Готовый перевод The Manipulative White Moonlight Wants a Second Chance / Моя «белая луна» просится обратно: Глава 22

Глава 22. Порыв (три в одном)

При обустройстве террасы специально построили несколько ступенек, ведущих в небольшой сад. В саду торчали сухие ветви деревьев, а в палисаднике тускло светились фонари у фонтана: время от времени из восьми статуэток маленьких карпов с шумом вырывались струи воды.

За аккуратной террасой располагалась гостиная виллы. Внутри было ярко, комната была залита оранжевым светом, который падал на террасу и ложился на двух красивых мужчин. Эта застывшая сцена выглядела как атмосферный кадр, достойный обложки модного журнала.

Хозяин виллы расставлял суши и даже взял винные бокалы, чтобы перелить апельсиновый сок своего гостя, привлекательного стоматолога, туда же.

— Впервые пью апельсиновый сок из такого бокала, — господин стоматолог не надел медицинский халат, он кутался в свое кашемировое пальто, даже не сняв шарфа. Он с улыбкой наблюдал за тем, как Чэнь Цзинь разливает напитки. В наступившей тишине ему стало скучно, он оглянулся на открытую стеклянную дверь и не удержался: — Может, закроем дверь? Все тепло уходит.

Неизвестно, на какую мощность был включен отопительный прибор, но на террасе совсем не было холодно.

Господин Чэнь, который редко ухаживал за кем-то, бросил холодный взгляд на центральный кондиционер, работающий внутри, покачал головой и, сев, принялся доставать приправы из коробочки с суши. Он перелил соевый соус в маленькие блюдца и, пододвинув их Линь Чжуану, произнес:

— Зачем закрывать? Если закроем, здесь станет совсем холодно.

— ...Проклятые богачи.

Подумав немного, заведующий Линь все же предложил:

— Давай тогда вернемся есть в дом. Внутри включено отопление, а мы держим дверь открытой — слишком расточительно. Я сижу здесь, будто на иголках.

Директору Чэню ничего не оставалось: он не мог позволить Линь Чжуану простудиться, но и возвращаться внутрь означало лишиться возможности полюбоваться ночным видом, а возможно, и пропустить метеоритный дождь.

— Тогда я принесу печь из кладовой, — если бы кто-то другой капризничал во время ужина с Чэнь Цзинем, тот бы мгновенно потерял аппетит и помрачнел. Но сейчас он думал лишь о том, как сделать Линь Чжуану комфортно, поэтому встал и зашагал длинными ногами к кладовой.

— Я помогу, — заведующему Линю хоть и казалось, что он требует слишком многого, но просьба не была невежливой: в самом деле, глупо держать включенным отопление и при этом открывать дверь.

— Сиди, не двигайся, сначала поешь, — директор Чэнь, вернувшись из дома, непонятно где нашел плотное одеяло, накинул его на ноги Линь Чжуану и вложил ему в руки стеклянный стакан с горячей водой, чтобы тот согрелся.

Затем он вернулся в кладовую и вынес оттуда странную черную печку.

— Это что за печь? — заведующий Линь, обхватив стакан, послушно сидел на месте и наблюдал, как директор Чэнь присел перед террасой, разжигая огонь и подкладывая дрова. В его красивых глазах читалось любопытство.

Господин Чэнь провозился так долго, что вспотел. Он пододвинул печь ближе к Линь Чжуану, а когда вернулся на свое место, даже расстегнул одежду. Он воспользовался моментом, чтобы сказать заведующему Линю, который даже ничего не делал, а просто сидел рядом, но одно его присутствие уже доставляло Чэнь Цзиню душевный покой:

— Не помню, когда купил её. Кажется, это портативная охотничья печь из России, она работает только на дровах. Дрова специальные, бездымные, они у меня уже несколько лет лежат, не знаю, работают ли еще.

— Ешь, — добавил директор Чэнь, не забыв напомнить Линь Чжуану о еде.

Заведующий Линь выглядел как изысканная дорогая кукла, укутанная в теплые вещи и усаженная рядом с огнем. Пламя озаряло его бледную кожу, придавая ей сияние, а в чистых глазах отражались соблазнительные блики, отчего он выглядел притягательно.

— Я подожду тебя, — улыбнулся очаровательный заведующий Линь. Его густые, как вороново крыло, ресницы, изогнутые словно веер, отбрасывали тень, отчего лицо, и без того небольшое, казалось еще меньше. — Разве может гость начать есть раньше хозяина?

Было уже около одиннадцати часов. У подножия гор Сяншань фуникулеры работали на полную мощность — если смотреть с их стороны, то казалось, будто вагончики, словно сани Санта-Клауса, бесконечной вереницей везут подарки на вершину.

Сейчас на Сяншане наверняка полно людей, но, к счастью, они были на полпути к вершине, откуда открывался прекрасный вид на всю ночную панораму.

Хорошая жизнь. Линь Чжуан мечтал именно о таком: в свободное время не работать, высыпаться дома, вечером смотреть на звезды. Правда, у него дома не было такой огромной террасы и фонтана, лишь маленький балкончик, заставленный луком, кинзой и сушащимся бельем, да еще кучей разного хлама, куда он редко заходил.

Суши оказались вкусными, но через пару кусочков Линь Чжуан почувствовал, что замерз. И правда, зимой нужно есть хого.

Он ел без особого удовольствия, и даже если хотел составить компанию Чэнь Цзиню за вином, сил на это не было. У них не нашлось тем для разговора: их жизненные пути разошлись сразу после выпуска. О чем еще говорить? Не о зубах же Чэнь Цзиня?

Заведующий Линь не хотел обсуждать работу во время еды...

Может, обсудить, что нового произошло за эти годы? Но Линь Чжуан не хотел первым начинать разговор, не желая показать, будто ему очень интересно, что происходило с Чэнь Цзинем все это время.

Линь Чжуан сохранял невозмутимость, молча грелся у огня, изредка поглядывая на звезды и, как маленький лакомка, не желая оставлять сашими, периодически отправлял кусочек в рот, чувствуя себя вполне непринужденно.

Директор Чэнь, напротив, после нескольких бокалов красного вина чувствовал, как голова становится яснее, а самообладание постепенно тает. Он без всякого стеснения смотрел на Линь Чжуана.

Он наблюдал, как тонкие, изящные руки Линь Чжуана обхватывают стакан.

Как раздуваются его щеки, когда он жует, словно хомячок, готовящийся к зиме — такой же любитель поесть.

Как выглядят его округлые, мягкие мочки ушей и проколы в них.

Как на шее у Линь Чжуана висит черный шнурок, хотя кулона на нем не видно.

Он смотрел на всё, пытаясь найти что-то знакомое в Линь Чжуане, и в итоге обнаружил, что именно черная рубашка, которая сейчас на нем надета, доставляет ему больше всего удовольствия. Несравненного удовольствия.

Ведь эту рубашку он носил несколько дней назад, она касалась его тела, а теперь облегает мягкую, нежную кожу Линь Чжуана. От этой мысли мужчине казалось, что он сейчас обнимает Линь Чжуана через тонкую ткань.

К слову, с момента встречи они еще ни разу не обнялись — был лишь сухой, официальный рукопожатие. Раньше они всегда обнимались, потому что Линь Чжуан стеснялся. Когда они встречались взглядами, он не мог поцеловать Линь Чжуана, довольствуясь лишь волосами, лбом или переносицей, а в следующую секунду Линь Чжуан прятался в его объятиях, и он с любовью и трепетом обнимал его в ответ.

Вдруг Чэнь Цзинь услышал голос Линь Чжуана:

— Кстати, через два дня проверка, нужно снять много рекламных объявлений на дверях, убрать плакаты о скидках со стен — это так хлопотно.

Почему он вдруг заговорил о проверке?

Директор Чэнь был озадачен, но подхватил тему, возвращаясь в реальность. Он продолжал пить вино, и в этом постепенно разгорающемся от алкоголя жаре в его голосе промелькнула жесткость:

— Почему хлопотно?

Ты еще спрашиваешь, почему?

Если бы не то, что они слишком долго молчали, заведующий Линь не стал бы выбирать такую тему для беседы. Он не знал, что именно разглядывает Чэнь Цзинь, но этот ракурс был не самым удачным — левая сторона лица всегда выглядела лучше. Если бы он знал, должен был поменяться местами с Чэнь Цзинем, чтобы не нервничать так сильно.

Заведующий Линь был полон недовольства, но произнес это в спокойной, непринужденной манере:

— Многие рекламные объявления клеим не мы, они висят уже много лет. Недавно приходили с проверкой из комитета района, сказали, что внешняя стена — наша зона ответственности, и за то, что клеят другие, тоже отвечаем мы. Если нагрянет комиссия и найдет нарушения, нас оштрафуют.

Очистить внешнюю стену легко, но пожилые люди постоянно помогают клеить объявления — это невозможно запретить. Не могу же я заставить девушек из моей клиники дежурить там двадцать четыре часа в сутки?

К этому моменту заведующий Линь уже переключился на дела. Он был человеком, который не мог делать два дела одновременно, и это не изменилось до сих пор.

Привлекательный стоматолог разозлился, не найдя хорошего решения, а еще съел что-то холодное, поэтому настроение окончательно испортилось. Он тихо, мягко произнес:

— Эх, все-таки надо было есть хого. Раньше не подумал, кто же ест сашими в такую зимнюю стужу?

И правда, кто ест такое зимой?

Но Линь Чжуан захотел, а разве директор Чэнь мог ему отказать? Чэнь Цзинь не стал поучать или рассуждать о прошлом, а достал телефон, сделал заказ и сказал:

— Я заказал Хайдилау, доплатил, чтобы привезли прямо сейчас. Думаю, скоро будут. Заказал набор закусок, баранину, креветочный фарш и рыбные шарики. Если не съедим, заморозим — они же сырые, в следующий раз для хого пригодятся.

Линь Чжуан опешил:

— Это слишком хлопотно, не так ли?

— Не хлопотно. Не мне же самому идти забирать, просто посидим подождем, — спокойно ответил директор Чэнь, глядя на стеклянный стакан в тонких белых руках Линь Чжуана. Вода, наверное, уже остыла, надо заменить на горячую. — Внешняя стена вашей клиники — старая ограда, известка сильно осыпалась, местами виден красный кирпич, есть трещины. Хотя это нельзя назвать аварийной стеной, но выглядит она запущенной, и люди думают, что наклеить на неё что-то лишнее — не беда, — голос господина Чэня звучал мягко. — «Теория разбитых окон» в действии.

Глаза заведующего Линя тут же загорелись:

— Тогда я найму кого-нибудь, чтобы полностью перекрасить клинику. И правда, пора привести её в порядок, так и выглядеть будет лучше.

Но тут же Линь Чжуан нахмурился:

— Перекрашивать целиком — невыгодно. Через некоторое время я хочу открыть филиал. Филиал я хочу сделать большим, а потом превратить его в главную клинику и сразу сделать ремонт. Нынешняя клиника маловата.

— Хочешь найти место? Я знаю нескольких агентов, могу представить тебя.

Те, кого господин Чэнь называл агентами, были на самом деле лучшими специалистами по продажам. В их руках были объекты стоимостью в десятки миллионов и миллиарды. Например, офис их компании — тот агент проявил немало связей, чтобы выкупить помещение. Изначально хозяин не хотел его продавать, ведь арендная плата росла с каждым годом, а продажа казалась невыгодной.

Впрочем, Чэнь Цзиню было все равно, понравится ли этот агент Линю. Стоило Линь Чжуану кивнуть, как он тут же позвонил бы Ма Фу. А как тот распорядится и кого пришлет показывать Линь Чжуану объекты — сервис будет на высшем уровне.

Заведующий Линь на самом деле сказал это просто так. Увидев, что Чэнь Цзинь готов чуть ли не на следующий день везти его смотреть недвижимость, он замер, замахал руками:

— Куда так быстро? Я только сказал, что думаю. Непонятно, покупать землю и строить заново или снова арендовать.

Что значит «непонятно»? Линь Чжуан просто боялся, что денег не хватит.

Сейчас прибыль клиники была неплохой, он знал менеджера банка — кредит на новую клинику он бы точно получил. Но не затягивать же пояса ради новой клиники?

Заведующий Линь тут же прикинул, что сумма не должна превышать пятнадцати миллионов, начал планировать наем персонала, связь с вузами по поводу интернов и поиск нового главного врача, как вдруг заметил, что Чэнь Цзинь встал и подошел к нему. Лишь когда тот слегка наклонился и протянул к нему руку, Линь Чжуан, покраснев и растерявшись, поднял голову.

— Давай, отдай мне, — голос господина Чэня, то ли опьяневшего, то ли нет, звучал глубоко и бархатисто.

Заведующий Линь был сбит с толку. Его мысли все еще крутились вокруг денег на филиал, и когда перед ним возникла ладонь, он машинально — как будто не понимая, что происходит — вложил в неё свою руку:

— Зачем?

Это выглядело как приглашение на танец. Чэнь Цзинь никак не ожидал, что, попросив стакан, получит в ответ руку, которая выглядела такой хрупкой, будто у нее совсем не было костей.

Эта рука, озаренная теплым оранжевым светом печи, казалась нежным рисовым пирожным в глазури. Она не источала аромата, но в то же время казалась невыносимо душистой.

Заведующий Линь, видя, что Чэнь Цзинь замер, рассмеялся:

— Чэнь Цзинь, ты что, пьян?

Господин Чэнь покачал головой. Посмотрев, как Линь Чжуан, словно испугавшись, отдернул руку и застенчиво покраснел, он почувствовал, что голова всё еще предельно ясна:

— Нет. Отдай стакан, я налью тебе горячей воды.

— Не надо, тут печь греет.

— Это другое. Ты все еще пациент, нельзя больше мерзнуть.

Чэнь Цзинь все-таки забрал стакан. Когда он вернулся, привезли хого, и он, не теряя ни секунды, принялся убирать со стола набор суши — словно мелкий слуга из старых времен, ожидающий повышения жалованья.

— Не суетись, бульон для хого еще испачкает твои руки.

Заведующему Линю, за которого всё решили, оставалось только послушно сказать «ага» и с замиранием сердца наблюдать, как Чэнь Цзинь заботится о нем.

Он был уверен: Чэнь Цзинь точно пьян. Раньше он тоже напивался, но обычно просто валился спать. Его отец тоже напивался, они с отцом были похожи: никто из них не устраивал дебошей.

Чжу Сяо из клиники, когда пьянел, любил смеяться, делал всё с радостью — довольно мило. Были и другие знакомые — старшие коллеги или интерны: некоторые начинали рыдать навзрыд, сами не зная почему, другие болтали без умолку, перескакивая с сотворения мира на то, что им не повезло с мороженым.

Все говорят, что если человек творит глупости под хмельком, то это не из-за алкоголя. С этим фактом заведующий Линь — как мужчина — был полностью согласен. Человек в состоянии опьянения по большей части остается в сознании: он знает, что делает, просто обычно не решается осуществить то, о чем мечтает или чего безумно хочет, а алкоголь дает повод сорваться.

До того как выпить, Чэнь Цзинь всегда держался с ним почтительно, словно хотел провести черту, но в то же время не хотел — довольно лицемерно. А после того как выпил, отбросил всякие сомнения и начал просто хорошо к нему относиться.

Жаль только, он не говорил, с чего это вдруг такая доброта. Если бы можно было добиться от него хоть какого-то определения их отношений!

Заведующий Линь надеялся, что сегодня вечером они продвинутся вперед. У него не было времени на затяжную войну на истощение с Чэнь Цзинем. У него куча работы, свой бизнес, он не может каждые выходные притворяться, что у сотрудника или партнера свадьба, чтобы прогулять работу.

У заведующего Линя всё внутри зудело от нетерпения. Он все больше подозревал, что сегодня точно что-то произойдет, и настроение мгновенно улучшилось. Он мягко, нежно сказал Чэнь Цзиню:

— Сначала положи креветочный фарш.

Директор Чэнь с детства никогда не прислуживал никому, кроме Линь Чжуана, и теперь, услышав просьбу, не почувствовал никакого дискомфорта — напротив, ощутил невероятное облегчение.

Так и должно быть. Пусть почаще его о чем-то просит, тогда вся усталость за этот год развеется как дым.

Директор Чэнь, увлеченный обслуживанием заведующего Линя, выложил продукты в хого по порядку, приготовил кунжутный соус. Боясь, что Линь Чжуан не захочет макать в него креветочный фарш или захочет чего-то более легкого, он в мгновение ока подготовил пять разных соусов и выставил их перед ним.

Заведующий Линь выглядел польщенным. Он застенчиво, с ноткой кокетства поблагодарил Чэнь Цзиня:

— Не нужно так много, другие подумают, что я тут тебя мучаю.

— Разве это мучение? — Чэнь Цзиню было жарко, рядом полыхал огонь. Он уже снял верхнюю одежду и набросил её на спинку стула, оставшись в облегающем черном костюмном жилете. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая выступающий кадык и приоткрытые ключицы.

— А что это тогда? — тихо спросил заведующий Линь.

Для Чэнь Цзиня эти слова прозвучали как тяжелый груз. Фразу «это значит, что я добровольно» он по-прежнему не мог произнести. Инстинктивно, даже выпив две бутылки вина, он боялся, что этот чарующий красавец снова заставит его сойти с ума от счастья на короткое время, чтобы потом заставить страдать долгие годы.

Чэнь Цзинь был напуган этой «игрой».

Да, игрой. Директор Чэнь не мог понять, любил ли его Линь Чжуан тогда. Если любил, то почему не позволил ждать? Почему после выпуска не хотел поддерживать связь?

Об этом нельзя было думать глубоко: Чэнь Цзиню казалось, что если он продолжит размышлять, то станет психом.

Снова наступило молчание. Линь Чжуан задал вопрос, но не получил ответа. Он лишь слегка расстроился: обидно, что Чэнь Цзинь явно пьян, но даже в этом состоянии у него не хватает смелости предложить сойтись, да и от излишней близости он воздерживается. Прислуживает — да, это он делает активно, но не более того.

Линь Чжуан проанализировал ситуацию: скорее всего, у Чэнь Цзиня всё еще работают мозги — значит, он не напился до нужной кондиции. Либо же напился, но самообладание никуда не делось. Если второе — то сила воли Чэнь Цзиня пугает. Он так хочет сделать ему приятно, что когда трезв — ищет оправдания, а когда пьян — оправдания не нужны, но и объяснений нет.

Линь Чжуан не хотел давить. Он продолжал изображать того, кто будто бы всё знает, но не понимает, что делать — одновременно смущенный, невинный и гордый.

Они в тишине съели хого. Линь Чжуан ел острое, ему стало жарко, он тоже хотел снять одежду — шарф он уже давно снял. Как только он потянулся к пуговицам, его остановил Чэнь Цзинь и, воспользовавшись моментом, вытер салфеткой его губы.

Этот жест был настолько интимным, что Линь Чжуан опешил. На его губах внезапно оказалась рука, большой палец через тонкую салфетку мягко тер нижнюю губу. Линь Чжуан испугался, слегка отстранился, но не ожидал, что другая рука Чэнь Цзиня тут же зафиксирует его затылок:

— Не рыпайся.

Заведующий Линь не мог сбежать. Его туманные, манящие глаза были прикованы к Чэнь Цзиню, который навис над ним. Он смотрел на это лицо, на серьезное выражение, когда тот наклонился — казалось, еще секунда, и он поцелует. Он нервничал, боясь, что ошибся: если он закроет глаза, а Чэнь Цзинь не поцелует — это будет так позорно.

В голове заведующего Линя был полный хаос. Он думал, что Чэнь Цзинь сейчас специально его соблазняет.

Директор Чэнь же считал, что Линь Чжуан соблазняет его одним лишь тем, что сидит напротив и ест хого.

— Ты... — у красивого стоматолога дрожали ресницы. Он приоткрыл мягкие, как желе, губы, и из них вырвался тихий звук.

Он успел произнести только один слог, но этого хватило, чтобы Чэнь Цзинь замер:

— Мм, что?

Линь Чжуан поджал губы, позволяя Чэнь Цзиню закончить вытирать рот и вернуться на свое место. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

С детства он не привык, чтобы о нем кто-то заботился. Еще в студенческие годы он впервые открыл для себя, насколько тепло, когда кто-то преследует тебя, проявляя такую заботу, и потихоньку привык к этому.

Все эти годы Линь Чжуан был самостоятельным, сам пробивал себе дорогу, никто не вел его за руку и не защищал. А за эти два дня он нагрузил Чэнь Цзиня столькими делами, и многое из того, что даже не нужно было просить, Чэнь Цзинь делал сам.

На словах они расстались, но как только встретились — всё стало как раньше. Только названия нет, и права тоже.

— Ничего... — заведующий Линь мысленно подбодрил себя: ни в коем случае нельзя вестись на уловки Чэнь Цзиня. Нужно действовать постепенно, не торопиться. Раньше не торопились, почему теперь такая спешка?

Если из-за работы нет времени заниматься Чэнь Цзинем, то почему бы не разобраться с делами, а потом посмотреть, что там у Чэнь Цзиня? В конце концов...

В конце концов, с Чэнь Цзинем... рано или поздно всё равно будет один результат.

Заведующий Линь глубоко вдохнул, посмотрел на время и увидел, что в телефоне везде всплывают новости: метеоритный дождь приближается. Допив остатки апельсинового сока, он с возбуждением подошел к телескопу. Посмотрел по сторонам и, только открыв рот, чтобы спросить Чэнь Цзиня, как этим пользоваться, почувствовал, как сзади прижался источник тепла.

Мужчина встал за его спиной — пользуясь своим ростом и длинными руками, он почти заключил Линь Чжуана в объятия, не касаясь его, лишь очертив круг. Его ладонь помогла открыть крышку телескопа, он помог отрегулировать высоту и наконец произнес:

— Можно смотреть.

Голос раздался над самым правым ухом Линь Чжуана, он звучал как после профессиональной обработки — невероятно сексуально.

В юности студенту Линь больше всего нравилось, когда студент Чэнь, будучи старостой по английскому, на утреннем чтении вел весь класс: его голос был смесью юношеской незрелости и магнетизма взрослого мужчины.

Теперь заведующий Линь по-прежнему обожал этот голос, к тому же такой близкий — казалось, он касается его мочки уха, заставляя каждую клеточку тела дрожать от удовольствия.

Этот человек пьян, но в итоге он, Линь Чжуан, оказался в пассивной роли. Как такое возможно?

Заведующий Линь решил подлить масла в огонь. Он вздрогнул, как испуганная птичка, застенчиво потер ухо и проворчал:

— Ты... не разговаривай у меня над ухом.

— Почему? — холодно ответил директор Чэнь.

Заведующий Линь ничего не ответил, лишь с глубоким упреком бросил на Чэнь Цзиня взгляд, полный нескрываемого кокетства, словно обвиняя его в том, что он притворяется дураком.

Чэнь Цзинь не ответил ни «да», ни «нет», но отступил, подтянул свой стул и сел позади, глядя на спину Линь Чжуана.

— Эй, кажется, я вижу созвездие Пегаса! Разве сегодня не метеоритный дождь из созвездия Пегаса? — заведующий Линь не разбирался в созвездиях, но заметил, что несколько звезд в небе соединены так, что напоминают лошадь, и сказал это так мило.

Господин Чэнь посмотрел в ту сторону, куда указывал Линь Чжуан, и знал, что Пегас совсем в другой стороне:

— Угу.

— Еще полчаса. Интересно, начнется раньше или нет? — на часах было уже за три ночи. О метеоритном дожде в четыре утра трубили по всему интернету, кто-то даже вел прямую трансляцию. Заведующий Линь ждал и не удержался: — Можно записать? Запиши метеоритный дождь, а потом скинешь мне. Хотя в интернете потом можно посмотреть, но это не то же самое, что свое собственное видео.

Директор Чэнь кивнул. Разве могло быть иначе?

Всё что угодно.

Директор Чэнь вернулся в комнату за камерой — на вилле было всё что угодно. Правда, когда он поднялся наверх, то заметил, что не хватает пары объективов.

Он лишь бросил взгляд, не стал сразу звать кого-то на проверку, не уведомил дворецкого — важнее всего было то, что происходило внизу на террасе.

Когда Чэнь Цзинь спустился вниз и настраивал запись, он машинально направил камеру на Линь Чжуана и начал снимать.

Он стоял внутри, Линь Чжуан — снаружи. Объектив камеры, словно не знающее границ желание, начал съемку с кончиков туфель красавца, задержался на ягодицах, но из-за того, что Линь Чжуан был в пальто, быстро перевел фокус выше, на лицо заведующего Линя.

Линь Чжуан в этот момент обернулся, увидел, что Чэнь Цзинь снимает, и сразу улыбнулся. Его звездные глаза загорелись, и в этот миг весь мир затих.

Дыхание Чэнь Цзиня внезапно стало частым и тяжёлым, но хотя он дышал, ему почему-то казалось, что воздуха катастрофически не хватает.

— Уже снимаешь? — спросила его красавица, стоявшая на улице.

Директор Чэнь издал неопределенный звук в нос и ответил:

— Снимаю.

Снимаю тебя.

— Смотри, чтобы в кадр обязательно попали все падающие звёзды. Поставь куда-нибудь камеру, а ты, Чэнь Цзинь, тоже попади в объектив на память, — распорядилась она.

Господин Чэнь вышел вперед, обошел несколько мест, но ни одно из них не показалось ему подходящим. Линь Чжуан предложил поставить камеру прямо на стол, направив объектив в небо, чтобы запечатлеть весь звездопад от начала и до конца. Чэнь Цзинь покачал головой, не объясняя, почему не хочет ставить ее на стол, и продолжал бродить туда-сюда с камерой в руках, выискивая нужный угол.

Когда камеру наконец удалось умостить на земле, подложив под нее подобранный с дороги камень и задрав объектив под углом в сорок пять градусов, директор Чэнь подошел к Линь Чжуану. В этот момент он услышал голос Линь Чжуана:

— Ты собираешься смотреть? Мне кажется, на небе слишком много туч, словно к дождю дело идет. Хорошо хоть ветер есть, облака не успевают сплотиться — их сносит в сторону западной окраины.

— Поторопись, а то как раз в момент звездопада тучи с того края неба приплывут прямо к нам над головами, вот тогда будет невезение, ничегошеньки не увидим.

Заведующий Линь недовольно закончил говорить, повернул голову и увидел, что стоящий рядом Чэнь Цзинь смотрит на него с мягкой улыбкой.

— Ты… почему всё время на меня смотришь? — заведующий Линь зашевелил нежными, обладающими потрясающей текстурой губами и, похоже, приняв какое-то непростое решение, смущенно задал этот вопрос.

Директор Чэнь разомкнул тонкие губы, но Линь Чжуан не услышал того, чего хотел:

— Кажется, дождь собирается.

Линь Чжуан слегка опешил, поднял голову и прислушался к своим ощущениям — лицо оставалось чистым и прохладным, никакого дождя не было и в помине. Хотя он сам не отказался бы от дождя, но небеса нынче были не в настроении подыгрывать.

Он снова посмотрел на Чэнь Цзиня:

— Да нет же.

Реакция директора Чэня показалась немного заторможенной: он тоже попытался ощутить погоду лицом, в точности повторяя позу Линь Чжуана, а в конце кивнул и произнес:

— И правда, нет.

Заведующий Линь приподнял бровь и с улыбкой заметил:

— Наверное, какая-то невоспитанная птичка нагадила.

Господин Чэнь отродясь не отличался чувством юмора, но тут он улыбнулся и сказал:

— Тогда я пойду умоюсь.

Закончив разговор, двое взрослых мужчин снова уставились в ночное небо. Звёзд на нем поубавилось, луна светила ярко, но они по-прежнему стояли молча, так близко друг к другу, что почти соприкасались плечами, любуясь звёздами.

Краем глаза Линь Чжуан заметил, что Чэнь Цзинь снова повернул голову и смотрит на него. Конечно, он мог бы в очередной раз поймать Чэнь Цзиня с поличным, но не стал этого делать.

Заведующий Линь вовсе не собирался пропустить падающие звёзды. На этот раз он непременно хотел загадать желание — и загадать как следует: сначала одно, чтобы сказочно разбогатеть, а второе — чтобы всё вокруг складывалось идеально.

Видя, как серьезно настроен Линь Чжуан, Чэнь Цзинь, вспомнив, должно быть, тот день много лет назад, когда обоим так и не довелось загадать желания, опустил взгляд и снова посмотрел в небо.

Чэнь Цзинь носил очки, и хотя диоптрии были слабыми, видел он всё равно лучше, чем Линь Чжуан. Когда на краю небосклона внезапно вспыхнул яркий свет, Чэнь Цзинь глухим голосом предупредил:

— Началось, загадывай желание.

Заведующий Линь мгновенно зажмурился, быстро сложил руки лодочкой и, закончив загадывать, открыл глаза. Перед ним бесчисленные метеоры с хвостами, словно стаи рыб из серебряной реки, стремительно уносились вдаль.

Эта картина была прекраснее любых фейерверков, усеявших небо.

Заведующий Линь с замиранием сердца смотрел наверх, а когда звездопад закончился, в отличном настроении спросил Чэнь Цзиня:

— Что ты загадал?

Господин Чэнь покачал головой:

— А ты?

— Если скажешь вслух, не сбудется.

Заведующий Линь изогнул брови, сладко потянулся и зевнул:

— Спать пора, я устал. Кстати, в какой комнате я сплю?

Чэнь Цзинь выключил запись, взял камеру и велел Линь Чжуану следовать за ним на второй этаж. Он указал гостю на самую большую главную спальню: там имелись собственная ванная, санузел, гардеробная и всё прочее, представляя собой полноценные апартаменты, а сам направился в гостевую комнату.

Линь Чжуан совершенно не разбирался в том, чем одна комната отличается от другой, и даже не стал ничего осматривать, наивно полагая, что здесь все комнаты такие огромные. Как же здорово, когда-нибудь он тоже будет жить в таком большом доме!

Однако спать вот так по отдельности совершенно не вязалось с коварными планами заведующего Линя подлить масла в огонь этой ночью.

Он не стал плотно закрывать дверь в спальню и отправился в душ. Верхняя одежда аккуратно покоилась в ногах кровати на массивной банкетке со сложной обивкой, а прочее белье он разбрасывал по дороге, сбрасывая прямо на устланный ковром пол.

Последняя крошечная полоска ткани одиноко осталась лежать у входа в ванную комнату, поджидая того, кому суждено ее подобрать.

Купание не заняло много времени. К тому же Линь Чжуан испокон веков не любил мыться зимой — хорошо если набиралось разок-другой в неделю, от частых водных процедур у него по всему телу выступала сыпь, к тому же собственный кожный жир служил лучшей защитой.

Но сегодня заведующий Линь решил побаловать себя ванной. С изрядной долей смущения он колебался, стоит ли мыть определенные места, но в итоге так и не решился, ограничившись привычным поверхностным мытьем, а добираться до сокровенных глубин ему было поистине неловко.

В общей сложности принятие ванны заняло двадцать минут, еще столько же ушло на сушку волос и облачение в просторный черный шелковый халат из гардероба — судя по всему, принадлежавший самому Чэнь Цзиню. В общей сложности потратив полчаса, Линь Чжуан наконец забрался в постель.

Полежав немного, заведующий Линь с горящими ушами вынырнул из-под одеяла, прибавил на батарее тепла и лег поверх постели, не укрываясь.

Полежав на спине какое-то время и решив, что в такой позе он выглядит не слишком привлекательно, он повернулся на бок.

В положении на боку обозначался небольшой животик, и все мягкие складочки норовили растечься по постели, поэтому он снова перевернулся на спину.

Заведующий Линь ворочался с боку на бок, подыскивая позу, которая производила бы потрясающее впечатление — выглядела бы непринужденно и в то же время заставляла сердце биться чаще. В конце концов он снова остановился на позе на боку: спиной к двери, прикрыв крошечный животик краешком постельного одеяла.

Продержавшись в столь совершенной позе ровно две минуты, заведующий Линь снова зевнул. Он ждал. Ждал, пока захмелевший Чэнь Цзинь войдет внутрь. Он не верил, что Чэнь Цзинь не заглянет к нему — неважно, движет ли им изначально желание проверить, крепко ли тот спит, или расспросить, не нужно ли распорядиться, чтобы экономный управляющий купил новые семейные трусы и прислал их с раннего утра. Так или иначе, Линь Чжуан был уверен: Чэнь Цзинь придет.

А что он сделает, когда придет?

Что человек, выпивший алкоголя, может захотеть с ним сделать?

Заведующий Линь и сам порядком предвкушал этот момент — то мгновение, когда он поймает Чэнь Цзиня с поличным. С этим сладким предвкушением и легким волнением он погрузился в сон.

Десять минут спустя кто-то тихонько постучал в дверь комнаты заведующего Линя.

Стоило раздаться легкому стуку, как дверь сама собой бесшумно отворилась. Затопленный роскошным золотым сиянием свет из коридора мгновенно хлынул внутрь, освещая дорожку из предметов одежды.

Конец этой дороги упирался в ванную комнату прямо напротив входа. Господин Чэнь легко мог разглядеть, что представлял собой последний предмет гардероба, но лишь бросил на него мимолетный взгляд и тут же отвел глаза. Застыв на пороге, он долго молчал, а затем тихо спросил:

— Ты спишь?

В комнате, разумеется, никто не ответил. Лишь в мягких сумерках слабо мерцал притягательный, словно сошедший с небес силуэт мужчины — тот лежал на боку, белый как речная русалка.

В комнате снова воцарилась тишина.

Стоявший в дверях высокий мужчина внезапно шагнул вперед правой ногой.

Шаги прозвучали бесшумно.

Подойдя к кровати, он первым делом устремил взгляд на обрисованную шелковым халатом линию талии, изгибавшуюся с горной плавностью, затем на округлые бедра ниже и, наконец, на сложенные вместе белоснежные ноги.

Он пришел лишь затем, чтобы спросить, какого размера семейные трусы носит Линь Чжуан — чтобы велеть управляющему купить их, дабы утром тот мог надеть свежее белье перед дорогой на работу.

Он также пришел справиться, не мучает ли Линь Чжуана недомогание и не держится ли у него жар.

Еще он собирался узнать, во сколько завтра намерен встать Линь Чжуан, чтобы пораньше подняться, приготовить завтрак, а затем отвезти его в офис.

Но сейчас господин Чэнь стоял здесь, и глубокие тайные желания его пылали черным пламенем бездонной пропасти. Он слышал, как гудит в венах раскаленная лава крови, слышал собственное сбившееся сердцебиение, слышал свой упавший до хриццы голос и, больше не в силах сдерживать порыв, глухо спросил:

— Малыш, можно я продолжу за тобой ухаживать?

http://bllate.org/book/24449/2866369

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 23»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать The Manipulative White Moonlight Wants a Second Chance / Моя «белая луна» просится обратно / Глава 23

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.