

Услышав ядовитые слова Инь Юэ, способные насмерть отравить человека, эта толпа мгновенно окружила его со всех сторон.

Старший соученик родинчатого парня ткнул в Инь Юэ пальцем и взвизгнул:

— Дерзкий малец! Да как ты смеешь бросаться столь оскорбительными речами!

Инь Юэ никуда не спешил. Медленно подняв глаза, он обвел взглядом окрестности, пока его взгляд не замер на секте Тайцин — он надеялся разглядеть там знакомый холодный силуэт в белых одеждах.

Затем он спокойно убрал кинжал в ножны и, бросив на толпу равнодушный взгляд, произнес:

— И что же? Вы все явились сюда, чтобы устроить мне проблемы?

Шизунь ученика с родинкой презрительно усмехнулся и высокомерным тоном изрек:

— Мы не собираемся брать числом и нападать толпой. От тебя требуется лишь одно — принести извинения моему младшему ученику.

Инь Юэ бросил косой взгляд на того парня и демонстративно фыркнул. Подумаешь, великое дело! Да у каждого уважающего себя наставника есть младший ученик, и только этот вечно устраивает балаган.

Сам проиграл драку и лишился духовной травы, так сразу побежал жаловаться старшим.

Инь Юэ легко усмехнулся:

— Только у него есть шизунь, а у меня нет?

Лицо наставника родинчатого ученика осталось бесстрастным:

— Я знаю, кто ты. Ты ученик Си Синсюэ из секты Тайцин. Сам Си Синсюэ — человек холодный и черствый, он относится к тебе как к грязи под ногами. Так что даже если я искалечу тебя наполовину, он в лучшем случае поблагодарит меня за урок.

Инь Юэ едва не покатился со смеху, его брови слегка задорно дёргнулись:

— Если ты искалечишь меня наполовину, твоя душа мгновенно рассеется в небытие.

Лицо наставника родинчатого ученика помрачнело, а по голосу прокатилась волна смертоносной ци:

— С чего это тебе такие речи заводить?!

С этими словами он резко взмахнул рукой. Он уже понял, что этот сопляк не станет извиняться, а раз так — нужно преподать ему хорошенький урок.

На губах Инь Юэ выступила тонкая струйка крови. Глядя на приближающуюся ладонь, он отчетливо понимал, что увернуться уже не успевает.

Его взгляд, не мигая, был устремлен в сторону секты Тайцин.

Однако прежде чем он успел разглядеть знакомый силуэт, чьи-то руки крепко обняли его, унося прочь от опасного места.

— Почему ты стоял столбом и даже не попытался увернуться?!

Ледяной голос прозвучал прямо над ухом. От него веяло холодом, но Инь Юэ отчего-то стало невероятно уютно.

Не раздумывая ни секунды, он уткнулся носом прямо в грудь Си Синсюэ и принялся яростно тереться о неё:

— Шизунь, ты пришёл! Я так и знал, что ты защитишь меня, ты ведь любишь меня больше всех!

Си Синсюэ: «……»

Инь Юэ поднял свои красивые глаза и обиженно захлопал ресницами:

— Да у него база культивации слишком высокая, я бы просто не успел увернуться.

Си Синсюэ:

— Такой взрослый, а всё ластишься. Подъём.

Его прекрасное, озарённое лунным светом лицо сохраняло ледяное выражение, источая чистую, недосягаемую для смертных прохладу.

Ученик с родинкой не удержался и вставил шпильку:

— Белым днем, на глазах у честного народа, два взрослых мужика обнимаются! Куда это годится?

Где-то вдалеке нежно прижимающие друг друга к груди Мин Хай и Чунь Ду хором чихнули:

— Апчхи! Кто это нас вспоминает?!

Си Синсюэ перевёл взгляд на родинчатого ученика, а затем медленно перевёл его на стоявшего рядом наставника.

Его глаза резали почище настоящих клинков, оставляя на чужой коже невидимые кровоточащие порезы.

— То, как я обращаюсь со своим учеником, касается только нас двоих, и вам не позволено тыкать в это носом. Ударить его — всё равно что ударить меня. Сам врежешь себе по физиономии или мне помочь?

[Этот вонючий старик посмел обидеть моего человека! Да он просто жить надоело!]

Уголки губ Инь Юэ взметнулись вверх, а в голосе прорезались едва заметные слезливые нотки:

— Шизунь, у ученика так сильно болит грудь... Этот старик ударил меня со страшной силой.

Услышав это, Си Синсюэ рассвирепел еще сильнее, его брови сошлись на переносице.

Впрочем, это вполне соответствовало его образу — задирать слабого и пасовать перед сильным... Толпа напротив принадлежала к секте средней руки, так что издеваться над ними было одно удовольствие.

Наставник родинчатого ученика напустил на лицо угодливую улыбку и залепетал:

— Старший Си, ваш ученик первый ранил моего младшего воспитанника!

Ученик с родинкой яростно закивал в знак согласия.

В следующий мгновение Си Синсюэ бросил на него высокомерный и холодный взгляд. Вспышка мощной духовной энергии — и парня со страшной силой отбросило назад.

— А-а-а! — его крик затухал где-то далеко, по мере того как тело описывало в воздухе крутую параболу.

Наставник родинчатого ученика остолбенел:

— Ты... да как ты посмел вот так запросто запустить в полет моего младшего ученика?!

Си Синсюэ лениво приподнял веки:

— Ты же сам сказал — не сошлись языками. Старый хрыч, теперь твоя очередь лететь.

С этими словами Си Синсюэ, властный и непреклонный, взмахнул рукой.

На него обрушилась колоссальная давящая аура практика поздней стадии зарождения младенца. Старик не смог оказать ни малейшего сопротивления и тоже полетел кубарем. По закону подлости он приземлился аккурат в ту самую глубокую воронку, которую только что проделал его ученик, отчего яма стала ещё на несколько метров глубже.

Хотя Си Синсюэ вёл себя властно, выглядел он при этом чертовски эффектно. Инь Юэ смотрел на него во все глаза, сияя от восторга.

Си Синсюэ мысленно усмехнулся: [Мужчина должен быть неотразимым, чтобы все вокруг теряли голову. Интересно, сколько юных красавчиков сейчас выстроится в очередь, чтобы выпросить у меня способ связи?]

Инь Юэ на мгновение замер.

Юных красавчиков?

Ха! Да он никому и единого шанса не оставит! Тот, кто посмеет сунуться, может сразу заказывать себе лекарство от шрамов — он им всем лица поотрывает.

злобно подумал он.

Однако Си Синсюэ постоял так ещё немного, но ни одна живая душа не подошла выпрашивать способ связи. Ему пришлось с кислым видом схватить Инь Юэ за руку и потащить обратно.

Убедившись, что живой мертвец наконец удалился, все присутствующие разом выдохнули.

Особенно тот старший соученик, который имел неосторожность замолвить словечко за младшего братца. Он буквально рухнул на землю от облегчения:

— Наконец-то ушли... А я уж думал, что меня тоже сейчас запустят в полёт.

— Живо! Спасайте шизуня и младшего брата!

……

Ученики выходили из тайной обители в разное время, а народу толпилось видимо-невидимо — отыскать нужного человека сейчас было сложнее, чем иголку в стоге сена.

Увидев, что шизунь всё не появляется, Хэ Янь был вынужден возвращаться в секту в полном одиночестве.

Мин Хай проводил взглядом его сутулую фигуру и озасаченно пробормотал:

— До чего же у него тоскливый вид.

Чунь Ду покачал головой:

— Не, братец, по-моему, он просто одинок. Ему срочно надо найти жену!

Путь самосовершенствования долог и уныл, и лишь присутствие близкого человека способно вдохнуть в него яркие краски.

Хэ Янь был до того расстроен, что даже забыл про миниатюрные булочки с начинкой, которые собирался налепить для шизуня перед входом в тайную обитель. Обиженный на весь мир, он с головой зарылся под одеяло в своей комнате и стал ждать возвращения Си Синсюэ, твёрдо намеренный потребовать у него объяснений.

Правда, впопыхах он залез под одеяло... на кровати самого Си Синсюэ.

С тех пор как Хэ Янь научился подслушивать мысли наставника, он чётко уяснил одну вещь: шизунь — всего лишь бумажный тигр. Даже если он решит наказать ученика, наказание выйдет чисто символическим!

Вспомнив, как он получал артефакты и пилюли из рук двух шишу — Мин Хая и Чунь Ду, Хэ Янь тогда ещё заподозрил неладное. Наверняка ведь это кто-то велел им передать подарки исподтишка.

Теперь же всё встало на свои места: неужто за этим стоял сам шизунь?

Хэ Янь молча ждал возвращения Си Синсюэ. Ждал-ждал и дождался — только не одного человека, а сразу двоих.

— Неблагодарный ученик! Да как ты смеешь проявлять неуважение к своему наставнику!

Си Синсюэ прикрыл грудь руками и, с отчаянно холодным выражением лица на красивом лице, отчитывал Се Цзючуаня.

Се Цзючуань неумолимо сокращал расстояние, пока наконец не прижал его к стене. В его чернильно-черных глазах бушевала глухая, свинцовая буря. Он холодно бросил:

— Тогда позвольте спросить вас, шизунь, а вы? Вы лишили ученика чистоты — почему же теперь отпираетесь?

Хэ Янь, который уже высунул одну ногу из-под одеяла, собираясь спасать шизуня, молча втянул её обратно.

Он плотнее укутался в постель, скрываясь во тьме. В этот момент его лицо отражало целую бурю эмоций: шок, растерянность, полное непонимание и суеверный ужас.

Чистота?..

В глазах Хэ Яня Се Цзючуань всегда оставался истинным драконом — сдержанным, невозмутимым и даже чуть высокомерным человеком, который никогда не выставляет эмоции напоказ.

Но он никак не ожидал, что настанет день, когда даже этот гордец потеряет контроль над собой, совершит дерзкое преступление против старшего по рангу и выкрикнет такое прямо в лицо своему наставнику.

Чистота... о какой вообще чистоте шла речь? Неужели всё обстоит именно так, как он подумал?!

http://bllate.org/book/24561/2881707

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь