Готовый перевод I Just Want to Forge a Flute [Wuxia Multiverse] / Я просто хотел починить флейту: Глава 16

Старый господин вместе с господином Чжаном вошёл в кабинет и велел Люй Сянчуаню проводить двух почтенных гостей в главный зал.

Люй Сянчуань пошёл впереди, увлекая обоих за собой по запутанным крытым галерея Резиденции Сун. Краем уха он слышал, как шедшая позади Юнь Чусю жалуется:

— Я пожалела. С самого начала не стоило браться за твои глаза, тогда и хлопот бы столько не было.

Шаги его невольно замедлились. Юнь Чусю этого совершенно не заметил, а вот Юань Суюнь машинально скользнул взглядом по его спине и с улыбкой обратился к своему спутнику:

— С чего это ты вдруг так разозлился? Старый господин никогда никого не принуждает, неужто станет заставлять тебя делать то, чего не хочется?

Юнь Чусю надул щеки, всем видом показывая обиду:

— Смотря какое дело!

Для большинства мужчин неспособность иметь детей — вопрос огромной важности, так что неудивительно, что Старый господин проявил такую непреклонность. Только вот отчего он так спешит? Неужели болен кто-то из его сыновей?

— Эй, а сколько вообще у Старого господина сыновей? — он толкнул локтем шедшего рядом Юань Суюня. Хотя по дороге тот и молодые господа из семьи Хуа упоминали домочадцев Резиденции Сун, Юнь Чусю в основном любовался пейзажами и почти не прислушивался к их словам. Юань Суюнь вздохнул и был вынужден заново ввести его в курс дел клана Сун:

— У Старого господина сын и дочь. Сын — это тот самый старший брат Сунь, которого вы только что видели, а дочь зовут Сяо Де, она, должно быть, на пиру. Чуть позже я тебе её покажу.

Люй Сянчуань расслышал тихий возглас изумления. Воспользовавшись поворотом, он бросил небрежный взгляд назад и увидел, что рука Юань Суюня уже лежит на талии сопровождавшей его девушки. Щеки Юнь Чусю пылали, лицо раскраснелось подобно персиковому цвету, а сердитое выражение придавало ему особую прелесть, хотя осокго сопротивления он не оказывал.

Юнь Чусю и в самом деле чувствовал себя донельзя раздражённым. Если бы не то обстоятельство, что с момента появления в этом мире он неизменно носил женское платье и ещё не подыскал подходящего случая вернуть себе мужской облик, он бы непременно посмотрел, хватило ли бы у Юань Суюня бесстыдства обнимать взрослого мужика средь бела дня!

— Разговариваешь — так разговаривай, нельзя ли обойтись без этих внезапных нежностей! — недовольно пробормотал он.

Юань Суюнь же с лёгким торжеством в голосе произнёс:

— Но ведь нынче это ты нуждаешься в чужой помощи, барышня Юнь…

К счастью, на этом он ограничился и больше не предпринимал никаких вольностей, а лишь продолжил:

— Помимо брата и сестры Сунь, тебе не нужно слишком беспокоиться о ком-либо ещё в Резиденции Сун. За исключением одного человека — того самого, что идёт впереди нас, главного управляющего Люй Сянчуаня. Он — доверенное лицо из доверенных самого Старого господина, фигура чрезвычайно важная для всей Резиденции Сун. Ходят даже слухи, будто Старый господин намерен передать управление резиденцией им двоим вместе со старшим братом Сунь…

— Юный господин поместья! — не выдержав подобных речей, Люй Сянчуань был вынужден прервать его. — Подобные пустые и беспочвенные слухи — дело рук всяких ничтожных людишек. Неужели вы и впрямь им верите?!

Юань Суюнь беззаспешно ответил:

— Я ведь и сам сказал, что это всего лишь слухи. К чему главному управляющему Люй так горячиться? Выглядит так, будто ваша совесть нечиста. Старый господин, разумеется, доверяет вам, к чему же тогда переживать?

Загнанный этим колким ответом в тупик, Люй Сянчуань разом умолк. К счастью, к этому моменту главный зал был уже совсем близко; перепоручив провожатые обязанности слугам, он с безупречными манерами попрощался с Юань Суюнем и удалился столь непринуждённо, словно ничего и не произошло.

Юань Суюнь разжал руку и плечом к плечу с Юнь Чусю вошёл в главный зал. Тот перевёл на него взгляд лучистых глаз, снедаемый любопытством:

— Почему ты не любишь этого Люй Сянчуаня?

Юань Суюнь не удержался от встречного вопроса:

— А по-твоему, что он за человек?

Юнь Чусю ответил непринуждённо:

— Самый обыкновенный.

Такой ответ лишь разжёг интерес Юань Суюня:

— И в чём же?

— Да что тут говорить! В душе он смертельно завидует тебе, но на людях вынужден делать вид, что вы лучшие друзья — в конце концов, с таким влиятельным человеком, как ты, ему ссориться не с руки. К тому же он держится в доме Сунь так вольготно, слуги почитают его едва ли не как истинного хозяина. И пусть он не кровная плоть Старого господина, неужто можно поверить, будто в нём нет ни капли жажды власти? — Юнь Чусю обронил эти несколько слов, не выказав ни особой симпатии, ни неприязни. Юань Суюнь ещё на Острове Летучей Мыши заметил, что тот сохраняет удивительно терпимое, ровное отношение ко всему мирскому — добру и злу, — и даже к нему самому не испытывал отвращения, благодаря чему чувствовал себя непринуждённо везде и всюду. Это вызывало у Юань Суюня искреннее восхищение.

А потому беседовать с Юнь Чусю ему нравилось куда больше, чем с кем бы то ни было другим.

— Вечером я расскажу тебе об этом подробнее, — он кончиком пальца легко задел палец Юнь Чусю, намекая, что грядущей ночью вновь заявится в его комнату за ласками.

Юнь Чусю мысленно закатил глаза и тихо проговорил:

— Заходи в дверь как положено, я же не стану выгонять тебя на улицу.

Драться он всё равно не умел, так что предпочитал прямоту — бессмысленное сопротивление было не в его правилах.

Продолжая переговариваться, они вернулись к своим спутникам. Оба юных господина из семьи Хуа явно предавались пикантным фантазиям на тему их отношений, глядя на парочку с двусмысленными, но неизменно доброжелательными улыбками. А вот сопровождавший Юань Суюня старший Цяо бросил на Юнь Чусю весьма придирчивый взгляд, после чего мягко осведомился у Юань Суюня:

— Юный господин поместья, как поживает Старый господин?

— Прекрасно, полон сил и бодрости. Старый господин велел кланяться вам и передал, что по окончании празднества непременно побеседует с вами, — Юань Суюнь взял со стола кубок и наполнил вином чашу Юнь Чусю. — Он также упомянул, что хотел бы от всего сердца отблагодарить барышку Юнь, и надеется, что мы погостим здесь ещё несколько дней. Я уже дал своё согласие.

Он в пару слов взял всё на себя, и старший Цяо, разумеется, не стал сомневаться, лишь одобрительно кивнул:

— Все эти годы Старый господин неизменно следил за делами юного господина поместья, так что неудивительно, что он пришёл к такой мысли. Юному господину поистине не пристало отвергать столь искреннее расположение.

— Верно. К тому же я впервые от рождения вижу пейзажи Цзяннаня, так что мне хочется всюду побывать и всё осмотреть. А когда дела здесь завершатся, мне предстоит проводить барышку Юнь в семью Хуа для повторного осмотра молодого господина Хуа, — говоря это, Юань Суюнь нежно посмотрел на Юнь Чусю. Тот в этот момент во все глаза, полные восторга, глядел на стоявшую на столе тушёную рыбу в кисло-сладком соусе. Щёлкнув пальцами, он подозвал Яояо, неотлучно дежурившую у стола, и та немедленно подступила ближе, аккуратно разделовая палочками нежное рыбное филе.

Однако стоило ему протянуть палочки, подцепить покрытый пряным соусом кусочек брюшка и поднести к самому рту, как из главного доносился целый каскад испуганных возгласов. Юань Суюнь мгновенно вскочил на ноги, одновременно усадив обратно попытавшегося подняться Хуа Манси. Все привезенные им телохранители дружно поднялись следом, а старший Цяо даже оперся на стоящую у стола трость и мрачно пробормотал:

— Кто это настолько лишён страха смерти, что дерзает бесчинствовать на юбилее Старого господина?

Ворвавшийся во двор человек походил на ожившего мертвеца.

Вся его одежда и плоть явно были опалены сильнейшим пламенем, обнажённая кожа являла собой жуткое, не поддающееся описанию зрелище, и лишь глаза по-прежнему горели лихорадочным блеском. Сунь Цзянь первым бросился наперерез непрошеному гостю, но, всмотревшись в него пару мгновений, резко переменился в лице:

— Чэнган?! Как ты здесь оказался?

Оказалось, что этот несчастный приходился одним из его верных друзей — то был Те Чэнган, племянник четвёртого господина Дуаня из горной усадьбы Ваньцзин. Неизвестно, какие беды выпали на его долю, но этот некогда крепкий, подобный железу молодец превратился в полумёртвого демона, так что Сунь Цзянь едва смог признать товарища!

— Да что с тобой стряслось?! — воскликнул он и тут же подмнил жестком подоспевших слуг, велев принести кувшин вина, который тут же влил прямо в пересохшее горло раненого.

Крепкое вино оросило иссохшую глотку Те Чэнгана, он тяжело задышал, и глаза его вспыхнули ещё ярче.

— Сунь Цзянь… — из его груди вырвался хриплый голос, от которого кровь стыла в жилах. — Я должен увидеть Старого господина… Я должен увидеть Старого господина!

— Хорошо, хорошо, я отведу тебя к Старому господину! Успокойся, раз уж ты здесь, никто на свете больше не посмеет тронуть тебя и волоска! — Сунь Цзянь с силой ударил себя в грудь свободной рукой, подхватил друга под локоть и помог ему держаться на ногах.

В этот момент чей-то холодный голос произнёс:

— Напрасно ты бросаешься такими словами.

Следом за калекой в цзяннаньский двор один за другим ворвались трое даосов в жёлтых одеждах с обнаженными мечами наперевес, не сводящих глаз с поддерживаемого Сунь Цзянем Те Чэнгана.

То были гремящие на весь цзянху Три Друга с гор Хуаншань!

Старший из них, Даос Ицюань, нахмурившись, бросил Сунь Цзяню:

— Отдай его нам.

Сунь Цзянь, разумеется, и помыслить об этом не мог:

— Об этом не может быть и речи!

Даос Ицюань холодно прищурился:

— Быть может, тебе не ведомо, но он — хладнокровный убийца, вырезавший всю семью родного дяди! Мы своими глазами видели его злодеяние и преследовали по пятам до самого сюда, чтобы вершить небесное возмездие. Ты собираешься покрывать столь жестокого негодяя?!

Сунь Цзянь глухо бросил:

— Я знаю лишь одно: он — мой друг. Он пришёл сюда, потому что верит мне и верит Старому господину. А потому… никто из вас не смеет увезти его отсюда.

— Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому! — Даос Ицюань начал терять терпение. — Позови своего отца, я намерен говорить с ним!

На лбу Сунь Цзяня вздулись вены:

— Отец ответит тебе точно так же! Будь здесь хоть сам владыка небес, никому не дозволено забрать нашего друга!

Даос Ицюань разъярился окончательно:

— Какая дерзость! Даже твой отец не смеет разговаривать с нами в подобном тоне!

Вдруг раздался спокойный голос:

— Ошибаешься. Его дерзость у него в крови, и отец, пожалуй, окажется ещё дерзче.

Толпа расступилась в обе стороны, и оттуда вышел Сунь Юбо. Голос его звучал ровно, но во взгляде уже таилась перемена: прежде мягкий и добродушный старик, похожий на зажиточного соседа, сейчас излучал неописуемую, властную поступь.

Даос Ицюань на мгновение растерялся и неуверенно спросил:

— Ты ещё кто такой?

Сунь Юбо улыбнулся:

— Я его отец.

Три Друга с гор Хуаншань переглянулись. Имя Старого господина было им прекрасно знакомо, но вживую видеть его доводилось впервые, и они осторожно попытались вернуть разговор в прежнее русло:

— Должно быть, почтенный Сунь слышал наши имена. Этот человек запятнал себя чудовищными преступлениями — благоразумнее будет выдать его нам, дабы злодей понёс заслуженную казнь!

Однако Сунь Юбо возразил с прохладцей:

— Разве ты не слышал только что слова моего сына? Невозможно.

Даос Ицюань сжал зубы:

— Всегда считалось, что Сунь Юбо вершит дела по справедливости! Но нынче мы видим, что ты ничем не лучше прочих укрывателей убийц!

— Кто сказал, что он убийца? — осведомился Сунь Юбо.

— Мы трое видели всё своими глазами, неужто станем лгать? — воскликнул Даос Ицюань.

— То, что видели вы своими глазами, вовсе не видел я своими. Я знаю лишь одно: будь он и впрямь убийцей, у него не хватило бы духу явиться сюда.

Никто не осмеливался лгать Старому господину.

Ибо те, у кого хватало на это дерзости, давным-давно расстались с жизнями.

На сей раз на лбу Даоса Ицюаня вздулись бугры вен:

— Сунь Юбо, ты и впрямь ставишь под сомнение слова Троих Друзей с гор Хуаншань?!

Сунь Юбо вновь улыбнулся и ответил с абсолютным спокойствием:

— Три Друга с гор Хуаншань — люди, и Те Чэнган — тоже человек. Здесь каждый имеет право высказаться. Раз уж я выслушал твои речи, то обязан выслушать и его.

Услышав это, Те Чэнган словно обрёл второе дыхание. Судорожно цепляясь за жизнь, он завопил:

— Я не убийца! Они сами убийцы! У меня есть доказательства, они знают об этом, потому и гнались за мной по пятам!

Сунь Юбо повернул голову к нему и спросил:

— Где доказательства?

— Вот они! — Те Чэнган засунул руку за пазуху и вытащил оттуда срубленную по запястье человеческую кисть. Кожа на ней была насквозь обугленной и иссушенной, но пальцы судорожно сжимали отрезок медно-жёлтого мечевого темляка!

При виде этой отрубленной руки лица Троих Друзей с гор Хуаншань мгновенно переменились. Издав дикий рев, они разом выхватили мечи и бросились в атаку на стоявших перед ними Старого господина, Сунь Цзяня и Те Чэнгана. Их клинки двигались стремительно, ведь Три Друга издавна славились в цзянху как искусные фехтовальщики.

Но Сунь Юбо даже не шевельнулся, безмятежно глядя на летящие ему навстречу блики стали. Окружавшие их гости в ужасе и гневе подались вперед, каждый хотел броситься на помощь, но в этом не было никакой необходимости. Мечи троих нападавших ещё не успели завершить выпад, как они сами рухнули на плиты двора.

В ладони Даоса Иши уже торчало множество разнообразных скрытых оружий, хотя он даже не заметил, когда именно Люй Сянчуань, стоявший за спиной Старого господина, успел сделать движение рукой. Сунь Цзянь издал зычный клич, преградив дорогу грудью и перехватив голой рукой обнажённый клинок Даоса Ицюаня, после чего голыми руками переломил благородный меч пополам!

И в этот самый миг из тени угла стремительно выскользнула фигура в сером.

Движения его были столь молниеносны, что никто толком не разглядел его лица, но каждый отчетливо расслышал леденящие душу девять слов:

— Кто дерзок со Старым господином — тот умрёт.

Девять слов. Едва они отзвучали, как Три Друга с гор Хуаншань превратились в трёх мертвецов.

http://bllate.org/book/24544/2878763