Готовый перевод The Sinister Case 1 / Архивы теней: Дело первое: Глава 15

Закончив хлопоты, она вдруг почувствовала, будто чего-то не хватает. Нахмурившись и хлопнув себя по лбу, она пробормотала себе под нос:

– Верно, не хватает атмосферы.

После этого она погасила свет в столовой.

Шэнь Тяньфань вышел из кухни с большой милкой горячего супа из свиных рёбрышек и, заметив, что в столовой царит кромешная тьма, невольно удивился. Он позвал:

– Сяо Цин! Сяо Цин!

В доме стояла абсолютная тишина, пугающая и безмятежная.

Лицо его слегка изменилось. Поспешно поставив суп на стол, он уже протянул руку, чтобы включить свет, как вдруг раздался щелчок — в темноте кто-то чиркнул зажигалкой, и Вэнь Цин появилась с двумя зажженными свечами в руках.

В мягком свете свечей лицо Вэнь Цин казалось свежим и нежным, как персиковый цвет, и невероятно чарующим.

Шэнь Тяньфань шутливо упрекнул её:

– Какую это ты ерунду затеяла? Я звал тебя, а ты не отзывалась, только напугала меня.

– О чём ты переживаешь? Неужели думаешь, что из темноты вдруг выпрыгнет белая женщина-призрак и утащит меня? Эх, совсем в тебе нет романтики, хотя… мне так нравится смотреть, как ты волнуешься из-за меня.

Вэнь Цин увлекла Шэнь Тяньфаня за собой, усадила за стол и с улыбкой произвела:

– Ужин при свечах начинается. Сначала попросим жениха и невесту выпить свадебное вино.

Шэнь Тяньфань с нежностью покачал головой и произнес:

– Ну ты и мастерица, барышня, я просто преклоняюсь перед тобой. Обычный приём пищи умудрилась превратить в целое представление.

Они взяли со стола бокалы с красным вином, переглянулись с бесконечной нежностью во взгляде. Скрестив руки, они до дна осушили свои бокалы.

Стоило вину опуститься в горло, как лица порозовели. Щеки Вэнь Цин залил яркий румянец, придавший ей ещё больше красоты и очарования. Глаза её заискрились, и она промолвила:

– Отныне нам больше не придётся прятаться. Мы наконец-то можем быть вместе открыто, наконец-то сможем пожениться… Давай, сегодня поистине особенный день, грех не напиться.

Она схватила бутылку, наполнила бокал Шэнь Тяньфаня, а когда собиралась налить себе, вдруг что-то заметила. Лицо её резко изменилось, с губ сорвался испуганный крик: «Ах!» Рука дрогнула, и винная бутылка со звоном рухнула на пол, разлетевшись на мелкие осколки.

Шэнь Тяньфань вздрогнул от неожиданности и поспешно спросил:

– В чём дело?

– Вино… бокал. Там стоит бокал, – испуганно произнесла Вэнь Цин, указывая на противоположную сторону стола.

Шэнь Тяньфань поднял глаза: на другом конце обеденного стола действительно стоял высокий бокал для вина. Его заслоняла большая супница, и в тусклом свете свечей заметить его было трудно, если не встать. Бокал был больше чем наполовину наполнен багровым вином.

Он удивленно спросил:

– И из-за этого стоило так пугаться?

Лицо Вэнь Цин побледнело, голос дрожал, она едва могла выговорить слова:

– Но… но я же выставила на стол только два бокала…

Кто же поставил третий бокал?

Шэнь Тяньфань и Вэнь Цин переглянулись, долгое время храня молчание.

В отсветах пламени свечей оба отчетливо увидели в глазах друг друга следы необъяснимого страха.

Свечи, расставленные на столе для создания романтической атмосферы, словно испугавшись чего-то, затрепетали без всякого ветра. Пламя заплясало, одна из свечей несколько раз судорожно вспыхнула и наконец погасла, оставив лишь одинокий тусклый огонёк.

Комната, еще мгновение назад наполненная романтикой, в один миг оказалась окутана невидимым мраком и ужасом.

– А-а, призрак! – вдруг завопила Вэнь Цин и бросилась в объятия Шэнь Тяньфаня, с ужасом глядя на дверь кабинета.

Шэнь Тяньфань обернулся и увидел в дверях кабинета белую фигуру. Длинное платье волочилось по полу и было сплошь залито кровью, а распущенные волосы закрывали лицо, скрывая его черты.

Он содрогнулся, ощутив леденящий холод по спине, а вдоль позвоночника уже выступил пот. Прижимая к себе Вэнь Цин, он отступил на шаг назад и, глядя на белую фигуру, дрожащим голосом спросил:

– Т-ты кто? Кто ты такая: человек или призрак?

Белая фигура холодно ответила:

– Когда-то я была человеком, но вы, парочка тварей, превратили меня в одинокого бродячего духа.

Услышав этот голос, Шэнь Тяньфань внезапно всё понял и испуганно воскликнул:

– Т-ты… Вэнь И?

Собеседница холодно усмехнулась:

– Спасибо, что хоть голос собственной жены узнал.

Она сорвала с головы парик, обнажив почти полностью облысевший череп. Это действительно была Вэнь И.

Убедившись, что перед ним живой человек, а не призрак, Шэнь Тяньфань даже испытал некоторое облегчение. Сделав шаг вперед, он произвел:

– Разве тебя не заперли в Психиатрической лечебнице? Как ты оттуда выбралась?

Вэнь И с ненавистью в голосе процедила:

– Вы думали, что запихнули меня в Психиатрическую лечебницу и теперь можете спать спокойно и наслаждаться жизнью? Как бы не так! Небеса справедливы, я нашла в Психиатрической лечебнице могущественную приёмную матушку, и именно она помогла мне сбежать из этой обители демонов.

Она пододвинула стул, села напротив за обеденный стол, сделала маленький глоток красного вина из стоявшего бокала, причмокнула и заявила:

– Неплохое вино, вкус у вас довольно изысканный.

Сделав еще глоток, она перевела взгляд на мужа и спросила:

– Моё «Медико-юридическое психиатрическое заключение» уже готово? Вы довольны результатом?

Шэнь Тяньфань ответил:

– О-оно готово… У тебя диагностировали параноидную шизофрению.

– Параноидную шизофрению? Ха-ха-ха! – Вэнь И вдруг пронзительно и фальшиво рассмеялась.

Закончив смеяться, она вонзила в Вэнь Цин взгляд острый, как шило:

– Сяо Цин, я не припомню за собой ни единой вины перед тобой. Зачем ты это сделала?

Увидев, что «призрак» на самом деле — её собственная старшая сестра, Вэнь Цин мгновенно обрела смелость. Шагнув ближе, она вызывающе уставилась на неё и процедила в ответ:

– Нет вины перед мной? Как у тебя язык поворачивается такое говорить! Положи руку на сердце и вспомни: с самого детства ты была мне столько всем обязана. Когда мы были маленькими, ты плохо училась, и до поступления в институт тебе не хватило целой кучи баллов. Мать с отцом выложили по десять тысяч за балл, чтобы просто «купить» тебе университет, в то время как я поступила в престижный вуз сама, с блестящими результатами, но семья отказалась меня учить! Из-за этого мне пришлось совсем девчонкой отправляться на заработки в одиночку. Знаете ли вы, через какие унижения и лишения я прошла в пути? Тогда, много лет назад, я одна приехала на юг, в Шэньчжэнь, никого там не зная. Чтобы устроиться на первую работу, меня обманули, и я потеряла невинность с каким-то стариком за пятьдесят. Я страдала так, что была готова выброситься из окна! Интересовался ли кто-нибудь из вас? Волновало ли это кого-то? Подумай сама: если бы я не зарабатывала тяжким трудом деньги и не оплачивала твою учебу, разве смогла бы ты получить диплом? Но и это еще не всё. Когда год назад я вернулась из Шэньчжэня и увидела тебя — заурядную внешне и бездарную, у которой есть не только уважаемая работа учителя, но и муж с миллионным состоянием, счастливая и благополучная семья… В то время как я училась в сто раз лучше тебя, трудилась усерднее и выглядела красивее! Почему после стольких лет борьбы я осталась с пустыми руками? Ни денег, ни жилья, ни любви, и рядом нет ни единого мужчины, который бы по-настоящему любил, жалел и заботился обо мне? Почему?! Этот мир донельзя несправедлив!

Вэнь И стояла бледная, не сводя с сестры неподвижного взгляда, а её глаза постепенно затуманивались от растерянности. Она в страшном сне не могла представить, что эта казавшаяся наивной младшая сестрица прятала в голове столько чудовищных мыслей.

Она произнесла:

– Тебе казалось это несправедливым, и ты решила разрушить мою семью и отнять у меня Тяньфаня?

Вэнь Цин бросила взгляд на Шэнь Тяньфаня, в её ярких глазах мелькнула нежность. Тихо вздохнув, она ответила:

– Не только из-за зависти. С самого первого дня, как я вернулась в Цинъян и увидела зятя, меня покорила та зрелая мужественность, которая свойственна лишь настоящим мужчинам среднего возраста. А после нескольких встреч я поняла, что безнадежно влюбилась в него.

Вэнь И возразила:

– Но ведь он твой зять!

– Я знаю, – ответила Вэнь Цин. – Но с того самого момента, как я полюбила его, я сказала себе: отныне я не буду жить ради других или думать о чужих чувствах. Мужчина, которого я полюбила, женат он или нет, кто его жена — мне плевать. Мне нужно только, чтобы он любил меня, чтобы мы были вместе, а остальное меня не волнует. Позже я еще несколько раз встречалась с зятем наедине… Хотя поначалу он, должно быть, всё еще любил тебя: в первые наши тайные свидания он держался со мной холодно. Но однажды мы напились…

– И после этого он пал к твоим ногам, я права? – Вэнь И бросила холодный косой взгляд на мужа.

Лицо Шэнь Тяньфаня залилось краской, и он, сгорая от стыда, опустил голову.

Вэнь Цин продолжала:

– Вечерами он неизменно возвращался домой, но дни напролёт проводил со мной. Мы быстро стали жить вместе в старом доме. Это было поистине счастливое время! Только теперь я поняла, какое это огромное счастье — встретить в бескрайнем море людей того, кого любишь ты и кто любит тебя, и делить с ним жизнь. Именно поэтому я перестала довольствоваться тайными встречами и редкими часами вместе. Я поклялась, что заполучу Тяньфаня целиком и полностью, какими бы средствами ни пришлось воспользоваться и какую бы цену ни пришлось заплатить. Спустя какое-то время я потребовала, чтобы он развелся с тобой и дал мне законный статус. Хоть в душе он любил меня, вы всё же были мужем и женой, и он не хотел причинять тебе боль разводом. Я подгоняла его снова и снова, но он, хоть и обещал на словах, так и не решался открыться тебе. Пока в один прекрасный день я не забеременела от него.

С этими словами она бережно провела рукой по своему чуть выпирающему животу, и на её лице заиграл мягкий отсвет счастья.

Услышав слово «ребёнок», Вэнь И почувствовала острую боль в груди.

Она знала, что ребёнок был её самым уязвимым местом на самом дне души. Раз она не могла подарить ему наследника, продолжить его дело, то хоть он и молчал, в душе сильно тосковал и страдал.

Если Вэнь Цин действительно родит ему ребёнка, он согласится на любые её условия.

И действительно, Вэнь Цин продолжила:

– Получив больничную справку и убедившись, что ношу его ребёнка, он пришёл в неописуемый восторг и окончательно решил развестись с тобой. Но когда мы попытались разработать план твоего развода со мной и нашей свадьбы, оказалось, что всё гораздо сложнее, чем мы думали. Во-первых, он знал, что ты любишь его, и если заявить о разводе в лоб, ты бы ни за что не согласилась. В конце концов ему пришлось бы подавать на развод через суд по причине распада семьи. Но вы пользовались отличной репутацией среди общих знакомых и друзей, вас считали образцовой парой и идеальной семьей. Суд не поверил бы, что ваши отношения разрушены безвозвратно, и стал бы вас мирить, а вероятность сразу вынести решение о разводе была невелика. Во-вторых, даже если бы суд вас развёл, его признали бы виновной стороной, и при разделе имущества суд защитил бы интересы невиновной стороны. На тот момент движимое и недвижимое имущество, записанное на вас двоих, стоило около двадцати с лишним миллионов. Это означало, что при разводе тебе досталось бы не менее десяти миллионов. А бизнес Тяньфаня как раз находился в стадии расширения, и выдернуть десять миллионов из его оборотных средств было бы равносильно тому, чтобы вытащить хворост из-под котла — его дело мгновенно оказалось бы в глубоком кризисе. К тому же большая часть вашего имущества была заработана его трудом, с какой стати тебе было легко забирать больше половины? Мы ломали головы над этим и поняли, что если затеять судебный процесс о разводе в таком виде, цена развода окажется слишком высокой.

Вэнь И постепенно стала всё понимать. Поочередно глядя то на мужа, то на сестру, она холодно рассмеялась:

– Какая еще слишком высокая цена развода? Если говорить начистоту, вы просто хотели развестись, но не желали отдавать мне ни гроша из имущества! Раз так, к чему было городить весь этот огород с хитроумными планами? Убили бы меня сразу ножом, разве не проще и чище?

Вэнь Цин покачала головой:

– Нет, на глупости вроде убийства мы бы не пошли. Мы с Тяньфанем всё тщательно обдумали и решили сначала превратить тебя в душевнобольную с помощью хитрости, а уже потом на законных основаниях потребовать развода. Тогда у суда не осталось бы причин не развести вас. Кроме меня, у тебя не было близких родственников, так что после судебного решения о разводе я могла бы стать твоим опекуном и управлять имуществом, доставшимся тебе при разводе, вплоть до твоего выздоровления из Психиатрической лечебницы. Разумеется, при отсутствии форс-мажоров шансов выйти оттуда здоровой у тебя бы больше не осталось. Ты бы встретила старость в этой обители демонов, оставшись безумной до конца своих дней. А если бы с тобой что-то случилось, я оказалась бы твоей единственной наследницей. Так что сколько бы имущества тебе ни присудили при разводе, в конечном счете оно всё равно вернулось бы к нам.

План Вэнь Цин и Шэнь Тяньфаня начал воплощаться в жизнь с того самого вечера, когда Вэнь Цин переехала жить к сестре.

Плач, который Вэнь И слышала той ночью посреди ночи, на самом деле воспроизводился Вэнь Цин с компьютера. Белая женщина-призрак, показавшаяся Вэнь И в дверях спальни, была ею же — она надела окровавленное белое платье, парик и встала на ходули. Дохлая крыса в рисоварке, разумеется, тоже была её рук делом: стоило Вэнь И подняться наверх в спальню, чтобы позвать мужа проверить находку, как Вэнь Цин подменила горшок с рисовой кашей обратно. На фоне череды подобных «симптомов» поездка Шэнь Тяньфаня с женой к психиатру выглядела совершенно естественной и не вызывала никаких подозрений.

Но как же им удалось заставить врачей психиатрической больницы поверить в сумасшествие Вэнь И?

Причина на самом деле была проста. В утреннее молоко, которое она выпила в тот день, подмешали немного диэтиламида лизергиновой кислоты. ЛСД — это галлюциноген. Стоит человеку принять определенную дозу ЛСД, как в состоянии эмоционального напряжения у него начинают возникать галлюцинации: перед глазами мерещится именно то, о чем он больше всего думает, и чудится то, чего он боится сильнее всего. Чего больше всего боялась Вэнь И, переступая порог психиатрической больницы? Разумеется, того, что врачи настроены враждебно и хотят её погубить. В итоге, оказавшись в Психиатрической лечебнице, она «увидела», как каждый врач ждет её с огромным шприцем размером с насос для накачки шин, и все они злобно стремятся её уничтожить. Разумеется, от этого её эмоции зашкаливали, она металась, безумно орала и теряла контроль над собой. Видя такое поведение пациентки в сочетании с усердными подзуживаниями Шэнь Тяньфаня, врачи сочли её за психически больную.

Белая женщина-призрак, парящая за окном той ночью, также стала плодом режиссуры Вэнь Цин в сочетании с действием ЛСД. В тот вечер в лекарство, принятое Вэнь И, добавили дозу ЛСД, после чего Вэнь Цин с балкона на крыше опустила на верёвке перед её окном бумажную куклу-призрака. Внутри куклы был спрятан миниатюрный диктофон, и все слова призрака были записаны заранее. Под влиянием призрака и под воздействием ЛСД Вэнь И снова испытала галлюцинации и влезла на подоконник. Это создало идеальный повод для второй отправки её в Психиатрическую лечебницу. А последующие видения Вэнь И о преследователях в переулке, само собой, также являлись результатом действия наркотика.

Позднее, когда эксперты из провинциального центра прибыли на открытый консилиум и закрытую экспертизу психического здоровья Вэнь И, Шэнь Тяньфань применил те же методы. Он одурачил этих ослепших от старости специалистов и без труда заполучил нужную справку. Имея на руках столь авторитетное заключение, они могли в любой момент водворить Вэнь И обратно в психбольницу. А после череды скандалов и представлений все знакомые и друзья вокруг уже знали, что Вэнь И сошла с ума. Даже если бы ей удалось, как сейчас, выгадать момент и сбежать из клиники, она превратилась бы в затравленную собаку, которую все ненавидят. И даже если в будущем она обнаружит какие-то улики и захочет восстановить справедливость, никто не поверит словам безумной.

http://bllate.org/book/24488/2872315