Готовый перевод Underworld Ride-Share Daily / Такси в загробный мир: Ночные смены: Глава 16

Слишком уж удачное совпадение.

В мире людском не бывает так много безупречных совпадений, а если они и случаются, то в их основе непременно кроется причинно-следственная связь.

Ся Ичэн тут же указала на это Янь Цзянь: У меня есть подозрения, что этот человек и есть Цзи Ляньшэн. Покинув семью Цзилянь, он отправился в Чаншафу, полностью сменил имя и порвал все связи с прошлым. Это объясняет, почему мы никак не могли выйти на след, расследуя дела семьи Цзи: их предшественником был род Цзилинь, однако они начисто отсекли себя от линии Цзилянь. Причина череды смертей в семье Цзи наверняка связана с разделением их рода!

Она еще раз прокрутила в голове все события, от начала до конца, и почувствовала, что ошибки быть не может — скорее всего, все именно так.

Думаю, это точно связано с тем предметом, которому поклонялась семья Цзи. Поэтому нам необходимо выяснить, что же произошло во время их раздела, и, кроме того, чем занимался Цзи Чжиюнь после приезда в Чанша. Ся Ичэн закончила говорить и подняла взгляд на Янь Цзянь: Что думаешь?

Янь Цзянь: ...

Она как раз размышляла о том, как бы найти повод вычесть Заслуги, но, взглянув на сверкающие глаза Ся Ичэн, вдруг непонятно почему перестала злиться. Она лишь протянула руку и крепко ущипнула ее за щеку: Тогда давай воспользуемся сопереживанием и посмотрим сами.

Ся Ичэн охнула от щипка, и только собралась обрадоваться, как услышала, что Янь Цзянь добавила: За то, что я составлю тебе компанию в сопереживании, с тебя десять тысяч Заслуг.

Вот это да.

Радость Ся Ичэн тут же испарилась. Она с болью в сердце погладила свой телефон. Сначала хотела сказать, что, может, сходит одна, но, подумав, в итоге с тяжелым сердцем кивнула.

Ей все же очень хотелось отправиться туда вместе с Янь Цзянь.

Янь Цзянь, прочитав все ее мысли по выражению лица, едва не рассмеялась. Под взглядом Паньгуань, который явно говорил: Ты действительно стоишь меньше, чем Заслуги, она нажала на голову Ся Ичэн, буквально втиснув ее в девятнадцатый год правления Хунъу, запечатленный в свитках.

Ся Ичэн на миг ослепила белизна, а когда она открыла глаза, то обнаружила, что находится в саду огромной усадьбы. Она опустила взгляд на себя и издала шипящий звук: это в чьи глаза она вселилась... в глаза одного из двух братьев семьи Цзилянь? Она огляделась по сторонам: Янь Цзянь рядом не было, да и никаких сообщений та ей не передавала.

Она молча вздохнула и направилась к дому. А ведь так хотелось быть вместе с ней! Интересно, как выглядит Янь Цзянь, когда собирает и анализирует улики? Она вспомнила, какой холодной и отстраненной та была с призрачными стражами Дифу, как хмурилась, осматривая место происшествия, и в сердце вновь всколыхнулось ожидание — ведь это так... солидно.

Пока она размышляла, навстречу ей попался другой слуга семьи Цзилянь. В руках у него был поднос, на котором Ся Ичэн разглядела желтую бумагу для талисманов, киноварь и чашу с кровью — неведомо чьей.

— Старший господин, даос уже в родовом храме, второй господин вас дожидается, — сказал он, отвесил поклон и поспешно зашагал прочь.

Значит, это Цзилянь Хуа. Ся Ичэн смотрела глазами своего носителя на удаляющуюся спину слуги, четко уловив одно слово: родовой храм.

Цзилянь Хуа постоял на месте, вздохнул и направился к храму.

Родовой храм семьи Цзилянь располагался в уединенном дворике, и по мере приближения к нему можно было уловить едва уловимый запах благовоний. Цзилянь Хуа быстрыми шагами вошел внутрь. Подняв взгляд, он увидел, что Цзи Ляньшэн стоит по левую сторону от жертвенного стола, а справа от него — седовласый даос.

Тот самый слуга как раз раскладывал содержимое подноса на низком столике перед алтарем.

Переведя взгляд дальше, Цзилянь Хуа подошел к столу и остановился. Он поднял глаза: на алтаре стояли одни лишь поминальные таблички, больше ничего. Ся Ичэн мысленно удивилась: неужели семья Цзилянь разделилась вовсе не из-за того предмета?

— Хорошо, ты ступай наружу, жди у входа, если понадобишься — я позову, — произнес Цзилянь Хуа.

Слуга ответил согласием и вышел, а Цзи Ляньшэн закрыл двери храма и, повернувшись, сказал:

— Даос, все уповаю на вас.

— Этот разрыв означает окончательное отречение от всех кармических уз и Заслуг, связывающих вас с основным родом. С этого момента ни жизнь, ни смерть, ни процветание, ни упадок — ничто из этого не будет иметь между вами ничего общего. Вы, господа, хорошо обдумали свое решение? — спросил даос, глядя прямо на Цзилянь Хуа.

Тот не сводил глаз с поминальных табличек на столе. Он не отвечал, пока Цзи Ляньшэн не позвал его по имени. Придя в себя, Цзилянь Хуа перевел взгляд на самую верхнюю табличку, на которой было начертано: Цзилянь с горы Куй, предок линии Цзилянь. Он вздохнул:

— Я уверен. — Затем повернулся к Цзи Ляньшэну: — Если не разорвать связь сегодня, у семьи Цзилянь не будет покоя.

Ся Ичэн встрепенулась: значит, дело действительно нечисто.

Даос покачал головой, подошел к столу, взял лист бумаги для талисмана и проговорил:

— У меня самого не осталось никаких привязанностей, и когда это дело завершится, настанет мой срок. Прошу, господа, помните: отсечение кровных уз — это деяние против воли Небес. Чтобы обмануть Небо и Землю, мы используем технику ослепления. После успеха вы ни в коем случае не должны поддерживать связь, не позволяйте людям легко догадаться о вашем родстве. Иначе, как только Десятый Зал, ведающий жизнью и смертью, обратит на вас внимание, все усилия пойдут прахом.

Ся Ичэн явственно почувствовала, как дрогнул взгляд Цзилянь Хуа. Он опустил глаза:

— Благодарю, даос, я... запомнил.

Цзи Ляньшэн стоял в стороне и молчал, но Ся Ичэн ощутила, что от него исходит некая странная аура — очень слабая, но от нее ей стало не по себе.

Цзи Ляньшэн замешан в чем-то подозрительном. Ся Ичэн была почти уверена: разделение рода началось с него, возможно, и статуя Злого Бога появилась по его вине.

Даос быстро исписал несколько талисманов. Один из них он сжег, а затем взял кровь обоих братьев, окропил ею другой лист и приклеил его точно по центру жертвенного стола.

Цзилянь Хуа и Цзи Ляньшэн встали по разные стороны от талисмана. Даос обмакнул две хлопковые нити в чашу с кровью и обвил ими их указательные пальцы, пропустив вдоль линии Судьбы на ладонях. Затем он опустил концы нитей вниз, скрутил их в одну и прикрепил к талисману на алтаре.

Следом даос прижал талисманами земные души и Души Судьбы обоих братьев, сел рядом и зашептал какие-то заклинания.

Цзилянь Хуа закрыл глаза, и Ся Ичэн не могла знать, что происходит. Тьма длилась долго, пока не раздались звуки, похожие на то, что что-то разбилось. Только тогда Цзилянь Хуа открыл глаза.

Талисман на столе был разделен надвое: иероглифы Цзи и Лянь оказались по разные стороны линии разрыва, а хлопковые нити, обвязанные вокруг пальцев, превратились в пепел. Цзилянь Хуа взглянул на даоса: тот выглядел так, будто растратил все свои силы, постарев лет на десять, а его волосы почти полностью поседели.

— Иероглифы Цзи и Лянь... возьмите себе по одному, и с этого момента вы друг другу чужие, — с трудом проговорил даос, поморщившись от боли. Цзилянь Хуа сделал два шага вперед, пытаясь поддержать его, но даос остановил его движением руки: — Мой час близок, не стоит больше иметь со мной никаких дел. Прощайте.

Он перевел дух, поднялся и медленно побрел прочь.

Цзилянь Хуа обернулся и увидел, что Цзи Ляньшэн уже тянется к талисману на столе.

Его взгляд на миг вспыхнул, и он вдруг протянул руку, схватив половину с иероглифом Лянь:

— Семья Цзилянь не вынесет такой цены. Ляньшэн, не вини меня.

Цзи Ляньшэн посмотрел на него, ничего не ответив, но Ся Ичэн не покидало ощущение, что своими глазами он смотрит сквозь Цзилянь Хуа — прямо на нее. Наконец Цзи Ляньшэн лишь усмехнулся, взял вторую половину талисмана, сжал ее в кулаке, беззвучно шевельнул губами и, развернувшись, вышел из храма.

Цзилянь Хуа долго стоял у алтаря, а затем поджег половину талисмана с иероглифом Лянь, опустился на колени и поклонился:

— Недостойный потомок Лянь Хуа, ныне, как единственный наследник рода Цзилинь, меняю имя рода с Цзилянь на Лянь, дабы продолжить свой род.

Бумага превратилась в пепел и развеялась по храму.

Лянь Хуа так и остался стоять на коленях, пока снаружи совсем не стемнело.

Слуги доложили, что второй господин со всей семьей уже отбыл. Лянь Хуа отозвался, поднялся и посмотрел на ночную мглу, напоминающую чернила:

— Хорошо, что ушли. Отныне нет никакой семьи Цзилянь, в мире осталась лишь семья Лянь.

Ся Ичэн была расстроена: Цзи Ляньшэн ушел, но она так и не увидела, что он сделал. Сопереживание Дифу ужасно ограничивает возможности!

Только она успела пожаловаться, как перед глазами все поплыло, ее словно выдернуло из тела, и она, споткнувшись, повалилась на землю.

Над головой раздался голос Янь Цзянь:

— Пытаешься заслужить прощение, отвешивая такие поклоны?

Ся Ичэн: ...

Жизнь простого трудяги — тоже жизнь!

Она сердито поднялась на ноги. К тому же, теперь она уже не просто какой-то там трудяга!

Она уже хотела было сверкнуть глазами на Янь Цзянь, как вдруг заметила, что находится не в Павильоне Свитков, а в совершенно незнакомой усадьбе.

— Ты сейчас в Чаншафу, в семье Цзи, — Янь Цзянь, видя, как та крутит головой по сторонам, словно любопытный щенок, не удержалась и подсказала.

В семье Цзи? Ся Ичэн пришла в себя: выходит, ее перебросило из одного видения сразу в другое. Она снова посмотрела на Янь Цзянь и обнаружила, что та выглядит как обычно. Поспешно осмотрев себя, она поняла, что в этот раз не вселилась ни в кого.

— Что... что происходит? — Ся Ичэн была в замешательстве.

— Я могу отделяться от носителя и свободно передвигаться в видениях. Держись рядом со мной, моя сила поддерживает твою проекцию в этом мире. Время ограничено, но этого хватит. Идем, — сказала Янь Цзянь и, потянув Ся Ичэн за собой, направилась в сторону одного из боковых дворов.

Так вот что значит разница в силе? Ся Ичэн мгновенно поняла: дело не в том, что технологии Дифу плохие, это ее собственный уровень недостаточно высок.

Проклятый капитализм, проклятые уровни!

— О чем задумалась? Смотри туда, — Янь Цзянь заметила, что ее маленький водитель снова витает в облаках, и, взяв ее за подбородок, повернула голову в нужную сторону.

Прохладное прикосновение к подбородку заставило Ся Ичэн прийти в себя. Не успела она предаться новым раздумьям, как увидела в комнате Цзи Ляньшэна.

Он стоял к ним спиной, о чем-то беседуя с невидимым собеседником.

Ся Ичэн сразу узнала это место: тот самый родовой храм семьи Цзи. Судя по всему, он только что был построен, и в нем еще не было той зловещей, леденящей душу атмосферы.

Они подошли ближе и услышали прерывистый голос Цзи Ляньшэна:

— ...Ныне я, от имени главы семьи Цзи, Цзи Чжиюня, официально устанавливаю этот алтарь. С этого момента род Цзи находится под защитой, дабы поклонение и благовония не иссякали, и род наш процветал из поколения в поколение...

Закончив, Цзи Ляньшэн совершил девять земных поклонов, вставил благовония в курильницу и с почтением вышел из комнаты.

http://bllate.org/book/24473/2869514