Десять лет спустя Сяо Ань ведь должен быть неженатым? Конечно! Никакого кольца, никаких связанных с этим фотографий, да и дом оставался их общим домом, в нём не было и следа какой-либо женщины, не говоря уже о том, что даже спустя десять лет чувства Сяо Аня к нему оставались неизбывными — так откуда же взяться женитьбе? Если бы у него действительно была невеста, с которой они чуть не поженились, Сяо Ань наверняка обмолвился бы об этом хотя бы словом?
Но сидевший перед ним Ань Цзиньчэнь выглядел донельзя серьёзным, вовсе не похоже, что он просто шутил.
— В двадцать два года уже не ребёнок. К тому же такой сирота, как я, с детства оставшийся без родителей, сильнее других жаждет семейного тепла и очень хочет поскорее создать собственный очаг. Раз уж посчастливилось встретить такую заботливую и понимающую девушку, я хочу поскорее жениться и растить своих детей, разве это плохо?
Произнося это, Ань Цзиньчэнь, казалось, предавался сладким мечтам, и на его лице появилась редкая мягкая улыбка.
Чего Син Вэй не знал, так это того, что нынешний Ань Цзиньчэнь — разве он был похож на того бездарного юнца из прошлого? За плечами уже имелось участие в нескольких сериалах, а уж учитывая, что их многолетние чувства строились на сплошной игре, которой Син Вэй так и не раскусил, то если бы он сейчас сбрехал и не смог сыграть естественно, ему и вовсе не стоило бы зарабатывать на жизнь актёрским ремеслом.
— Но...
— О, а насчёт карьеры тебе и вовсе не стоит беспокоиться, я ведь не обязан всю жизнь быть айдолом. К тому же денег, что я заработал сейчас, с лихвой хватит, чтобы до конца жизни содержать и жену, и семью, так что нет ничего страшного, даже если я прямо сейчас уйду со сцены.
Выражение лица Син Вэя из изумления постепенно переходило в полное замешательство. Глядя на его всё более теряющее самообладание отражение, Ань Цзиньчэнь наконец почувствовал в глубине души лёгкое злорадство.
Именно, злорадство. Син Вэй всё ещё заботился о нём — то чувство превосходства, к которому он так привык за долгие годы, Ань Цзиньчэнь наконец вернул благодаря нынешней физиономии Син Вэя.
Но Ань Цзиньчэнь не знал, что потрясло и запутало Син Вэя вовсе не известие о его женитьбе, он переживал не из-за того, что из-за свадьбы навсегда потеряет его, а из-за того, что...
— Нет, ты не можешь жениться.
— С чего это такая уверенность? — Ань Цзиньчэнь криво усмехнулся. — Кольцо уже подарено, с родителями повидались, день свадьбы назначен. Свадьба состоится пятого марта следующего года, осталось всего несколько месяцев, она дни напролёт занята подготовкой к идеальной свадьбе и медовому месяцу. Син Вэй, я обязательно женюсь на ней.
— Но ты абсолютно не можешь жениться! Потому что...
Потому что... я побывал в будущем. У тебя нет дома, нет жены, ты всегда будешь совсем один.
— Почему же? — Ань Цзиньчэнь пристально посмотрел на Син Вэя и, видя, что тот молчит, холодно усмехнулся: — Тогда подожди пару месяцев и сам всё увидишь, на свадьбу я тебя обязательно приглашу, как-никак ты мой великий благодетель. Мы с моей новоиспечённой жёнушкой обязательно вместе выпьем за твоё здоровье.
Кооперация или свадьба через несколько месяцев, разумеется, не предвиделись, Ань Цзиньчэнь не сошёл с ума, чтобы ради того, чтобы позлить Син Вэя и посмотреть на его горе и досаду, рушить собственное будущее. Впрочем, если подумать о создании шумихи вокруг новой песни, это вполне могло стать отличной темой для сплетен.
Неужели... неужели это действительно случится? Женитьба? Сяо Ань женится? Если он женится, то в будущем... его будущее... оно не должно быть таким, каким было десять лет спустя!
Я ничего об этом не слышал! Десять лет спустя я не слышал ни о чём подобном!
— Ты... любишь её?
— Я люблю её, — взгляд Ань Цзиньчэня был невероятно серьёзен. — По-настоящему.
Да, он должен любить. Сяо Ань, как он сам и говорил, был лишён семейного тепла, он жаждал семьи сильнее обычных людей, и если он действительно полюбил кого-то и решил жениться, то никогда бы не бросил этого человека легкомысленно.
Но почему же он никогда об этом не слышал? Если бы Сяо Ань встретил любимого человека, пусть даже всё кончилось бы расставанием, пусть даже они разминулись в конце концов, он не стал бы полностью умалчивать об этом и не позволил бы стереться всем следам! Сяо Ань десять лет спустя — по крайней мере, тот Сяо Ань, которого встретил он, — был абсолютно уверен: в сердце того человека жил только он один, и это было настолько важно для жаждущего тепла Ань Цзиньчэня, что он мог отказаться от спокойного очага и продолжать жить в одиночестве ради засевшей внутри боли и раскаяния.
Значит... нынешний Сяо Ань лжёт ему? Но зачем ему лрыть? В этом нет никакой необходимости. Сяо Ань не любит его, он не любил его даже перед самой смертью, к тому же сейчас Син Вэй не преследует Ань Цзиньчэня по пятам, так что тому нет нужды сочинять подобную ложь.
Но если нынешний Ань Цзиньчэнь не лжёт и действительно женился и обрёл семью, остаётся лишь одно объяснение.
Будущее... изменилось.
Неужели будущее всё-таки можно изменить? Неужели оно будет отличаться от того будущего, что он увидел, перенесусь на десять лет вперёд?!
Отличаться...
Но вместе с этой мыслью пришло вовсе не облегчение и даже не дикая радость, а всепоглощающий холод и страх. Син Вэй долго сидел неподвижно, а затем внезапно неуверенно поднялся на ноги: — Я... я должен идти.
Он даже не взглянул на Ань Цзиньчэня напоследок и бросился бежать из кофейни, словно спасаясь от погони. Влетев в безлюдный переулок поблизости, он сполз по стене и сжался в комок прямо на земле.
Голову нестерпимо кололо, и каждый вдох отдавался в сознании с пугающей чёткостью.
Нет...
Будущее... изменилось?!
Только не это... О чём я думаю? Как я могу быть таким эгоистичным?
Син Вэй обхватил голову руками, он был близок к безумию. Бесчётное количество раз он думал о том, как было бы прекрасно, окажись то скорбное будущее всего лишь кошмарным сном, как было бы здорово, если бы финал можно было изменить — так разве не должен он радоваться, если Сяо Ань действительно женится и не будет обречен на одинокую жизнь? Он должен испытывать огромную радость от того, что любимый человек обрёл счастье, разве не так?
Но... почему на душе ни капли радости? Казалось бы, моли небеса и благодари богов!
Почему же при мысли о том, что в будущем возможен поворот к лучшему, в голове упорно вертится одно: «Если будущее изменится, неужели тот нежный Сяо Ань из будущего исчезнет и перестанет существовать?»
Это же само собой разумеется! Если будущее изменится и Ань Цзиньчэнь обретёт счастье, он, естественно, не превратится в того человека из будущего — нежного, но упрямого, серьёзного, молчаливого, живого мертвеца, от взгляда на которого сжимается сердце.
Он не будет отчётливо помнить, кто такой Син Вэй, не станет убиваться по нему, не станет жертвовать всей своей жизнью ради ожидания того, кто никогда не вернётся. В конце концов, это неважно: ради счастья Ань Цзиньчэня Син Вэй готов быть забытым, он стерпел бы поражение, но —
Но если он обретёт счастье вот так, «нынешний» Ань Цзиньчэнь продолжит свой путь, а «десятилетней давности»... нет, «десятилетием позже» Ань Цзиньчэнь никогда не появится на свет.
Но он просто не вынесет мысли, что тот человек не существует!
Это человек, которого он глубоко любит. Человек, вызывающий в нём щемящую боль и желание защитить! Если концовка изменится и превратится в хэппи-энд, этот человек просто не родится! Вот чего по-настоящему боялся Син Вэй — если тот человек исчезнет, какой смысл во всех переписанных ради хэппи-энда сказках?
Даже если сегодняшний Сяо Ань женится, будет счастлив и никогда не познает одиночества, Син Вэй понял, что это не принесёт ему ни радости, ни облегчения! Ведь тот человек, которого он любит, никогда об этом не узнает! Он так и останется в какой-то пустоте, вечно и одиноко ожидая невозможного финала, или же просто сгинет навеки. А если он сгинет, Син Вэй наверняка потеряет всякий смысл жизни.
Кого я... люблю на самом деле?
Разве это Сяо Ань? Почему же на душе такое странное чувство? В конце концов, мне всё равно суждено умереть, разве счастье Сяо Аня не было его заветным желанием? И даже если меня забудут, разве это не неизбежно?
Нет... вовсе нет...
Его желание заключалось в том, чтобы Сяо Ань вновь обрёл счастье. Но не этот человек, не сегодняшний Ань Цзиньчэнь. А тот, кого он разглядел сквозь пелену времени десять лет спустя — только он и был единственным причалом для всех нынешних чувств Син Вэя.
Сяо Ань, которого он полюбил, был чертовски хорош собой, но при этом обладал неуловимым обаянием домашнего мужчины в возрасте. Зрелый, солидный, застенчивый, милый — его вечно хотелось обнять, не смея обидеть или отпустить.
Странно, правда?
Один и тот же человек. Но для Син Вэя они совпадали разве что внешне, словно два совершенно разных человека.
И это, судя по всему, и есть измена собственным чувствам...
Вовсе не так: «поскольку я люблю тебя, я, разумеется, люблю и тебя через десять лет, ведь вы один и тот же человек». До путешествия в будущее Син Вэй любил нынешнего Ань Цзиньчэня. Пожалуй, в этом и крылся первоначальный импульс, заставивший его полюбить Сяо Аня из будущего, ведь они и впрямь были единым целым.
Но при этом они были совершенно разными при всей своей идентичности.
Син Вэй думал, что сильнее любить уже просто невозможно, но именно в «будущем» он по-настоящему понял, что значит пасть в бездну окончательно. Вернувшись назад, он всё так же тосковал, грезил, мечтал обнять и пронести через всю жизнь того же самого Ань Цзиньчэня, просто... время было не то.
А нынешний Ань Цзиньчэнь уже не был его заветной любовью. Любимый человек ждал его в грядущем, но это грядущее было ужасно трагичным.
Если прямо сейчас действительно появится шанс переломить ход будущего, он понятия не имеет, куда податься и как жить дальше.
— Скажи... возможно ли вообще такое? Предположим, А очень сильно любит Б, потом они расстаются, но даже после расставания А продолжает любить Б, а затем — годы пролетают, проходит десять лет, и они снова встречаются. В этот момент А любит нынешнего Б ещё сильнее, чем прежде, но из-за того, что характер Б через десять лет сильно изменился по сравнению с прошлым, А внезапно осознаёт, что любит лишь нынешнего Б, а прежнего десятилетней давности уже не любит.
— Как по-твоему, это нормальная психология? Я имею в виду — они ведь один и тот же человек, по идее, как бы ни менялась форма, суть остаётся прежней, но в сердце А Б из будущего полностью вытеснил Б из прошлого, разве не странно испытывать такие чувства?
— Кхе-кхе, послушайте, господин А, — прищурившись, лениво провёл рукой по волосам врач. — Слушай, ты ничего не путаешь? Я врач, это верно, но разве я психотерапевт? У тебя кроме головы вообще ничего не болит? Если здоров, не мешай мне клиентов привлекать!
— Эй... шарлатан! Кто тебе мешает, ты же дрыхнешь без задних ног!
— Ладно-ладно, шумно тут с тобой... — Врач заткнул уши пальцами, смерил разозлённого Син Вэя оценивающим взглядом, хлопнул по столу и рассмеялся: — Вообще-то, хоть я и не психиатр, но кое в чём могу разобраться. По-моему, ситуация, о которой ты говоришь, вполне возможна и абсолютно нормальна.
— Нормальна?
— Конечно нормальна! Подумай сам, разве не на этом строятся все любовные дела? Даже если перед тобой один и тот же человек, чувства со временем меняются. Если бы время не способно было изменить человеческие чувства, в мире никогда не существовало бы ни расставаний, ни примирений! Стоит времени сдвинуться, как былая любовь может обернуться неприязнью, а неприязнь — любовью, такое происходит практически со всеми!
Пожалуй... в его словах был некоторый смысл.
Да, даже глядя на одного и того же человека в разное время, испытываешь разные чувства. Что уж говорить о нём самом, взять хотя бы отношение к нему Ань Цзиньчэня — разве оно не прошло путь от любви до холодного равнодушия, а затем, спустя долгое время, вновь возродилось благодаря сохранившейся в памяти нежности...
Син Вэй ведь тоже не менялся, оставаясь всё тем же человеком. И в отличие от Ань Цзиньчэня из будущего, этот Син Вэй вообще не претерпел никаких изменений характера.
Но если подумать об этом с такой стороны, само «время» вдруг начинало казаться Син Вэю чем-то отвратительным.
И впрямь отвратительная штука... «Время» способно уничтожить некогда прекрасное, продлевать бесконечные муки, и именно из-за его хаотичных разломов чувства двоих людей оказываются разорваны, так что даже при долгожданной взаимной любви между ними лежит непреодолимая, зияющая пропасть.
Если бы время могло остановиться — замереть в тот дождливый вечер, когда он принёс потерявшего сознание Ань Цзиньчэня в свой дом, — то вспыхнувшее тогда сердечное чувство стало бы вечным, и больше не было бы ни последующей холодности, ни обмана, ни предательства.
Если бы время могло исчезнуть, растворившись в «будущем» за одно мгновение, тогда Сяо Аню из будущего не пришлось бы в одиночку коротать день за днем свою медленную, тоскливую и мрачную жизнь.
Если бы время можно было сместить, Син Вэй смог бы напрямую преодолеть пространственно-временной барьер, снова обнять своего любимого Сяо Аня, не будучи ограничен ни предрешённой смертью, ни непреодолимой разницей во времени, и подарить ждавшему его всю жизнь самому дорогому человеку заслуженное счастье.
Но эта субстанция продолжала безмолвно, не поддаваясь никаким внешним влияниям, жестоко и безмятежно течь своим чередом. Спрессовывая радость в мимолётные осколки и бесконечно растягивая боль.
И даже обладая столь редким даром проскальзывать в эту бесконечную реку в обход правил разик-другой, Син Вэй всё равно был не в силах бросить вызов непреложным законам времени.
— Кстати, говорят, недавно Ань Цзиньчэнь за спиной у всех пытался подкопать под вашу компанию? Дела в бизнесе резко стали идти хуже?
— Есть такое... — Син Вэй вздохнул. — Впрочем, неважно. Позавчера я передал все бразды правления компанией Лису, он мне тогда заявил: «Малыш Син Вэй, у обычных людей с интеллектом туговато, смотри, как я отделаю его за тебя». Я вовсе не собирался воевать с Ань Цзиньчэнем, но если бы контора загнулась прямо у меня в руках, я бы чувствовал себя виноватым перед акционерами, так что я просто спихнул всё на Лиса.
— Ха-ха-ха, ну чисто в стиле Лиса! — врач громко рассмеялся, а затем резко сменил тему: — И всё же, Син Вэй, кто твоя новая пассия?
— А?
С коварной улыбкой на лице врач вернул к действительности погруженного в мысли мужчину: — Похоже, у тебя вспыхнули старые чувства к какому-то типу, с которым ты познакомился десять лет назад! Сколько тебе тогда было? Одиннадцать? Первая любовь! Колись давай, признавайся, ведь так? Если да, я ведь и денег выиграть могу!
— Черт возьми... Ты что, тоже состоишь в той шайке, что делает ставки на мою личную жизнь и крутит романтические тотализаторы?
— Да ладно тебе, тебе давно пора было move on, хорош цепляться за эту кривую сосенку по имени Ань Цзиньчэнь! Разве сейчас не идеальный расклад? Ты миришься со старым любовником, Ань Цзиньчэнь женится, и с этих пор вы друг другу чужие люди...
— Ты о чём? Женится? Откуда ты это взял?
Врач молча швырнул ему свежий номер жёлтой газетёнки. На развороте красовались слухи о грядущей свадьбе Ань Цзиньчэня и догадки о личности его таинственной невесты.
Син Вэй уставился на газету с абсолютно пустым выражением лица.
Как такое возможно? Как такое может быть! Если Сяо Ань и вправду женится, разве будущее не изменилось окончательно? Неужели предначертанное будущее и предрешённая судьба и впрямь поддаются изменению? Если всё изменилось, то чего стоил тот «мир будущего», в котором он побывал? Неужели это была лишь фальшивка?
Неужели он сошёл с ума от пережитых потрясений и в попытках утешить себя нагаллюцинировал такое будущее, выдумал такого Сяо Аня? Вряд ли всё настолько трагично?! Син Вэй знал себя: его психика вроде бы не дошла до такого плачевного состояния, чтобы изобретать подобные пространства ради банального эскапизма.
Значит... это кара небес? — горько усмехнулся он. — Раз он столько раз безмолвно молил об изменении будущего, оно и впрямь изменилось?
Неужели Сяо Ань не проведет остаток жизни в одиночестве? Неужели самому Син Вэю больше не нужно умирать?!
Но платой за эту безмятежность станет то, что в конце концов они окончательно станут чужими людьми, разошедшись в разные стороны без оглядки? Или даже если он приложит все силы, чтобы вернуть Сяо Аня и зажить с ним счастливо, этот человек больше не будет тем самым любимым им Сяо Анем?
Разве это... хорошо?
Смириться с подобным исходом — значит ли это обрести душевный покой?
Нет... нет... Всё не так! Это неправильно!
Что-то тяжёлое давило в груди, и Син Вэй судорожно вцепился в это нечто. То был серебристый якорек — драгоценный подарок, который Сяо Ань надел на него собственными руками.
Он всё ещё здесь.
Подарок, привезённый из «будущего», по-прежнему был при нём!
То будущее не было иллюзией! Оно должно было случиться на самом деле!
Времени... почти не осталось. Ань Цзиньчэнь пока ничего не знал и потому продолжал беззастенчиво дразнить Син Вэя, но сам Син Вэй отчётливо слышал тиканье невидимого будильника в собственной голове каждую секунду. Он внезапно понял, что должен во что бы то ни стало разыскать Ань Цзиньчэня.
Я обязан найти его... найти Сяо Аня.
Мне нужно сказать ему кое-что.
Это в последний раз, Сяо Ань, в последний раз перед вечной разлукой я вижу тебя!
Ирония судьбы... Син Вэй всегда думал, что для человека столь эмоционального и укоренённого романтика, как он, их с Сяо Анем «последняя встреча» должна была остаться незабываемой.
По крайней мере, он бы заглянул ему в глаза и сказал: «Помни, сколько бы времени ни прошло, я буду любить тебя вечно».
Но реальность оказалась иной: в будущем он сжёг чужой дом и в суматохе был выброшен обратно в своё время. А сейчас, при последней встрече перед смертью, у него вовсе не было никаких романтических планов.
Ему нужно было лишь поскорее покончить со всем этим, как можно быстрее исчезнуть с глаз Ань Цзиньчэня!
Потому что он больше не хотел оставлять после себя никаких воспоминаний, которые заставили бы Сяо Аня из будущего сожалеть об упущенном и страдать!
Тоскуя, он пригласил Сяо Аня выпить кофе, а тот в ответ выдумал историю о женитьбе, чтобы задеть его. Сам Син Вэй не пострадал от этого укола, ведь он знал, что всё это ложь, но каково будет Сяо Аню из будущего вспоминать о подобной лжи? Тот нежный Сяо Ань наверняка будет без конца винить себя за то, что снова ранил Син Вэя обманом.
Так что... хватит.
До смерти оставалось меньше двух лет, и за это отведенное время, пожелай он того, он мог бы снова и снова приходить к Ань Цзиньчэню, объяснять ему всё на свете, раз за разом повторяя, как сильно он его любит, и уверяя, что даже в разлуке его чувства не угаснут вовек.
Но какой в этом смысл? Рано или поздно придётся умереть, и чем больше слов сказано, чем больше дел сделано, тем тяжелее оковы, оставляемые позади. Сяо Ань из десяти лет спустя уже был загнан в угол, задохнувшись от нехватки воздуха, поэтому видеться с ним больше нельзя — он не хотел, чтобы Сяо Ань снова говорил ему слова, о которых впоследствии горько пожалеет, не хотел погружать его в ещё большую пучину раскаяния.
Пришло время расстаться, пусть на сердце и скребли кошки.
Какой же я противный, верно? — думал он про себя. — Ведь сейчас я больше всего на свете люблю того человека из будущего.
И всё же, когда речь зашла о расставании с нынешним им, досада и горечь до краёв переполнили грудь.
Сяо Ань, когда-то я очень сильно любил тебя.
А в далёком-далёком будущем нынешний я и будущий ты любили друг друга.
Вся моя жизнь принадлежит тебе.
— Как ты вошёл?
Та же компания, тот же кабинет, который некогда принадлежал Син Вэю. Давным-давно это Син Вэй морщил брови, глядя на скромно одетого разнорабочего и спрашивая: «Как это ты вошёл?»
А позже всё изменилось: Син Вэй сидел в кабинете и тихо ждал, пока Ань Цзиньчэнь закончит работу. Когда тот толкал дверь, Син Вэй улыбался и говорил: «Ты отлично потрудился», после чего уводил вечно голодного парня перекусить чего-нибудь вкусного.
И вот теперь всё пришло к этому моменту.
Ань Цзиньчэнь с лёгким недоверием поглядывал на запыхавшегося Син Вэя. Из-за того, что тот коротко подстригся? Ему почему-то казалось, что Син Вэй выглядит совсем иначе, чем прежде: он стал намного взрослее, собраннее, а черты лица приобрели более резкие, волевые очертания.
Раньше Ань Цзиньчэнь находил длинные волосы Син Вэя забавными — обычно мужчинам не идут длинные пряди, но Син Вэю они подходили идеально. Теперь же он наконец понял: дело было лишь в том, что у Син Вэя от природы отличная внешность, поэтому ему шло абсолютно всё, а сейчас, избавившись от бремени длинных волос, его лицо стало ещё более выразительным.
Вообще-то... если рассуждать чисто о внешности, он ведь ни капли не прогадал, — в голове Ань Цзиньчэня неожиданно мелькнула странная мысль. Будь у него в компании новичок с такой внешностью, он бы с удовольствием подшутил над ним пару раз, и уж точно не испытывал бы глухого раздражения при одном взгляде на него.
И только Син Вэй был не похож ни на кого другого.
Ань Цзиньчэнь и сам не понимал почему. Самое первое время Син Вэй казался ему божеством, на которое нужно смотреть снизу вверх, возвышенным, безупречным существом, способным вечно преподносить невероятные сюрпризы. Но с какого момента всё изменилось? Он начал ненавидеть всё, что Син Вэй приносил ему, ему захотелось сбросить Син Вэя с этого пьедестала, и в тёмных глубинах его души...
Зародилось желание сломать ему крылья, растоптать, заставить подчиниться и возвыситься над ним так, чтобы самому стать недосягаемым небожителем.
Даже сейчас Ань Цзиньчэнь чувствовал, что потерял интерес ко всему на свете, кроме одного: стоило заставить Син Вэя погрустнеть, заставить его состроить несчастную физиономию или посмотреть на него полными скорби глазами, как внутри шевелилось крошечное зерно удовлетворения, подтверждая, что он всё ещё как-то связан с этим миром.
На самом деле Син Вэй ни в чём перед ним не провинился, но Ань Цзиньчэню просто претило оставлять его в покое.
Что это за извращённое чувство, Ань Цзиньчэнь понять не мог.
— Не нервничай, я уйду через минуту.
Син Вэй улыбнулся, и его чистые глаза неподвижно смотрели на Ань Цзиньчэня. Разумеется, Ань Цзиньчэнь в этот момент понятия не имел, что именно высматривает Син Вэй — эка невидаль, будто раньше он его не видел, с чего вдруг пялиться так упорно? Вряд ли он припёрся сюда исключительно ради того, чтобы поглазеть на него!
...Наверное, это в последний раз, я хочу запомнить твоё лицо.
После сегодняшнего дня... возможно, мы больше никогда не увидимся.
Син Вэй невольно тяжело вздохнул про себя. Стоявший перед ним Сяо Ань выглядел ледяным, отгородившись от него непроницаемой стеной настороженности.
Так много всего хотелось сказать, но слова застревали в горле. Да даже если бы он заговорил, этот упрямец всё равно не поверил бы; так что оставалось молчать ради его же блага, ради того, чтобы свести ущерб к минимуму, и просто покинуть сцену с такой же непринуждённостью.
— Я ухожу, меня не будет в стране следующие два года, я зашёл попрощаться.
Ань Цзиньчэнь на секунду растерялся, его брови сошлись на переносице: — К чему ты мне это говоришь? Не думаешь же ты, что я стану умолять тебя остаться?
Син Вэй с неловкой улыбкой покачал головой.
— Тогда вали отсюда!
Ань Цзиньчэнь указал пальцем на дверь, выпроваживая незваного гостя. Син Вэй тихо вздохнул, его рука уже коснулась дверной ручки, но в этот момент он замер.
Нет... я не могу вот так просто уйти.
Уйти при последней встрече, не сказав ни слова, не оставив ничего на память — да, это избавит будущего Сяо Аня от воспоминаний, способных отравить его жизнь раскаянием, но... но...
Сяо Ань всё равно будет чувствовать себя тяжело, правда? Что он подумает о себе спустя десять лет, если вспомнит этот спокойный уход? С его-то мнительным и подозрительным характером разве не истолкует он нынешнее отношение Син Вэя как определённый сигнал — что тот больше не тоскует по нему, больше не привязан к нему, раз даже зная, что это их последняя встреча, он не пожелал оставить ничего на память!
— Сяо Ань, я же говорил тебе раньше, я умею путешествовать во времени и пространстве.
Опять эта отговорка! Когда уже эта привычка витать в облаках у него пройдёт? Ань Цзиньчэнь при этих словах слегка прищурился и посмотрел на него как на сумасшедшего.
Син Вэй же не обращал внимания на то, что тот о нём думает, и продолжил сам по себе:
— Так что... Сяо Ань, в будущем мы ещё встретимся!
Разве это не пустые слова? — нетерпеливо произнёс Ань Цзиньчэнь. — Ты что, способен просидеть за границей всю жизнь и не возвращаться? Стоит тебе вернуться, и мы, конечно, снова увидимся!
— Я имею в виду... очень нескоро, — горько усмехнулся Син Вэй. — Сяо Ань, я имею в виду, много-много лет спустя, если ты всё ещё будешь думать обо мне, я снова... вернусь к тебе.
Пусть это мимолётно и грустно, но мы ещё раз встретимся. Десять лет спустя, в далёком будущем.
— Конечно, я вовсе не хочу сказать, что заставляю тебя ждать меня... Я просто... Если ты будешь часто вспоминать меня... Я просто хочу, чтобы ты знал о моих нынешних чувствах. Сяо Ань, я, наверное, совершил в этой жизни немало поступков, о которых жалею, но о чём я точно не жалею... о чём я безмерно счастлив, так это о том, что мне посчастливилось снова встретить тебя.
— Что ты вообще несёшь? — слушая это, Ань Цзиньчэнь всё меньше и меньше понимал происходящее. Какая ещё новая встреча, какие такие его нынешние чувства? Единственное, что он смог разобрать во всей этой речи, — пожалуй, фразу «вовсе не хочу сказать, что заставляю тебя ждать меня».
— Собрался за границу — так вали, и имей смелость никогда не возвращаться! Кто станет тебя ждать? Я —
Его губы внезапно накрыли поцелуем, и Ань Цзиньчэнь широко распахнул глаза. Этот поцелуй был столь неожиданным, что он почти забыл это дыхание, эту нежную настойчивость, это ощущение, принадлежащее исключительно Син Вэю — в одно мгновение всё это вернулось, и на секунду он даже едва не поддался искушению, но, к счастью, остатки здравого смысла в самый последний момент заставили его оттолкнуть Син Вэя.
— Ты что творишь?!
Ань Цзиньчэньтёр губы, про себя думая, что Син Вэй в последнее время и впрямь ведёт себя странно: раньше-то он никогда не позволял себе подобных внезапных нападений! К тому же, раз уж собрался уходить, раз дошёл до самой двери, что это за внезапный манёвр назад?
Не успел он это додумать, как его тело снова заключили в объятия. Ань Цзиньчэнь попытался вырваться, но услышал, как Син Вэй, уткнувшись ему в плечо, глухо произнёс:
— Не двигайся.
Не двигайся? С чего бы это мне слушать тебя и не двигаться, ты —
— Не говори ничего, вообще ничего. Прошу тебя, я знаю, что ты хочешь обругать меня, но я прошу тебя в последний раз: хотя бы сейчас не произноси ни слова, дай мне обнять тебя ещё раз, всего разок.
По идее, в обычных обстоятельствах Ань Цзиньчэнь ни за что не послушался бы Син Вэя, но в тот день на него будто что-то нашло. Он перестал сопротивляться и позволил Син Вэю крепко прижать себя к себе, а тот лишь спустя долгое время разжал объятия.
http://bllate.org/book/24519/2876711
Сказали спасибо 0 читателей