Готовый перевод The Villain's Early Demise White Moonlight / Белая луна злодея: обречённая на смерть: Глава 40

Устала, будь оно всё проклято.

Неожиданный раскат грома грянул прямо у входа в главный зал, до смерти перепугав Чэн Янь. Она повернула голову и долго смотрела на хлынувший за окном ливень, храня молчание.

На следующий день Сяо Янь отдал нарисованную им Кисть Судьи евнуху Цао и приказал разыскать по всей столице точно такую же кисть.

Это задало евнуху Цао знатную задачку. Он показывал рисунок придворным слугам, но те смотрели на него во все глаза и не могли сказать ничего вразумительного.

В конце концов один сообразительный евнух подсказал идею: мол, можно поискать в даосских и буддийских храмах — там поклоняются всевозможным божествам, так что, возможно, удастся отыскать зацепку.

Евнух Цао счёл этот план дельным и разослал людей по всем столичным кумирням и храмам. Вскоре в Храме Бога Стен и Мотов обнаружили Кисть Судьи, в точности совпадающую с рисунком.

Просто уму непостижимо — она и вправду существовала!

Сяо Янь лично отправился в Храм Бога Стен и Мотов.

Настоятель встретил его лично и проводил всех в самый дальний зал бога Стен и Мотов.

Внутри восседало само божество, а по обе стороны от него застыли гражданский и военный судьи: один держал кисть, другой — орудие правосудия, излучая грозную, подавляющую ауру.

Сяо Янь поднял голову и посмотрел на кисть в руке статуи: та держала в одной руке кисть, а в другой — книгу, с грозным выражением лица и в облачении гражданского чиновника.

Евнух Цао развернул заготовленный ранее лист бумаги с рисунком. Сяо Янь взял его и сравнил с Кистью Судьи у статуи — они оказались абсолютно идентичными, совпадала каждая малейшая деталь.

— Снимите её.

Стоило прозвучать этим словам, как настоятель тут же рухнул на колени и в ужасе взмолился:

— Ваше Высочество...

Сяо Янь отдал приказ:

— Снимите Кисть Судьи, я заберу её с собой.

Настоятель замялся, пытаясь подобрать слова:

— Ваше Высочество, это, это же...

Сяо Янь нетерпеливо бросил:

— Живей.

Евнух Цао тоже счёл это дурной затеей и попытался отговорить его:

— Ваше Высочество, подобный поступок может быть сочтен неуважением к богу Стен и Мотов, быть может...

Сяо Янь посмотрел на него с абсолютно бесстрастным лицом, и инстинкт самосохранения заставил евнуха замолчать.

Тогда стражники взгромоздились на алтарь и силой скрутили Кисть Судьи из рук статуи, после чего Сяо Янь увёз её во дворец.

В тот вечер Сяо Янь просидел за рабочим столом всю ночь напролёт, распустив волосы и изучая Кисть Судьи. Она была сделана из глины и казалась невероятно тяжёлой на ощупь.

Сяо Янь сжимал древко кисти, внимательно разглядывая её, и всё не покидало ощущение, что эта вещица ему смутно знакома, только вот вспомнить, где именно он её видел, никак не удавалось.

Словно что-то вспомнив, он поднялся и вышел с Кистью Судьи в руке.

Дежурившие у дверей евнухи поспешно склонились в поклонах, завидев его.

Сяо Янь в упор уставился на шкалы здоровья над их головами, и в его голове зародилась безумная мысль.

Эти полоски здоровья олицетворяли жизнь и смерть — стоило им исчезнуть, как человек умирал. А Кисть Судьи в его руках была предметом, управляющим судьбами смертных: сможет ли она повлиять на шкалы здоровья?

Эта догадка привела Сяо Яня в крайнее возбуждение, и его бледное лицо в тусклом свете ламп исказилось жутковатой, демонической гримасой.

Желая проверить свою догадку, он без лишних слов сунул Кисть Судьи в руки одному из евнухов. Тот озадаченно посмотрел на него и растерянно произтянул:

— Ваше Высочество...

Сяо Янь спросил:

— Тяжёлая?

Евнух опешил:

— Тяжёлая.

Сяо Янь перевёл взгляд на стоявших напротив евнухов, глядя на их полоски здоровья, и в его глазах вспыхнул хищный блеск.

Он схватил евнуха, державшего Кисть Судьи, приподнял его запястье и провёл кистью по головам остальных евнухов.

Все они в полном недоумении наблюдали за его странными действиями, совершенно не понимая, что происходит.

К сожалению, ожидаемого чуда не произошло: евнухи, которых задели Кистью Судьи, не испытали никаких изменений, продолжая стоять как ни в чём не бывало, а их шкалы здоровья остались целы и невредимы.

Сяо Янь слегка нахмурился, выхватил кисть обратно и лично провёл ею по полоске здоровья одного из слуг.

Тут случилось непредвиденное: евнух, чью полоску стерли, внезапно почувствовал головокружение. По мере того как шкала таяла, бедняга в ужасе вытаращил глаза, и с глухим звуком, словно из воздушного шара, из него выкачали всю душу. Его тело опало на землю мягким бесформенным пластом человеческой кожи и тут же исчезло бесследно.

Все присутствующие испуганно завопили и мгновенно бросились врассыпную.

Сяо Янь с Кистью Судьи в руке чувствовал себя так, будто перед ним распахнулась дверь в новый мир.

Он так долго ломал голову над тем, как изменить длину шкал здоровья этих «людей», и теперь, наконец постигнув истинный смысл, тут же с лихорадочным азартом принялся творить хаос, пока не извёл всех до единого слуг во Дворце Юнъань.

Чэн Янь проснулась от зова Системы 009:

— Хозяйка, твой главный геморрой снова творит безумства.

Чэн Янь:

— ???

Система 009 сокрушённо произнесла:

— Боюсь, к завтрашнему дню он переколотит всех до единого в императорском городе.

Чэн Янь, давно привыкшая ко всяким странностям, зевнула и отмахнулась:

— Пусть делает что хочет, в худшем случае завтра просто откачу сохранение.

Система 009 замялась:

— Кажется, он добрался и до тебя. Помолчав, добавила: — У меня есть подозрение, что он прикончит и тебя.

Чэн Янь:

— ???

Система 009 выдала с напускным юмором:

— Он, кажется, открыл новый материк, способ убийства довольно необычный, не веришь — сама посмотри.

Чэн Янь разразилась отборной руганью, с трудом разлепила сонные глаза, приподнялась и накинула тончайшую шёлковую накидку, чтобы оценить обстановку.

Огромная полная луна висела высоко в небе, излучая зловещее сияние.

Чэн Янь стояла у дверей, сонно протирая глаза, как вдруг неподалёку раздались панические, ужасные крики. Она тут же бросилась на звук и увидела, что Сяо Янь, вооружившись Кистью Судьи, приставал к какой-то служанке, выписывая в воздухе странные знаки.

Служанка, только что истошно верещавшая от страха, в следующий миг вдруг сдулась, словно проколотый мяч, мгновенно съежившись до куска человеческой кожи, после чего растворилась прямо в руках Сяо Яня.

Чэн Янь остолбенела и, вытаращив глаза, выпалила:

— 009, вы что, довели качество создаваемых вами NPC до такого плачевного уровня?

Система 009:

— …

Она потеряла дар речи от такого упрёка.

Чэн Янь крикнула безумному мужчине:

— Сяо Эр-лан, какого чёрта ты бродишь посреди ночи?

Услышав её голос, Сяо Янь тут же с лукавством притворился лунатиком: его тело обмякло, взгляд расфокусировался, всем видом показывая, будто он совершенно не понимает, что творит.

Заметив неладное, Чэн Янь тут же подошла к нему.

Сяо Янь безвольно опустил руки, выглядя совершенно безобидно, как большой дурачок.

Чэн Янь озадаченно помахала рукой перед его глазами, но Сяо Янь никак не отреагировал. Заметив у него в руках какой-то предмет, она с любопытством отобрала его — кисть оказалась тяжёлой как свинец, и с первого взгляда было очевидно, что это Кисть Судьи.

Чэн Янь нахмурилась:

— Откуда это у тебя?

Система 009 ответила:

— Днём забрал из Храма Бога Стен и Мотов.

Чэн Янь опешила:

— Зачем она тебе?

Система 009 беспомощно протянула:

— Ты же только что сама видела — он убивает. Помолчав, добавила: — Только способ убийства несколько необычный.

Чэн Янь никак не могла взять в толк:

— Но не до такой же степени, чтобы даже тел не оставалось?

Система 009 тоже находила это странным, но будучи лишь вспомогательной системой, она понятия не имела о внутренних алгоритмах работы NPC.

Взгляд Чэн Янь упал на Сяо Яня, она подошла ближе и окликнула его, но тот по-прежнему не подавал признаков жизни.

— Этот парень что, лунатит?

— Что-то не похоже.

— Тогда почему он не просыпается?

— Черт его знает.

Не став вдаваться в подробности, Чэн Янь незамедлительно откатила текущую ситуацию, вернув время к самому началу ночи.

Кто бы мог подумать, что после возвращения времени вспять исчезнувшие люди вовсе не вернулись к норме, как полагалось. Они исчезли насовсем: во Дворце Юнъань стало значительно меньше людей, всё вокруг опустело, а в воздухе повисло странное, гнетущее ощущение.

Прогуливаясь по крытой галерее, Чэн Янь с опозданием обратилась к Системе 009:

— Раньше здесь всегда дежурила стража, почему сейчас никого нет?

Система 009 долго молчала, прежде чем ответить:

— Кажется, с твоим откатом что-то пошло не так.

Чэн Янь:

— ???

После её подсказки Чэн Янь повторила откат еще раз. Добежав до покоев Сяо Яня, она с удивлением обнаружила, что знакомых лиц действительно стало намного меньше.

А сам Сяо Янь невозмутимо восседал в кресле великого мастера, отчётливо ощущая возвращение времени вспять.

Искоса взглянув на Кисть Судьи, лежащую на столе, он подумал: если провести ею по шкалам здоровья Цзян Юэяо и Сяо Кэ, удастся ли ему переписать их судьбы?

При этой мысли уголки его губ слегка приподнялись, и он снова вознамерился сотворить глупость.

Вошедшая в зал Чэн Янь нахмурилась и спросила:

— Ты опять натворил делов? Почему здесь столько людей пропало?

Сяо Янь посмотрел на неё с ухмылкой и бросил вызов:

— Разве А Янь не умеет возвращать мёртвых к жизни и поворачивать время вспять?

Чэн Янь пристально вгляделась в него, всё отчётливее ощущая в его улыбке недобрый умысел.

Система 009 произнесла:

— Только что 002 передал мне, что тех, кого Сяо Янь прикончил Кистью Судьи, невозможно вернуть через откат. Их придётся подбирать заново, и на восстановление уйдёт не меньше двадцати четырёх часов.

Чэн Янь удивилась:

— Раньше ведь его убийства мгновенно отменялись откатом?

Система 009:

— Сама в недоумении, понятия не имею, какую брешь в коде он на этот раз расковырял. И добавила: — Сама понимаете, у него самого багов выше крыши, так что появление новых вполне закономерно, нам остается только латать дыры.

Чэн Янь ничего не ответила, в ней взыграл дух противоестественного бунта:

— Что ж, тогда мне интересно посмотреть, на какую крупную пакость он способен.

Однако на этот раз этот плут вёл себя тише воды ниже травы, просидев весь вечер смирно, из-за чего Чэн Янь потеряла бдительность.

Но на следующий день всё-таки стряслась беда.

Герцог Ин Цзян Чжишэнь был вызван во дворец и убит им с помощью Кисти Судьи.

Раньше Сяо Янь никак не мог прикончить его, поскольку тот являлся важнейшим второстепенным персонажем, чья линия тянулась от начала и до конца. Теперь же он использовал Кисть Судьи как инструмент для экспериментов, постепенно стирая шкалу здоровья Цзян Чжишэня.

Эта шкала оказалась невероятно живучей: Сяо Яню пришлось накрепко привязать Цзян Чжишэня к стулу и водить кистью снова и снова, прежде чем та уменьшилась лишь на малую толику.

По мере уменьшения шкалы здоровья Цзян Чжишэнь постепенно превращался из нормального человека в ходячего мертвеца, а его плоть начала гнить.

Это зрелище приводило Сяо Яня в восторг.

Цзян Чжишэнь, судя по всему, испытывал страшную муку, издавая сквозь кляп глухое мычание.

Сяо Янь оставлял это без внимания и, ожесточив сердце, раз за разом закрашивал его шкалу здоровья, пока в конце концов Цзян Чжишэнь, подобно прочим ходячим мертвецам, не превратился в лоскут человеческой кожи и не исчез.

Добившись успеха в эксперименте, Сяо Янь переключил свою цель на главную героиню Цзян Юэяо, решительно покинув дворец, чтобы отправиться в клан Цзян вершить расправу и менять судьбы.

Чэн Янь вовремя преградила ему путь, потому что заметила на собственном предплечье следы разлагающейся плоти.

Будучи автором Весны императорского терема, она управляла судьбами всех персонажей в романе, могла останавливать время и пространство, а также исправлять сюжет, но тем самым сама стала частью основного сюжета.

Её задачей было поддерживать развитие главной сюжетной линии вплоть до финала, однако теперь Сяо Янь незаконно переписывал судьбы с помощью Кисти Судьи, да еще и убил ключевого второстепенного персонажа Цзян Чжишэня, пустив под откос весь сюжетный прогресс.

Эти изменения незамедлительно отразились на самой Чэн Янь.

Она являлась стражем исправного функционирования оригинального сюжета Весны императорского терема. Теперь же ключевой второстепенный персонаж был стёрт и переписан, что считалось её служебным халатным упущением — точно так же, как когда-то Сяо Янь предавался жестокой резне, а отдача прилетала по нему самому.

Чэн Янь уже умирала однажды. Если Сяо Янь продолжит своевольно менять судьбы главных героев, это будет расцениваться как насильственное переписывание первоначального сюжета, из-за чего тот безнадежно разрушится и застопорится.

Подобного исхода она вынести не могла, поскольку это означало бы провал миссии.

Ничто не могло остановить её жажду вернуться домой.

Она тосковала по семье, по суетливому и процветающему мегаполису, ей хотелось лишь побыстрее вернуться к нормальной жизни, а не прозябать в этом проклятом месте, ежедневно подвергаясь ментальным травмам и не видя никакого выхода.

Когда Сяо Янь выехал из города верхом на коне, Чэн Янь встала посреди дороги и громко бросила ему:

— Сяо Янь, если ты посмеешь покинуть этот императорский город, я с тобой не расплачусь!

Сяо Янь свысока посмотрел на неё, натянул поводья и с усмешкой ответил:

— И что же ты сделаешь?

Чэн Янь впервые оскалила зубы:

— Я убью тебя.

Сяо Янь фыркнул:

— Подумаешь, не впервой умирать.

Чэн Янь на мгновение замерла, внезапно ощутив глухое отчаяние.

И правда, этому человеку терять было абсолютно нечего.

Его финал был предопределен заранее, а потому в этом мире не осталось ничего, что могло бы запугать его или связать по рукам и ногам.

Он мог умереть и воскреснуть вновь, а ей приходилось расхлёбывать устроенный им кавардак. Он мог творить всё, что заблагорассудится, и вести себя предельно дерзко, потому что никакие правила не были ему указ.

А вот она — нет.

Она жаждала вернуться домой, и каждый ее шаг был тщательно взвешен: нельзя нарушать правила, нельзя вести себя безрассудно, кругом сплошные ограничения.

Морские волны её собственных безумств тоже порой просились наружу, но она не смела. Даже испытывая колоссальные душевные потрясения, она не позволяла себе расслабиться, опасаясь, что потеряет шанс вернуться домой.

Это было её единственной навязчивой идеей и смыслом упорной борьбы за выживание здесь.

Ничто на свете не шло в сравнение с возвращением домой.

Ей было всего каких-то двадцать лет, её ждали любящие родители, братья и сестры, готовые баловать её на каждом шагу, впереди лежало светлое будущее, и она вполне могла беззаботно дожить так до восьмидесяти.

Как же прекрасна жизнь! Жить в богатстве и любви — это поистине великолепно.

Порой Чэн Янь до боли ненавидела собственную трусость и слабохарактерность. С самой первой минуты попадания в это жуткое место она оказалась заложницей обстоятельств и вела себя излишне послушно, надеясь, что покорность купит ей билет домой.

К несчастью, ей повстречался безумец.

Безумец, способный свести с ума кого угодно.

Глядя на этого неподконтрольного мужчину, Чэн Янь вдруг ощутила приступ глубокого отчаяния.

Ей так хотелось униженно рухнуть на колени и умолять его пощадить её, даровать ей путь к спасению... но этот путь к спасению означал бы его неминуемую смерть.

Она не могла быть настолько эгоистичной, да и собственная гордость не позволяла ей висеть на ком-то мёртвым грузом.

Долгом за это спасение стала бы человеческая жизнь.

Пусть даже он в её глазах был всего лишь плоским персонажем со страниц.

Бумажные герои не имеют плоти, крови, мыслей и чувств, но этот бумажный персонаж убедительно доказывал ей, что обладает сверх-разумной душой и куда более живо, человечно ведет себя, чем она сама.

Тогда как она сама больше походила на покорного ходячего мертвеца.

Сама не зная почему, Чэн Янь вдруг почувствовала жуткую усталость.

Глубинное пресыщение жизнью сожрало последние крохи мужества, необходимые для продолжения борьбы. Она просто молча посмотрела на него, не произнесла больше ни единого слова и тихонько удалилась.

Словно уловив её настроения, Система 009 подала голос:

— Хозяйка, вообще-то ты можешь сначала заморозить время, а потом принудительно изменить характер Сяо Яня, чтобы остановить его.

Чэн Янь протяжно промычала:

— Угу... А дальше?

Система 009 усердно пояснила:

— Если ты не остановишь его, то пострадаешь сама.

Волоча уставшее тело, Чэн Янь побрела обратно:

— Я устала, пусть творит что хочет.

Система 009:

— …

Сидевший в седле Сяо Янь проводил её взглядом, испытывая немалое удивление. Несмотря на все сомнения, в конце концов он всё же погнал коня в сторону клана Цзян.

Вернувшись в свои покои, Чэн Янь уединилась в углу.

Сквозь окно в комнату падали лучи послеполуденного солнца. Протянув руку, она легонько качнула ею, как вдруг раздался тихий шипящий звук, и от её предплечья поднялась тонкая струйка дыма.

Поморщившись от боли, она отдернула руку и закатила рукав: на белоснежной коже красовался кусок разлагающейся плоти.

Этот ожог от солнечного света был прямым следствием убийства Цзян Чжишэня и одновременно — карой за вмешательство Сяо Яня в судьбы.

Каждый раз, когда он убивал человека с полной шкалой здоровья, гниль на ее теле увеличивалась пропорционально, пока в конце концов миссия не завершилась бы провалом и смертью.

Система 009 уже не раз толковала ей об этом, но теперь ей было глубоко плевать. Смерть так смерть, будь оно всё прокладочно.

Спустя примерно полчаса процесс разложения начал подбираться к сердцу Чэн Янь. Подавленная странными ощущениями, она слегка поскребла грудь, чувствуя неприятный зуд.

Тонкая ткань платья пропиталась багрянцем, но она не обращала на это ни малейшего внимания, продолжая бездумно царапать себя.

Система 009 беспристрастно сообщила:

— Цзян Юэяо мертва.

Чэн Янь промолчала.

Система 009 продолжила:

— Хозяйка действительно решила смириться с провалом миссии?

Чэн Янь по-прежнему молчала.

Вскоре Сяо Янь отправился в резиденцию Юн-вана. Когда Юн-ван был убит, предплечье Чэн Янь покрылось новой порцией гнили, за которой последовала гибель прочих второстепенных героев.

Один за другим.

Система 009 от начала до конца предпринимала безуспешные попытки отговорить её, но в ответ не дождалось ни слова — она лишь молча принимала последствия провала миссии.

Ей больше не хотелось бороться с Сяо Янем, да и сил на это не осталось.

Она пресытилась абсолютно всем в этом мире, её пугало здесь каждое мгновение — доселе невиданная, всепоглощающая усталость.

Как ни жаль, домой вернуться ей было не суждено.

Свернувшись калачиком от усталости, Чэн Янь стиснула зубы, терзаемая болью от распадающейся плоти, не проронив ни единой слезинки и не издав ни стона. Она лишь крепко зажмурила глаза, сжав кулаки и стиснув челюсти до боли.

— Когда же моя малышка вернется домой?

В полумраке бреда ей вдруг послышался ласковый женский голос.

Женщина, назвавшая её малышкой, была её мамой, её родной мамой!

Ах, как же ей на самом деле было горько. Ей хотелось сказать мадам Чжоу, что в этой жизни им, судя по всему, уже не доведется продлить узы матери и дочери, так что пусть не ждет её больше!

В затуманенном сознании её кто-то подхватил и уложил в тёплые объятия.

Чэн Янь полуприоткрыла глаза, её расфокусированные зрачки не могли разглядеть лица того, кто был рядом.

Сяо Янь с неверием смотрел на неё: кроме лица, всё её тело сгнило до неузнаваемости, превратившись в бесформенную человеческую массу.

Увиденное потрясло его до глубины души.

Ранее, когда он подряд убивал людей за пределами дворца, Чэн Янь не являлась помешать ему, и лишь тогда до него смутно дошло, что дело неладно. Спешно вернувшись к ней, он обнаружил её в таком жутком, нечеловеческом обличье.

Забыв о перепачканных кровью руках, Сяо Янь в ужасе позвал:

— А Янь?

Услышав его голос, Чэн Янь почувствовала еще большую усталость. Голос её звучал безмятежно, без единой нотки упрёка:

— Оказывается, это ты, господин Сяо...

Сяо Янь приподнял её рукав, оглядывая сплошное кровасие, и с пересохшим горлом выдавил:

— Что с тобой?

Чэн Янь ничего не ответила, лишь сонно прижалась к его груди.

Обезумев от страха, Сяо Янь повысил голос:

— Что с тобой в конце концов?!

Чэн Янь сочла его чересчур шумным и принялась бормотать про себя:

— Я никуда не гожусь, господин Сяо.

— А Янь с малых лет ничем не блистала, в реальном мире была самой заурядной, и здесь осталась серой посредственностью.

— Я устала и ухожу. Перед уходом... хочу попросить конфетку. Сладкую.

Фраза хочу попросить конфетку пробила броню Сяо Яня, и до него наконец дошло, что с ней действительно случилось непоправимое.

Глядя на её увядающий вид, он покрасневшими от ярости глазами раз за разом звал:

— А Янь? А Янь?

Чэн Янь не откликалась.

Теперь оставалось лишь дождаться гибели Сяо Кэ — стоило его жизни оборваться, как она наконец обретет абсолютное освобождение, покинет этот мир и шагнет к своей истинной, окончательной смерти.

Панически хлопая её по щекам, Сяо Янь пытался привести её в чувство, но та оставалась неподвижной.

Тогда, охваченный паникой, он подхватил её на руки и бросился вон из зала.

Яркие лучи солнца упали прямо на Чэн Янь, снова обжигая её и без того израненную плоть.

Сяо Янь испуганно бросился обратно и в полном отчаянии завопил:

— Лекарей! Лекарей во дворец! Живо позовите лекарей!

Ему было по-настоящему страшно, и он совершенно не думал о том, способны ли лекари помочь ей.

Как выяснилось, вмешательство лекарей оказалось совершенно бесполезным — кожа Чэн Яня продолжала разрушаться и гнить.

Сяо Янь сорвался в безумие.

В тот момент ему показалось, что он снова перенёсся в ту сцену, когда ее отравили насмерть члены клана Цзян.

Только на этот раз изуродовал её он сам своими собственными руками.

Она уже умирала однажды, на ее голове не было шкалы здоровья, а потому он не мог изменить её судьбу с помощью Кисти Судьи.

При этой мысли обезумевший Сяо Янь помчался к подземному леднику Дворца Чанцю, приказал распахнуть хранилище льда и лично заглянул в гроб.

Тело лежавшей там покойницы уже начинало разлагаться точно так же, как у Чэн Янь.

Глаза Сяо Яня налились кровью и страшно покраснели, поскольку он смутно начал понимать: Чэн Янь и впрямь была на пороге смерти.

Такая хрупкая женщина, способная ворочать временем вспять, оказалась настолько беззащитна.

Испытывая неверие, он с запоздалым ужасом осознал всю смертоносную разрушительность Кисти Судьи для неё.

Если на её голове не было шкалы здоровья, то за счёт чего же она вообще держалась на плаву?

Сяо Янь немигающим взглядом уставился на разлагающуюся женщину в гробу, ясно сознавая сложную взаимосвязь между этим трупом и Чэн Янь. Долго раздумывая, он попытался исцелить её тем же способом, каким Чэн Янь когда-то восстанавливала его самого.

Раз уж Кисть Судьи, доставленная из Храма Бога Стен и Мотов, умела убивать, значит, она должна была уметь и возвращать к жизни. Он попытался исцелить её своей собственной кровью, силясь залечить хоть малейшую часть разлагающейся плоти.

К сожалению, это не возымело никакого действия.

Не оставляя надежды, Сяо Янь попробовал проделать то же самое с самой Чэн Янем, но результат остался прежним.

Он начал всерьёз сомневаться, обладала ли Кисть Судьи хоть капелькой заявленной чудодейственной силы.

Он вытащил заколку, которую Чэн Янь подкладывала под голову, и попробовал применить её — та оказалась серебряной, но мгновенно переломилась надвое.

Не имея иного выхода, чтобы проверить целительную силу кисти, он схватил первого попавшегося человека и добавил пару штрихов к его шкале здоровья.

Его расчеты оправдались: по мере наполнения шкалы тело того человека постепенно вернулось из состояния гниения в нормальный человеческий вид.

Стало быть, Кисть Судьи и вправду управляла жизнью и смертью.

И управлять ею мог лишь он один.

Озарившись этой мыслью, Сяо Янь пришёл к выводу: Чэн Янь дошла до такого состояния по большей части из-за того, что он изменил судьбы и стер с лица земли людей с полными шкалами здоровья.

Если эта гипотеза верна, то её собственной шкалой здоровья являлись те самые люди с полными шкалами?

Условием её выживания было сохранение жизней всех тех, кто должен дойти до финала?

Лишь при условии их выживания она могла благополучно двигать сюжет дальше и обрести перерождение?

Сяо Янь погрузился в тяжелые раздумья.

Она как-то обмолвилась, что её жизнь означает его смерть, они — две противоположные параллельные прямые.

Теперь же, меняя судьбы с помощью Кисти Судьи и уничтожая тех, кто изначально должен был дожить до конца, он добыл собственное спасение ценой её гибели.

Осознав это, Сяо Янь внезапно почувствовал раскаяние.

Тихо стоя у изголовья кровати и глядя на угасающее лицо, он вдруг вспомнил девушку, играющую с собачкой под сенью цветущих грушевых деревьев.

Тогда он до безумия любил её наивную чистоту, её искреннюю, незамутненную ни единым дурным умыслом ребячливость.

Наверное, у неё была возможность остановить его от изменения судеб.

Даже если бы она просто повернула время вспять, то сумела бы временно его удержать, однако она предпочла пустить всё на самотёк.

Насколько же сильным должно быть пресыщение жизнью, чтобы человек, так отчаянно жаждавший вернуться домой, добровольно выбрал путь навстречу смерти?

Должно быть, её осточертело всё до мозга костей, она устала до чертиков, раз решила отказаться от перерождения.

Сяо Янь медленно протянул руку и нежно коснулся её лица, вспоминая её слова.

Хочу попросить конфетку. Сладкую.

На душе у неё наверняка было настолько горько, что ей захотелось съесть конфетку, чтобы хоть немного согреть сердце, ведь она так сильно хотела жить.

Примечания автора:

Чэн Янь: Устала, будь оно всё проклято.

Сяо Янь: Ладно, я отпускаю тебя домой.

Сяо Янь (с надеждой в глазах): Ты будешь вспоминать меня?

Чэн Янь: Не хочу, чтобы меня давил призрак во сне.

Сяо Янь: …..

http://bllate.org/book/24439/2863332

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь