Готовый перевод The Crippled Director's Beloved Pet / Любимица ледяного директора: Тепло для сломленного гения: Глава 5

Этойช่วงю ты спокойно занимайся здоровьем, а что касается шумихи в горячих трендах сети... — говоря это, Чжао Гуйфань бросил взгляд в сторону Мин Цань. Мин Цань сообразила быстро и удалилась, прихватив грязную одежду, направилась в ванную. Дверь из матового стекла плохо заглушала звуки, и вскоре она услышала его голос.

Компания сделает всё возможное, чтобы замять скандал в интернете, а насчет родственников виновника ДТП — У Биня — руководство тоже само выйдет на связь и уладит конфликт. Пусть Су Чжи ни о чем не беспокоится и спокойно восстанавливает силы.

Затем речь зашла о переводе Су Чжи на другую должность.

Собеседник поминутно повторял: генеральный директор Цай то, генеральный директор Цай се. Мин Цань хоть еще и не влилась полностью в IT-сферу, но как студентка выпускного курса компьютерного факультета всё же имела некоторое представление о ведущих интернет-гигантах.

Цяньюй Текнолоджи была одной из таких крупных компаний. Из-за того, что фамилия босса была Цай, а сам он в технологиях не смыслил, её прозвали овощной конторой. И судя по всему, тот самый генеральный директор Цай, о котором шел разговор, был не кем иной, как главным боссом Цяньюй — Цай Цзи.

Судя по тону собеседника, он был очень знаком с большим боссом и состоял с ним в близких отношениях.

Должность технического директора Су Чжи была аннулирована, а взамен ей предоставили громкий, но лишенный реальных полномочий титул старшего технического консультанта. Зарплата осталась прежней до последней копейки и даже оказалась чуть выше прежней, причем гарантировалось, что на время отпуска по уходу за здоровьем выплаты сохранятся в полном объеме. Во всех словах Чжао Гуйфаня сквозило глубокое понимание и забота со стороны генерального директора Цай.

Сама Су Чжи никак не прокомментировала перестановку, но перед самым уходом, когда Чжао Гуйфань уже закончил все дела и собирался покинуть палату, она холодно бросила: — Почему в списках на сокращение оказалось имя У Биня?

Чжао Гуйфань выглядел так, будто заранее подготовил ответ. Его тон был мягким, но в нем отчетливо слышалась уверенность в своей правоте:

— Разве мы не согласовывали это с тобой по телефону в тот день?

В глазах Су Чжи мелькнуло удивление. Внезапно она вспомнила, что как раз в день их телефонного спора о сокращениях на сервере произошел сбой. Занятая устранением неполадок, перед тем как сбросить вызов, она бросила: — Ладно, пока так.

— Ты же знаешь, в тот день в отделе разработок ЧП произошло. Зачем быловольничать и принимать решения в одиночку?!

Перед лицом её гнева Чжао Гуйфань держался куда спокойнее.

— Ничего не поделаешь. Во всех отделах компании уже дали добро. Если бы мы с тобой вдвоем выступили против, это всё равно ничего бы не изменило. К тому же генеральный директор Цай тоже дал молчаливое согласие. Сейчас экономическая ситуация тяжелая, сокращения идут везде. В начале года в отделе разработок Нож срезали треть штата, в Стальном молоте уволили большую часть тестировщиков, в Свиноферме теперь тоже сокращать будут. Таков общий тренд. Хочешь выжить — изволь сокращать штаты. Ты должна войти в положение компании.

— Я не вхожу в положение! — упрямо произнесла Су Чжи.

Она не понимала. Если у компании трудности, почему бы не уволить топ-менеджеров, которые только протирают штаны, вместо того чтобы безжалостно рубить тех, кто круглый год горбатится в поте лица? Она не понимала этого и отчаянно боролась, но в итоге пришла к такому финалу.

Разговор завершился парой дежурных, смазанных фраз со стороны Чжао Гуйфаня. Су Чжи держалась холодно и отстраненно. Побув еще пару секунд, он сослался на срочные дела в компании и удалился. Мин Цань, прятавшаяся за стеклянной дверью ванной, вовсе не собиралась подслушивать, но тем не менее отчетливо расслышала каждую деталь.

Еще несколько дней назад она думала, что эта женщина на больничной койке поделом получила по заслугам: капитал преследует лишь собственную выгоду и режет персонал без жалости, так что нынешнее всеобщее отчуждение — лишь справедливое возмездие кармы.

Но теперь она вдруг засомневалась.

Мин Цань простояла за стеклянной дверью пару минут и, немного тревожась за состояние пациентки, вышла наружу.

Су Чжи, судя по всему, снова мучила головная боль. Прижав руку к виску, она молча массировала голову. Услышав шаги, она повернула голову и бросила на Мин Цань равнодушный взгляд.

Мин Цань подошла ближе: — Плохо себя чувствуете? Нужна помощь?

Женщина ничего не ответила. Поколебавшись пару секунд, Мин Цань протянула руку, и её кончики пальцев коснулись виска пациентки. Ледяное прикосновение заставило Су Чжи вздрогнуть. Она попыталась оттолкнуть её, но Мин Цань отскочила быстрее, чем та успела завершить движение, словно испугавшись ядовитой змеи.

Рука Су Чжи так и застыла на весу, а Мин Цань лишь в этот момент сообразила, что пациентка хотела всего лишь отказаться, вовсе не собираясь причинять ей вред.

— Простите, я... — она попыталась объяснить, но слова застряли в горле, не находя продолжения.

В комнате воцарилась молчаливая тишина. Су Чжи опустила руку, и в её темных, как ночь, глазах невозможно было прочитать хоть какие-то эмоции.

Мин Цань больше не приближалась. Она лишь сменила остывшую воду на прикроватной тумбочке на теплую, поставила кувшин на самое видное место, а затем принялась тихонько возиться с другими делами, то и дело бросая боковой взгляд на кровать.

Вскоре она заметила, что темные глаза пациентки прикрылись, ресницы безвольно опустились, дыхание стало ровным и размеренным — похоже, та заснула. Только вот пальцы руки, свесившейся с края кровати, были сжаты до белизны в суставах.

Взгляд Мин Цань упал на эту руку, и на душе у нее вдруг стало как-то скрести кошки. Неужели она только что повела себя слишком демонстративно? Но если бы она не отпрянула, что было бы, если б та снова сорвалась, как в прошлый раз? Совершенно нормально, что человек в тяжелом ментальном состоянии не контролирует свои эмоции, и столь же нормально, что она инстинктивно испытывает страх, разве нет?

Да и ладно. В конце концов, терпеть осталось максимум сутки. Пусть лучше считает её ненормальной — плевать. Остается лишь надеяться, что дальше ей повезет чуть больше и она найдет сиделку хоть немного профессиональнее. А если и не профессиональнее, то хотя бы без страха и предрассудков.

Пережив волну за волной изнуряющих приступов мигрени, Су Чжи наконец забылась тяжелым сном. Она спала настолько глубоко, что даже когда капельница подходила к концу, её сознание все еще блуждало где-то в ином измерении.

В том мире не было невыносимой боли и унижения — лишь бесконечная, тягучая тишина и покой. Её тело, словно пушинка ваты, невесомо парило во тьме, не имея ни тяжести, ни чувств.

— Госпожа Су, проснитесь...

Во сне женщина слегка хмурилась, её ресницы изредка подрагивали, словно она переживала что-то неприятное. Мин Цань немного заволновалась, подошла ближе и тихо позвала её по имени. Ответа не последовало. Губы пациентки пересохли, а в местах трещин даже выступила кровь.

Мин Цань смочила ватную палочку водой и принялась аккуратно смазывать ей губы. Лишенная сознания женщина вела себя намного послушнее, чем в обычные дни. Почувствовав влагу, она бессознательно высунула язык, чтобы облизать их. На самом деле её мучила ужасная жажда: со вчерашнего дня она не выпила ни капли воды, опасаясь опозориться, если не сможет сдержать мочеиспускание, и не желая лишний раз беспокоить других. В бодрствующем состоянии она себя контролировала, а сейчас дейвила исключительно на инстинктах.

Заметив это, Мин Цань вставила трубку в стакан и поднесла к её губам. Женщина во сне, словно что-то осознав, резко сжала губы и нахмурилась, выказывая явное сопротивление.

Мин Цань убрала трубочку. Прошло немало времени, прежде чем сведенные брови пациентки разгладились, хотя настороженность никуда не исчезла.

Она опустила взгляд на чашку в руке: на кончике трубочки осталась едва заметная кровяная мазкая полоска от потрескавшихся уголков губ, потревоженных и высохших снова.

Она снова взяла ватную палочку, смочила её в теплой воде и принялась бережно промокать губы больной, увлажняя каждую трещинку. Су Чжи слегка шевельнулась, но больше не отстранялась, а её потрескавшиеся губы приоткрылись, будто беззвучно выпрашивая еще влаги.

Мин Цань продолжала аккуратно касаться их снова и отново, пока жесткие корки не размягчились и выделение крови прекратилось.

В капельнице оставалось совсем чуть-чуть лекарства. Посмотрев на часы, она связалась с медперсоналом, чтобы те пришли сменить иглу.

На этот раз пришла Гун Цюэ. Она тщательно все проверила и обсудила с Мин Цань состояние пациентки за последние два дня.

— Завтра у меня последний день, — помедлив, спросила Мин Цань. — Замену сиделки уже нашли?

— Еще ищем, — негромко ответила Гун Цюэ. — При её нынешнем диагнозе подобрать кого-то непросто.

— Угу. — Мин Цань прекрасно понимала причины этих трудностей и была согласна с врачом.

После того скандала с сокращениями, да еще и той истории с плачущей женщиной и её дочерью, видеозапись которой смонтировали и слили в сеть, образ этой суровой начальницы в глазах обывателей упал еще ниже. Сейчас люди, если у них нет совсем уж острой нужды в деньгах, не станут лезть в этот мутный омут, прекрасно понимая, чем пахнет дело.

— Не переживай, занимайся своими делами, — видя, что девушка отвлеклась, успокоила её Гун Цюэ.

— Угу, — коротко отозвалась Мин Цань. Подработка не могла длиться вечно, и ей действительно пора было заняться резюме, чтобы подыскать стабильную работу. Чужие судьбы и чужие несчастья — не то, за что она способна нести ответственность.

— Завтра после смены зайди ко мне в кабинет, нужно будет... — Гун Цюэ осеклась на полуслове и перевела взгляд на кровать: — Проснулась?

Мин Цань проследила за её взглядом. Су Чжи неизвестно когда пришла в себя и теперь уставилась своими темными, тяжелыми глазами прямо в потолок.

Мин Цань не знала, сколько именно их разговора услышала пациентка. На душе скребли кошки, хотя полной вины она не чувствовала — странное, необъяснимое ощущение.

Гун Цюэ, напротив, держалась совершенно непринужденно. Посмотрев на Су Чжи, она произнесла всё тем же ровным тоном:

— Завтра у Цань Цань последний рабочий день, после чего больница выделит тебе другую сиделку. Если у тебя есть какие-то особые пожелания, можешь озвучить их заранее, я постараюсь всё уладить.

Взгляд Су Чжи медленно переместился с потолка на Гун Цюэ. Её черные зрачки были спокойны, как стоячая вода в заброшенном пруду — ни единой ряби.

Она ничего не ответила, лишь тяжелым, долгим взглядом посмотрела на них обеих.

В этом взгляде читалось многое: усталость, отчуждение, молчаливое согласие и еще что-то неуловимое, чего Мин Цань так и не смогла расшифровать.

Гун Цюэ больше ничего не добавила и повернулась к Мин Цань: — Завтра перед уходом зайди ко мне, рассчитаем остаток зарплаты.

Мин Цань тихо ответила: — Хорошо.

Гун Цюэ хлопнула её по плечу: — Последний день смены, нельзя расслабляться. Присмотри за пациенткой.

С этими словами она вышла. В палате снова воцарилась тишина. Мин Цань так и стояла на месте, нервно теребя в пальцах использованную ватную палочку, пока комочек ваты не смялся до неузнаваемости. Когда она снова взглянула на койку, Су Чжи уже снова закрыла глаза — казалось, только что брошенный взгляд ей просто привиделся.

Су Чжи снова провалилась в полузабытье и вечером ничего не поела. Мин Цань звала её множество раз, но разбудить так и не смогла. Оставалось лишь протирать ей губы влажной ваткой, смывать пот и переодеть в чистое белье.

В ту ночь она почти не сомкнула глаз, неотлучно дежуря у постели и следя за каждым вздохом пациентки.

Ранним утром следующего дня, когда Су Чжи сквозь пелену сна открыла глаза, она не увидела в палате привычной фигуры. Ей уже показалось, что та ушла раньше времени, но у двери вдруг послышались знакомые шаги и привычные нотки фальшивой любезности.

http://bllate.org/book/24502/2873522