Готовый перевод The Crippled Director's Beloved Pet / Любимица ледяного директора: Тепло для сломленного гения: Глава 14

Действие анестезии у Су Чжи закончилось. Боль заглушила сонливость, и она проснулась окончательно и бесповоротно. Малейшее движение Мин Цань безошибочно проникало в её уши.

Прямо как сейчас: на самом деле она тоже отчетливо чувствовала, что эта малышка сегодня вечером ведет себя как-то не так, как обычно. Но в чем именно заключалась эта разница, она сказать не могла — странно всё это было.

Она приоткрыла губы, собираясь спросить, в чем дело, но не знала, как лучше начать. Они так и сидели в тишине, пока накатывающая волна сонливости не заставила её произнести сквозь кислородную маску слабые и спокойные слова:

— Хочешь спать… можешь… лечь первой.

Мин Цань встрепенулась, мгновенно придя в себя.

Этот день выдался похожим на американские горки, и утверждать, что она не устала, было бы ложью. Мин Цань взглянула на человека на больничной койке, и, видя, что та держится нормально, больше не стала упрямиться.

Она придвинула стул ближе к кровати. До софы оставалось всего два шага, но ложиться туда по-настоящему ей не хотелось, поэтому она просто свернулась калачиком на стуле. Упершись спиной в один подлокотник и закинув ноги на другой, она скукожилась, словно котенок.

Стул был слишком узким и жестким, причиняя неудобства, но когда накатывала сонливость, всё остальное теряло значение.

Мин Цань закрыла глаза.

В голове продолжал крутиться всякий бред — то полотенце, то мягкое ощущение прикосновения, ключицы Су Чжи, пропитанные потом, и те глаза, казавшиеся особенно ясными в полумраке.

Покрутившись так и эдак, сознание затуманилось.

……

Прошло неизвестно сколько времени.

Мин Цань проснулась от едва слышного шороха.

Звук был слабым, даже можно сказать, предельно осторожным — словно кто-то пытался действовать в абсолютной тишине, стараясь не шуметь. Но чем сильнее была осторожность, тем отчетливей казались некоторые мельчайшие звуки.

Шуршание трущейся ткани.

Внезапно ставшее более тяжелым дыхание.

И сдавленный, еле слышный глухой стон, намертво застрявший в горле.

Мин Цань открыла глаза.

В палате по-прежнему было темно. Теплый свет ночника освещал лишь небольшой участок, а большая часть комнаты тонула в тени. Привыкнув за пару секунд к темноте, она перевела взгляд на больничную койку.

Дыхание под кислородной маской стало частым и глубоким, каждый вдох выглядел так, будто кого-то душат за горло.

Сонливость Мин Цань испарилась в один миг.

Она едва ли не подскочила, в два шага оказавшись у кровати:

— Су Чжи?

Су Чжи не ответила ей и, казалось, даже вовсе не расслышала её слов — всё её внимание было сосредоточено на борьбе с этой болью. Глаза были закрыты, ресницы сильно дрожали, лоб покрылся потом. Только что вытертые волосы снова намокли и прядями прилипли к лицу.

— Я пойду за врачом.

Почувствовав неладное, Мин Цань развернулась, собираясь выйти за дверь, но в этот момент её внезапно схватили за запястье.

Хватка оказалась очень сильной. Как и в прошлые разы, Мин Цань услышала, как заскрипели сжимаемые кости, однако на этот раз у нее не возникло прежнего страха.

Она просто тихонько замерла на месте, опушив голову и глядя, как светлеет кожа вокруг её запястья в слабом свете.

— Не надо, — голос Су Чжи донесся из-под кислородной маски — приглушенный, прерывистый, каждое слово выдавливалось сквозь зубы. — Я… я перетерплю, минутку… и пройдет.

Сопровождаемая предельно слабым хрипом, Мин Цань перевела взгляд на источник звука.

Лицо в свете ночника казалось пугающе бледным, губы лишились всяких признаков крови, а на висках вздулись вены. Но она стискивала зубы и терпела из последних сил, не позволяя себе издать ни звука и не разрешая звать врача.

Мин Цань внезапно догадалась.

Та не потеряла сознание — ей просто было невыносимо больно, к тому же она боялась потревожить остальных посреди ночи.

— Доктор Гун сегодня дежурит, она во время дежурств почти не спит, — Мин Цань на секунду замолчала, пытаясь уговорить её дальше. — Если ты будешь так терпеть через силу, потом станет только хуже, когда что-нибудь случится.

Су Чжи не согласилась, и хватка на её запястье стала еще крепче.

Эта рука дрожала.

Мин Цань чувствовала, как дрожат её кончики пальцев, как трясется вся рука — не от потери контроля, а от боли, от неконтролируемой физиологической реакции организма, дошедшего до предела.

Но та ни за что не разжимала пальцев и не давала согласия.

Мин Цань так и стояла, пойманная её хваткой, и смотрела на неё сверху вниз.

Спустя пару секунд Мин Цань подалась вперед.

Она не стала вырывать руку, а последовала за этим усилием и присела на край кровати. Протянув свободную руку, она аккуратно отвела руку Су Чжи, которой та зажимала послеоперационный шов, и накрыла её своей ладонью.

Через тонкий слой больничной пижамы она чувствовала расположение шва, ощущала забинтованную под тканью марлю и чувствовала, как тело Су Чжи едва заметно дрожит под её ладонью.

— Послушай, — заговорила Мин Цань, и её голос прозвучал немного мягче прежнего. — Пусть сестра Гун Цюэ подойдет и посмотрит, что к чему, а не то, в случае чего, она снова станет говорить, что я непрофессиональна.

Су Чжи смотрела на нее, превозмогая боль во всем теле.

Свет ночника падал сбоку, очерчивая на лице Мин Цань мягкий контур. Глаза девушки светились в этом сиянии — чистые, мягкие и в то же время упрямые.

В полузабытьи в её сознании вдруг всплыла картинка: маленькая девчонка, чувствующая себя обиженной и виноватой из-за её операции.

Боль продолжала терзать тело, но хватка на запястье Мин Цань постепенно слабела.

Это был одновременно и компромисс, и проявление заботы.

Спохватившись, Мин Цань перевела взгляд на ослабевающую руку на своем запястье. Прошло несколько секунд, прежде чем она произнесла:

— Я пойду позову врача.

На этот раз Су Чжи удерживать её не стала.

Пальцы, сжимавшие её запястье, шевельнулись, словно желая сжаться вновь, или же расслабиться окончательно. В конце концов кончики пальцев лишь легко скользнули по её коже и бессильно упали, опустившись на край постели.

Мин Цань поднялась на ноги, аккуратно подобрала эту руку и вернула её под одеяло, после чего быстрым шагом направилась к выходу.

Ординаторская находилась в самом конце коридора, и она практически бежала туда. Больничное крыло глубокой ночи казалось чересчур тихим, и её шаги гулко отдавались в пустом коридоре — такие же частые и беспорядочные, как её нынешние смутные, не поддающиеся объяснению мысли.

Гун Цюэ и впрямь не спала: дверь ординаторской была приоткрыта, из щели падал полосатый луч света. Мин Цань дважды постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.

— Сестра Гун Цюэ.

Гун Цюэ просматривала медицинские карты. Увидев входящую Мин Цань, она тут же поднялась:

— Прошло действие анестезии, заболело, да?

Она машинально захватила со стола фонарик и несколько ампул с обезболивающим:

— Пошли, посмотрим!

Мин Цань последовала за ней, и они друг за другом вошли в палату. Гун Цюэ шагнула прямо к кровати, сначала бросив взгляд на цифры монитора, а затем на лицо Су Чжи.

Су Чжи вся дрожала, вцепившись пальцами в простыню так, что на ней образовались складки. Услышав движение, она слегка повернула голову, переведя взгляд с Гун Цюэ на стоявшую позади Мин Цань.

Этот взгляд был совсем легким — словно она проверяла, здесь ли та еще.

И лишь затем она снова посмотрела на Гун Цюэ.

— Сколько уже болит? — наклонившись, спросила Гун Цюэ, попутно отворачивая край одеяла, чтобы оценить состояние повязки на ране.

Су Чжи молчала.

Мин Цань, стоявшая у кровати, ответила за нее:

— Я случайно заснула, а когда проснулась, она уже мучилась от боли. Прошло, наверное, минут десять-двадцать.

Получив примерную информацию, Гун Цюэ вытащила из кармана маленький фонарик и посветила пациентке в зрачки.

Яркий свет заставил Су Чжи поморщиться и отвести голову.

— Опасный период позади, это нормальная послеоперационная боль, но её болевой порог оказался ниже, чем я предполагала, — убирая фонарик, произнесла она. — Сейчас введем обезболивающее, пусть немного отпустит, другого выхода всё равно нет.

Мин Цань протяжно выдохнула:

— Ох.

Гун Цюэ взглянула на нее и неожиданно бросила:

— На этот раз сработала неплохо, догадалась позвать на помощь.

Похвала застала Мин Цань врасплох. Сообразив, в чем дело, она почувствовала, как у нее слегка запылали уши, но постаралась принять свой обычный легкомысленный вид:

— То-то же! На ошибках учатся, я ведь не хочу каждый день выслушивать твои наставления.

Гун Цюэ сухо хмыкнула, выудила из кармана ампулу с обезболивающим, ловко надломила её и набрала лекарство в шприц.

— Будет немного холодно, — тихо произнесла она, вводя иглу в специальный порт инфузионной системы.

Прозрачная жидкость медленно потекла по трубке в вену Су Чжи. Цифры на мониторе продолжали меняться: показатель частоты сердечных сокращений, еще недавно превышавший сто десять ударов, начал постепенно снижаться — сто девять, сто пять, сто один.

Гун Цюэ с десяток секунд неотрывно смотрела на экран, а затем перевела взгляд на лицо Су Чжи.

Выражение этого лица почти не изменилось — оно по-прежнему оставалось пугающе бледным, пот с висков так и не высох, но вот это напряжение, жесткое стремление терпеть через силу, казалось, немного отступило.

— Действовать начнет минут через пятнадцать-двадцать, — Гун Цюэ спрятала пустую ампулу в карман. — Если боль снова станет нестерпимой, нажми кнопку вызова.

Она повернулась к Мин Цань:

— Во второй половине ночи не спи слишком крепко. Сейчас её тело ослаблено, если долго лежать в одном положении, появится сильное давление — можешь периодически менять её позу. Кроме того, если кислородная маска станет сильно давить, ничего страшного, если ты снимешь её на какое-то время.

Мин Цань аккуратно кивнула в знак согласия.

— Понадобится что-то — зови, — бросила на прощание Гун Цюэ и зашагала к выходу, а её белый халат оставил в тусклом свете размытую тень.

Дверь палаты тихо затворилась.

Мин Цань осталась стоять на месте, еще пару секунд глядя на эту дверь, прежде чем шумно выдохнуть.

От автора:

По старой традиции, авторам первых комментариев — красные конверты!

Глава 13

Действие обезболивающего еще не успело проявиться в полной мере. Лицо Су Чжи оставалось мертвенно-бледным, капли пота скатывались с висков, впитываясь в подушку.

Мин Цань смочила полотенце горячей водой и принялась обтирать её. Су Чжи не сопротивлялась, лишь закрывала глаза, а её ресницы изредка подрагивали, словно она пыталась выровнять дыхание.

Закончив с этим, Мин Цань придвинула стул и села рядом.

Она ничего не говорила, а просто сидела так, не мигая глядя на цифры монитора, которые ползли вниз. Частота сердечных сокращений упала до девяноста восьми, а сатурация кислорода держалась на уровне девяноста семи — стабильно.

Спустя примерно десяток минут Су Чжи открыла глаза.

В полумраке её взгляд казался необычно глубоким, словно в нем таилось что-то невыразимое. Повернув голову, она уставилась на Мин Цань и, понаблюдав за ней несколько секунд, неожиданно подала голос:

— Который час?

Слова доносились из-под кислородной маски — приглушенные, донельзя охрипшие, казалось, на каждое слово уходило последнее оставшееся у нее усилие.

http://bllate.org/book/24502/2873531