Готовый перевод Don't Cry / Не плачь: Глава 18

Цзин Жун чувствовал, как у него немного пересохло в горле.

Он чуть смущенно отвернулся, выждал несколько секунд, повернулся обратно и постарался выровнять голос:

— Тот парень сказал, что ты подвернул ногу. Я пришел проверить.

Немного помолчав, он продолжил:

— Можешь идти? Медпункт здесь недалеко.

Смысл его слов был очевиден: если мог идти, они бы вместе вернулись в арендованную квартиру, а если нет — Цзин Жун отвел бы Цюй Юя в медпункт.

Ресницы Цюй Юя слегка затрепетали, он понял скрытый подтекск, и на его лице промелькнуло разочарование.

Цзин Жун слегка сжал руки, опущенные вдоль тела:

— Или у тебя есть какие-то другие планы?

Цюй Юй опустил голову, молчал несколько секунд, а затем покачал головой:

— Все в порядке, я сам могу идти.

С этими словами он поднялся со стула и не спеша зашагал вперед.

Взгляд Цзин Жун упал на его лодыжки, которые были обтянуты длинными носками, так что ничего разглядеть было нельзя.

— Сунь Жуй просто шутил, я не подворачивал ногу, — признался Цюй Юй, подходя все ближе.

Цзин Жун отвел взгляд и тихонько хмыкнул. Никакого гнева из-за того, что его обманули, он не почувствовал — лишь легкое, неясное смущение и растерянность.

— Если всё в порядке, тогда я пойду, — немного успокоившись, ответил он ровным голосом.

Цюй Юй уже почти подошел к нему, и Цзин Жун чуть подался в сторону, собираясь уходить.

Однако тот вдруг глухо выдохнул и качнулся прямо на него.

Все произошло так внезапно, что Цзин Жун рефлекторно выставил руку, и Цюй Юй уткнулся ему в объятия. Сквозь ткань одежды их грудные клетки легко соприкоснулись, плечо прижалось к плечу.

То ли на улице все еще было слишком жарко, то ли в комнате отдыха плохо циркулировал воздух, но Цзин Жун почувствовал себя слегка придушенным.

Его сердце пропустило удар, а затем забилось чуть быстрее.

От Цюй Юя пахло гелевым для душа с ароматом гардении вперемешку с легким запахом пота — вместе это сочетание казалось вполне нормальным. Кончик носа парня случайно скользнул по боковой стороне шеи Цзин Жуна, и его дыхание овеяло мочку уха последнего.

Тело Цзин Жуна налилось свинцом:

— Ты что делаешь?

Он смутно чувствовал чужое сердцебиение — сильное и частое.

Цюй Юй помедлил несколько секунд и глуховато ответил:

— Колено болит.

Цзин Жун подтянул ногой стоявший рядом стул, усадил на него Цюй Юя и только тогда смог разглядеть его колени.

Хоть Сунь Жуй и пошутил насчет вывиха, колено Цюй Юя действительно было травмировано.

Неизвестно, кто повредил ему ногу во время соревнований, но вся чашечка была покрыта жутковатыми синяками и ссадинами.

Цзин Жун с запозданием сообразил, почему тот шел так медленно, а в памяти всплыло, что он, оказывается, еще и прихрамывал.

Глядя на эти следы травмы, он замялся:

— Пойдем в медпункт, надо обработать.

Но Цюй Юй покачал головой, выражая явное сопротивление:

— Не хочу. Пустяковая рана, пару дней отлежусь — и все пройдет.

Цзин Жун слегка нахмурился.

Он заметил, что Цюй Юй почему-то совершенно не бережет свое тело: будь то порез от ножа в прошлый раз или нынешняя травма колена, он будто вообще не чувствовал боли, да и отношение к этому было какое-то наплевательское, словно ему было все равно, что станет с его организмом.

Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но, подумав, сообразил, что тело принадлежит самому Цюй Юю и сколько ни говори — толку не будет.

К тому же сейчас они находились в стадии холодного отчуждения, и если он проявит слишком много заботы, то, пожалуй, лишь подарит тому ложную надежду.

Цзин Жун сжал губы в тонкую линию. Ничего не сказав, он выглядел довольно мрачно.

Цюй Юй не захотел идти в медпункт, немного посидел на стуле, собираясь с силами, а затем поднялся и продолжил путь.

Цзин Жун сжав пальцы, поплелся следом на небольшом расстоянии.

На территории кампуса гуляло мало людей, мимо них то и дело проходили редкие парочки.

Заходящее солнце падало на Цюй Юй, окутывая его мягким золотистым ореолом, словно в объективе с эффектом легкой ретуши. Его изящная шея казалась особенно хрупкой и красивой.

Цзин Жун отвел взгляд, сглотнув вставший в горле ком.

Бэйчэнская академия театрального искусства была не такой уж маленькой, а путь от спортзала до школьных ворот пролегал через изрядное расстояние, так что идти пешком предстояло довольно долго.

Видя, как походка Цюй Юя становится все более скованной, а хромота — все заметнее, Цзин Жун уже подумал попросить у кого-нибудь велосипед, чтобы довезти его.

Не успел он претворить задуманное в жизнь, как неподалеку вальяжно зашагали две девушки.

Одна из них густо покраснела, явно смущаясь, заложила руки за спину и как-то зажато двинулась в их сторону.

Цзин Жун, повидавший бесчисленное множество подобных сцен, с первого взгляда раскусил их намерения. Он чуть замедлил шаги, лихорадочно перебирая в голове заготовленные ранее отказы.

— Студент Цюй Юй, ты не мог бы отойти со мной вон туда? Мне нужно кое о чем поговорить с тобой.

Цзин Жун резко вскинул голову. Девушка стояла прямо перед Цюй Юем, и от волнения ее голос слегка дрожал.

Цюй Юй стоял к нему спиной, и выражения его лица было не разглядеть.

Цзин Жун почувствовал, будто чья-то рука безжалостно сжала его сердце — кислое, терпкое и садяхее от еле уловимой боли.

Прошло секунды две, прежде чем одетый в красное юноша впереди кивнул:

— Пойдем.

На лице девушки мелькнула радость, и они с Цюй Юем вдвоем направились в сторону небольшого сквера.

Взгляд Цзин Жуна упал на удаляющуюся спину Цюй Юя и долго не мог оторваться.Он не знал, о чём именно думает, раз смог остановиться на дороге и издалека посмотреть на то, как Цюй Юй и какая-то девушка стоят друг напротив друга в небольшой рощице.

Девушка что-то сказала, а затем смущенно опустила голову и протянула руки вперед.

Цюй Юй на мгновение замер, принял то, что она протянула, кажется, даже бегло пробежал это глазами и одарил девушку легкой улыбкой.

Увидев это, Цзин Жун отвел взгляд, опустил ресницы, посмотрел под ноги и, не задерживаясь больше ни секунды, зашагал в сторону школьных ворот.

Вернувшись в арендованную квартиру, Цзин Жун сначала налил стакан холодной воды и жадно выпил его залпом; горло смягчилось, и стало уже не так больно.

Он посмотрел на диван — тот был пуст. Затем перевел взгляд на обеденную зону — она тоже пустовала.

Но ведь раньше здесь жил красивый парень, которому нравилось сворачиваться калачиком на диване и спать или сидеть за обеденным столом и с улыбкой раскладывать еду по его тарелкам.

Прожив здесь больше полугода, он никогда не чувствовал себя одиноким, но в этот миг он вдруг отчетливо понял, что в квартире стало как-то слишком пусто.

С бесстрастным лицом Цзин Жун отвел взгляд, налил еще один стакан воды, осушил его до дна и ровным шагом направился в спальню.

Он выбрал с книжной полки тяжелый, толстый фолиант, раскрыл его и положил на письменный стол. Первая половина книги уже была исписана множеством пометок: следы от разноцветных текстовыделителей на слегка пожелтевшей бумаге придавали ей вид вещи с долгой историей.

Он уже очень давно не доставал эту книгу, поэтому ему потребовалось немного времени, чтобы отыскать страницы без пометок.

Обычно он не любил читать такие толстые книги: их содержание было темным и сложным для понимания, оно требовало колоссальных усилий для изучения. И тем не менее, каждый раз, когда ему не хотелось сталкиваться с реальностью, чтение этой книги становилось для него надежной гаванью, позволяющей временно сбежать от проблем.

Цзин Жун потянулся за текстовыделителем, сдернул колпачок, ткнул им в бумагу и только тогда заметил, что маркер розовый.

Одна картинка промелькнула в его голове.

На странице была нарисована милая и простая маленькая розовая овечка, а рядом — изящные, длинные пальцы юноши, зажавшие между большим и указательным пальцами розовый текстовыделитель.

Маленькая розовая овечка словно обрела истинную жизнь: она принялась весело прыгать и скакать в его голове, полная энергии и сил, а затем ее глазки-уголки прямо посмотрели на Цзин Жун, и она радостно открыла рот.

— Брат! Брат! — звонко позвала маленькая овечка.

Цзин Жун опомнился, опустил голову и обнаружил, что неизвестно когда на бумаге действительно появилась розовая овечка.

Овечка была самой примитивной: всего два маленьких рожка и несколько линий вместо туловища, а рядом с ней красовалась буква.

Буква К.

Спина Цзин Жун мгновенно напряглась, словно он узрел грозного зверя. Он резко захлопнул книгу и, почти не раздумывая, задвинул ее в самый дальний угол книжной полки, заодно качнув свисающие ветви хлорофитума.

Сделав это, он замер с рукой на весу, внезапно ощутив какую-то тяжелую утрату.

Побыв немного в тишине, Цзин Жун опустил руку.

За дверью послышался звук поворачивающегося замка — это вернулся Цюй Юй. Стоя перед письменным столом, он в тишине прислушивался к внешним звукам.

Тот, должно быть, переобулся в прихожей, а затем его шаги приблизились, и он, кажется, на мгновение замер снаружи.

Кончики пальцев Цзин Жун медленно сжались, словно чего-то ожидая.

Однако раздался щелчок открывающейся двери, а затем — стук закрывающейся.

Цюй Юй ушел в свою спальню напротив.

Напряжение в пальцах мгновенно пропало, и они безвольно повисли.

Цзин Жун прикрыл глаза, чувствуя беспричинную сонливость. Он совершенно не понимал, о чём думать — точно так же, как тогда, когда услышал, что Цюй Юй подвернул ногу.

Он прошел в ванную, умылся и как следует привел себя в порядок.

Часовая стрелка подползла к цифре шесть — наступило время готовить ужин.

Он поправил одежду, толкнул дверь и вышел собираться с ужином.

Однако, проходя через гостиную и бросив взгляд боковым зрением на свернувшегося калачиком на диване человека, он всё же не удержался и на секунду замер.

Тот всё еще был в той самой красной баскетбольной форме, даже лента для волос не была снята; он тихонько и невероятно послушно сжался на диване.

Носки туфель Цзин Жун развернулись, направляясь к кулеру с водой. Он наполнил стакан и, сделав вид, будто смотрит назад безо всякой задней мысли, как раз встретился взглядом с парнем.

Цюй Юй уже открыл глаза, его выражение лица было слегка сонным. Он неподвижно смотрел на Цзин Жун, словно собираясь что-то сказать.

Цзин Жун подавил бурю эмоций в сердце и напустил на себя невозмутимый вид:

— Тебе приготовить ужин?

С того самого дня они еще ни разу не ели вместе в съёмной квартире.

Цюй Юй словно растерялся на мгновение, а затем кивнул:

— Хорошо, спасибо, брат.

Тон был покорным и вежливым, без перехода черты дозволенного и какой-либо близости.

Цзин Жун вдруг ощутил необъяснимое раздражение. Он слегка нахмурил брови, и его взгляд опустился ниже, прямо на колени парня, которые всё еще пестрели синяками и выглядели так, будто к ним никто и не прикасался.

— Почему ты не обработал раны? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.

Слова затихли, а на его лице проступило легкое выражение досады.

Тот уже сам провел между ними четкую черту, а он всё никак не мог удержаться и постоянно переступал ее, словно потеряв над собой контроль.

Цюй Юй моргнул, глядя на него, и его голос остался прежним — таким же кротким:

— Потому что некому мне их обработать.

Оперевшись локтями о диван, юноша подпер щеку рукой и посмотрел на него снизу вверх:

— Брат не желает мне помочь?

http://bllate.org/book/24458/2867796