С холодным словом «Взять!», сорвавшимся с губ Вэй Чжунсяня, из мрачных теней поблизости в тот же миг выскочили несколько десятков доносчиков из Восточного Чана в островерхих шапках.
Придворные дамы и евнухи, последовавшие за Чжу Юцзянем и императрицей Чжоу сюда, еще не успели сообразить, что происходит, как большинство из них уже были прижаты к земле свирепыми агентами Восточного Чана.
Вслед за этим блеснули клинки, и во все стороны брызнула кровь.
— Ваше Величество!
Увидев такую картину, императрица Чжоу замерла от ужаса.
Особенно когда она заметила, как горничной, что верно служила ей все эти дни, чисто и безжалостно снесли голову, в глазах императрицы Чжоу к Вэй Чжунсяню примешалось то, что иначе как ненавистью не назовешь.
— Не тревожьтесь, Ваше Величество.
Чжу Юцзянь заметил это настроение императрицы Чжоу, поэтому ему оставалось лишь сжать ее маленькую руку и мягко произнести:
— Я знаю, что втягивать вас во все это сегодня — моя вина, но я делаю это ради блага императорского двора.
— Я не хочу повторить судьбу старшего брата и уйти из жизни в окружении нераскрытых тайн. Поэтому, чтобы выжить и навести порядок в этом дворце, мне остается лишь обагрить руки кровью.
На самом деле, хоть внешне лицо Чжу Юцзяня и казалось невозмутимым, он лишь изо всех сил сдерживал эмоции.
Потому что он — император, и рядом с ним стоят императрица Чжоу, Вэй Чжунсянь и Сяо Люцзы.
Поэтому в подобной обстановке он просто не мог позволить себе проявить хоть малейшую слабость.
— Сяо Люцзы, возьми мою бирку и ступай впусти сюда Цзиньивей и доносчиков, что ждут снаружи. Заодно позови старшую невестку.
Чжу Юцзянь небрежно снял с пояса нефритовую подвеску и протянул ее Сяо Люцзы.
Получив ее, Сяо Люцзы вприпрыжку помчался к дворцовым воротам.
— Скажи, императрица, с его-то выносливостью: добежать отсюда до ворот, потом до старшей невестки, а затем обратно — он сможет помереть от усталости?
Проводив взглядом бегущую фигурку Сяо Люцзы, Чжу Юцзянь слегка улыбнулся и повернулся к стоявшей рядом императрице Чжоу.
Судя по всему, в этот момент императрица Чжоу совершенно не желала вступать ни в какие разговоры с Чжу Юцзянем.
— Ладно, императрица, неужели я стану вредить Поднебесной? Пусть сейчас вы и не способны постичь мой замысел, пройдет совсем немного времени, и вы все поймете.
Видя молчание императрицы Чжоу, Чжу Юцзянь протянул руку и притянул ее к себе в объятия.
Стоявший неподалеку Вэй Чжунсянь и агенты Восточного Чана, обнажившие клинки для охраны Чжу Юцзяня, благоразумно отвели взгляды в сторону.
— Сановник Вэй, удалось ли отыскать тайные комнаты и потайные ходы в особняках этих мятежных чиновников?
Чжу Юцзянь, наслаждаясь приятным ощущением прижатой к груди красавицы, повернулся к Вэй Чжунсяню, который изучал узор на собственной обуви.
— Докладываю Вашему Величеству, всё уже найдено. А ценности, изъятые из домов этих сановников, в пересчете на серебро составляют примерно два миллиона лянов, — почтительно отрапортовал Вэй Чжунсянь.
Всего одну шестую награбили? Похоже, у них еще осталась капля совести, — подумалось Чжу Юцзяню при виде цифры в два миллиона лянов.
— Пока не нужно с помпой перевозить это серебро во дворец. Сановник Вэй, в ведении Восточного Чана или Цзиньивей наверняка ведь есть купцы, о чьей связи с вами никто не догадывается?
— Так точно, Ваше Величество.
Вэй Чжунсянь явно не ожидал, что Чжу Юцзянь задаст столь неожиданный вопрос и преследует какую-то цель.
— Мне доводилось слышать, что жизнь семи племен Гуаньси весьма сурова! Имея вдоволь скота и овец, они по-прежнему прозябают в нищете. Когда я слышу об этом, мое сердце наполняется болью.
— Так вот, сановник Вэй, пустим все эти два миллиона лянов серебра на покупку скота у семи племен Гуаньси. И заодно сбудем им то, в чем они нуждаются в степи.
— Слушаюсь!
Услышав слова Чжу Юцзяня, Вэй Чжунсянь мог лишь склонить голову и взять это поручение на исполнение.
— Однако бизнес есть бизнес, и кое о чем, полагаю, мне лучше заранее предупредить тебя, сановник Вэй.
Едва Вэй Чжунсянь ответил согласием, как последовала следующая фраза Чжу Юцзяня:
— Первое: среди тех вещей, которых, как я уже говорил, не хватает семи племенам Гуаньси, ни в коем случае не должно быть оружия, доспехов и прочего военного снаряжения. Если кто-то посмеет тайком продать на сторону хоть один единственный клинок — казню девять поколений.
— Второе: для сделок со скотом подыщите таких купцов, чья внешняя связь с Восточным Чаном и Цзиньивей полностью исключена. Если из-за какой-нибудь мелкой промашки посторонние узнают, что именно Восточный Чан и Цзиньивей скупают этот скот... хм.
— Третье: никаких официальных рыночных грамот на время торговли я выдавать не стану. Хотите торговать — действуйте только через контрабанду. Ты и те купцы знаете, что за вашей спиной стоят Восточный Чан и Цзиньивей, но племена Гуаньси об этом не ведают. А потому задирайте цены так высоко, как только сможете. К тому же право купить чай, железные котлы и прочие товары они получат только после того, как сбудут нам определенное количество скота. Подробный регламент я составлю для тебя в виде списка.
— Четвертое: если в ходе этих сделок у кого-то проснется жадность и пропадет хоть одно животное или хоть один лян серебреца, сановник Вэй, бремя по разорению гнезд и казни девяти поколений снова ляжет на ваши плечи.
— Неужели этим шагом Ваше Величество вознамерился заняться торговлей и вступить в борьбу с народом за выгоду?
Едва Чжу Юцзянь закончил говорить, как императрица Чжоу вырвалась из его объятий.
— Ну просто истинное наказание, — мысленно вздохнул Чжу Юцзянь, ощущая сопротивление императрицы.
Подумать только, еще одна бедная душа, промытая гнилыми конфуцианскими учениями.
— Что значат слова императрицы?
Заметив, что Вэй Чжунсянь собирается заговорить в свое оправдание, Чжу Юцзянь торопливо взмахнул рукой, прерывая его, и перевел весь удар на себя.
— Борьба с народом за выгоду? Ха-ха, интересно, кого же императрица называет этим словом — «народ»?
Чжу Юцзянь с улыбкой смотрел на рассерженную императрицу Чжоу в своих объятиях.
— Ваше Величество! Под народом я, разумеется, подразумеваю всех жителей Поднебесной!
— Всех жителей Поднебесной... Прекрасно, просто прекрасно! Я восхищен столь широким кругозором императрицы, но, увы.
Тут Чжу Юцзянь покачал головой.
— Неужели императрица и вправду думает, будто обычный купец без связей и заступников способен ввязаться в торговлю чаем, железными котлами и солью с племенами Гуаньси?
— Это...
Стоило Чжу Юцзяню задать этот вопрос, как императрица Чжоу осеклась.
Ей просто задурили голову и загнали мышление в рамки, но это вовсе не означало, что она была круглой дурой.
— В глубине души вы ведь и сами понимаете, что это невозможно? Так чью же выгоду я отнимаю, говоря о «борьбе с народом»?
Видя, что его вопросы лишили императрицу Чжоу дар речи, Чжу Юцзянь, разумеется, не собирался упускать шанс развить успех.
— Ваше Величество, я...
— Позволь мне ответить за тебя.
— Народ, о котором говорит императрица — это всего лишь чиновники, ученые мужи и императорская родня. Опираясь на собственную власть, они промышляют контрабандой, монополизацией и грабежом средь бела дня, но при этом стараются казаться безупречно честными. Вот они-то и придумали это смехотворное до крайности выражение — «борьба с народом за выгоду». А что на поверку?
Как раз в тот момент, когда Чжу Юцзянь загнал императрицу Чжоу в тупик своими расспросами, запыхавшийся Сяо Люцзы наконец примчался обратно.
http://bllate.org/book/24517/2875987
Сказали спасибо 0 читателей