Женщина, подойди ещё раз — и я тебе руки отрублю.
В это время Чэн Янь ещё спала сладким сном, пока её внезапно не разбудила управляющая матушка.
Сонно протирая глаза и ещё не до конца придя в себя, она услышала голос матушки Гао:
— Хэ Ин, ты часом не натворила бед посреди бела дня?
Чэн Янь не совсем уловила суть этих слов и, зевнув, спросила:
— Матушка, что случилось?
Матушка Гао произнесла сурово:
— Живо вставай, из Юнъаньгуна прислали людей, велят тебе идти туда.
Чэн Янь замерла и озадаченно спросила:
— Среди ночи-то зачем меня зовут?
— У тебя спрашиваю или у себя? — в ответ бросила матушка Гао и добавила: — Ты сегодня днём несла службу в Юнъаньгуне, неужто насолила кому-то тамошним жителям?
Чэн Янь чувствовала себя так, будто свалилась с луны. Одеваясь на ходу, она ответила:
— Ни в чём таком не замечена.
Матушка Гао принялась её подгонять:
— Поторопись, не заставляй их ждать.
Девушка поспешно встала и умылась, а матушка Гао помогла ей причесаться и поправить одежду. Когда они вышли наружу, в лицо ударил порыв ледяного ветра. Чэн Янь невольно чихнула, и по всему её телу побежали мурашки.
Евнух шёл впереди с фонарём, освещая дорогу. Чэн Янь осторожно поинтересовалась у него:
— Евнух Чжан, что стряслось в Юнъаньгуне? Зачем меня вызывают среди ночи, не произошло ли чего?
Евнух Чжан некоторое время хранил молчание и лишь затем понизил голос:
— Это Его Высочество велел позвать девушку Хэ Ин.
Чэн Янь опешила ещё сильнее и невольно пустилась вразрез со здравым смыслом: неужели её зовут среди ночи, чтобы согревать постель?
В этот момент евнух Чжан доброжелательно предостерёг:
— Сейчас Его Высочество находится в подземном леднике во Дворце Чанцю, девушке Хэ Ин придётся несладко.
Услышав про ледник, Чэн Янь невольно вздрогнула всем телом и выпалила:
— Разве там не хранят...
Евнух Чжан сделал жест, призывая её замолчать.
Чэн Янь торопливо захлопнула рот, думая про себя, что этот проклятый извращенец Сяо Янь среди ночи отправился терзать её мёртвое тело — просто бесчеловечно!
В подземном леднике царило жуткое, мёртвое безмолвие. Вскоре снаружи доложили, что Хэ Ин прибыла.
Евнух Цао поспешно произнёс:
— Введите её.
Евнух Чжан провёл Чэн Янь в ледник. Там она увидела Сяо Яня: с распущенными волосами он стоял возле гроба — мрачный и до ужаса зловещий.
Ей стало не по себе, и, с трудом справляясь с леденящим ужасом в груди, она поклонилась:
— Ваше Высочество.
Сяо Янь долго сверлил её тяжёлым взглядом, после чего бросил:
— Подойди.
Чэн Янь послушно шагнула вперёд.
Этот негодяй без предупреждения ухватил её за затылок, заставляя запрокинуть голову и встретиться с ним взглядом.
Испуганная его поступком, Чэн Янь испуганно залепетала:
— Зачем Ваше Высочество вызывало служанку посреди ночи, какие будут приказания?
Сяо Янь ничего не ответил, лишь молча глядя на неё сверху вниз. Его тёмные глаза поблёскивали в свете свечей холодным светом, словно нож для свежевания плоти, который полос за полосом сдирал с неё маску, пытаясь обнажить истинное лицо.
От этого взгляда у Чэн Янь мурашки бегали по коже, а на лице читался чистый ужас.
Аромат бальзамической пихты, доносившийся с его дыханием, заставил её дышать чаще. Она никак не могла догадаться, что именно задумал Сяо Янь.
Ледяные кончики пальцев коснулись её щеки, и тепло её кожи вызывало какое-то странное притяжение. Он резким движением оттолкнул её к самому гробу. Увидев мертвеца внутри, Чэн Янь не смела издать ни звука.
Над головой раздался холодный голос Сяо Яня:
— Цао Дэсин, подойди сюда.
Евнух Цао тут же семенил ближе.
Искоса взглянув на него, Сяо Янь спросил:
— Похожи ли эти двое?
Евнух Цао с самым серьёзным видом сравнил их лица и выдал удивительную вещь:
— Старый раб считает — не похожи.
Чэн Янь: «???»
Евнух Цао с абсолютно невозмутимым видом изрёк:
— Лицо у девицы А Янь куда изящнее, чем у Хэ Ин, черты тоньше и миловиднее, а Хэ Ин сложена грубее.
Чэн Янь: «???»
Евнух Цао, ты что, ослеп?
Сяо Янь явно не верил в этот бред и, помрачнев лицом, спросил:
— Говоришь, не похожи?
Евнух Цао кивнул:
— Телосложение схоже, но лица разные.
Сяо Янь плотно сжал губы и промолчал.
Мгновение спустя он перевёл взгляд на другого евнуха и ткнул в него пальцем:
— Подойди.
Тот евнух почтительно подошёл и робко произнёс:
— Ваше Высочество.
Сяо Янь повторил прежний вопрос:
— Похожи ли эти двое?
Евнух в упор разглядывал лицо Чэн Янь, затем перевёл взгляд на покойницу в гробу, сопоставил всё воедино и наконец вынес вердикт:
— Докладываю Вашему Высочеству: по мнению ничтожного слуги, не очень похожи.
Чэн Янь: «???»
Мрачным голосом Сяо Янь потребовал:
— Чем же не похожи?
Евнух ответил:
— Нос и рот совсем другие. У этой Хэ Ин рот немного набок кривит.
Чэн Янь: «……»
Она молча наблюдала за тем, как эта компания с совершенно честными лицами несёт полную чушь.
В помещении находилось шесть человек, и все они поголовно словно ослепли. Каждый утверждал, что они не похожи, причём у каждого находилась своя причина: один заявлял, что глаза не те, другой — что нос.
В конце концов Сяо Янь с мрачным выражением лица проверил затылок Чэн Янь — никакой родинки там не оказалось.
В тот самый момент, когда Чэн Янь уже радовалась их коллективной слепоте, Сяо Янь, похоже, испытал некоторое разочарование и брезгливо бросил:
— Раз не похожи, так отправляйте её в гроб — пусть хоронят вместе.
При этих словах Чэн Янь окончательно взвилась. Словно увидев призрака, она бросилась к нему на грудь и завопила в истерике:
— Пощадите, Ваше Высочество! Пощадите, Ваше Высочество!
Не вынося подобных прикосновений, Сяо Янь попытался оттолкнуть её.
Но эта девчонка вцепилась в него, словно осьминог, и забралась прямо под плащ.
В нос ударил лёгкий аромат бальзамической пихты. Чэн Янь не ожидала, что под верхней одеждой у него надета лишь тонкая нательная рубашка, и случайно задела рукой его талию и живот.
Кожа оказалась гладкой, как шёлк, обжигающе горячей, а на ощупь — просто восхитительной.
Сяо Янь, которого ещё ни одна женщина никогда так бесстыдно не ласкала, мгновенно окостенел спиной и принялся в панике оттаскивать её.
Но она будто корнями вросла, намертво обхватив его за пояс, и заливалась слезами:
— Пощадите, Ваше Высочество! Служанка не ведает, чем прогневила Ваше Высочество, за что же обрекать меня на погребение заживо...
Терпеть подобные объятия было выше его сил, и Сяо Янь, скривившись так, будто он сам лежал в гробу, приказал:
— Отпусти!
Чэн Янь и не думала подчиняться — выдавив из себя порцию слез, она принялась тереться лицом прямо о его грудь.
Ткань нательной рубашки была тонкой, и влажные слёзы насквозь пропитали её, отчего Сяо Янь почувствовал ещё большее отвращение.
Он яростно пытался оторвать её от себя, а она всё лезла и лезла в его объятия, точно питомец, решивший, что под плащом находится её норка, которую во что бы то ни стало нужно захватить.
Потеряв всякое терпение, Сяо Янь сорвался на стоящих столбом евнуха во главе с Цао Цао и рявкнул:
— Чего вылупились?! Живо утащите её!
Все бросились вперёд, пытаясь оттащить упрямицу.
Боясь угодить в могилу, Чэн Янь принялась отчаянно кусаться. Один из евнухов вскрикнул ойкнув и поспешно отдёрнул руку.
Задействовав все возможные таланты и заливаясь горькими слезами, она причитала:
— До меня всегда доходили слухи, что Ваше Высочество человек высочайшей добродетели, который никогда не притесняет слуг и тем более не казнит невиновных! Хэ Ин не знает, чем прогневила Ваше Высочество, раз её хотят закопать заживо. Умоляю, проясните всё, чтобы даже в облике призрака я понимала, за что погибла!
Встретившись взглядом с этими полными обиды глазами, Сяо Янь вдруг почувствовал глухое раздражение. Нетерпеливо ухватив её за подбородок, он холодно бросил:
— По-твоему, чтобы убить служанку, мне нужны причины?
Чэн Янь жалко всхлипнула и, решив применить тактику отступления ради наступления, выдала:
— Умоляй Ваше Высочество проявить милосердие и оставить служанке никчемную жизнь! Я готова делать всё что угодно, лишь бы ублажить Ваше Высочество, во всём буду повиноваться!
Горячие слёзы скатились на его руку, и Сяо Янь поморщился, разжав пальцы.
Этот зареванный вид невольно напомнил ему ту, что лежала в гробу, и на душе стало паршиво.
Пока евнухи изо всех сил оттаскивали Чэн Янь, она успела извазюкать Сяо Яня с ног до головы.
Чувствуя себя отвратительно, он в гневе покинул ледник. Евнух Цао немедленно последовал за ним. Чэн Янь тоже попыталась броситься следом, но евнух Цао остановил её выразительным взглядом и велел:
— Оставайся здесь.
Чэн Янь хотела что-то сказать, но промолчала.
— Будь поумнее и больше не навлекай неприятности, — добавил евнух Цао.
Вся процессия постепенно удалилась, оставив Чэн Янь одну в тишине.
В леднике мгновенно воцарилась звенящая тишина. Она вытерла лицо и поинтересовалась у Системы 009:
— Ну как моя игра? Удалось затронуть струны в душе Сяо Яня?
Система 009: «……»
Хватило же смелости — Чэн Янь преспокойно подошла к гробу, заглянула внутрь и с живым интересом потыкала покойницу пальцем, восхищённо отметив:
— До чего же качественный реквизит, от настоящего человека не отличишь.
Система 009 молчала так долго, что казалось, её заклинило, и лишь потом тихо промолвила:
— Хозяйка, это не реквизит, это настоящее тело. То самое, клонированное с тебя.
Услышав это, Чэн Янь взвилась от ужаса и отскочила на добрых три метра.
Она принялась бормотать про скверну и брезгливо вытирать руки.
Система 009 заметила:
— Теперь-то Сяо Янь точно тебя запомнил.
Чэн Янь воодушевилась:
— Значит, я получу повышение?
Система 009 оптимистично отозвалась:
— Думаю, скоро.
Однако у Чэн Янь оставались вопросы, и она с любопытством спросила:
— Скажи, евнух Цао и остальные действительно слепые? Как они могли заявить, что я не похожа на ту, что в гробу?
Система 009 пояснила:
— Все будут утверждать, что вы не похожи. Только так Сяо Янь поверит, что сам ошибается, и перестанет зацикливаться на мысли, что вы — один и тот же человек.
Чэн Янь: «……»
Ладно, коллективная слепота — так коллективная слепота, прекрасный план.
Помаявшись от скуки, она обошла ледник по кругу, набралась смежности и закрыла крышку гроба. Убедившись, что снаружи никого нет, она тихонько выскользнула наружу.
А тем временем Сяо Янь, вернувшись в свои покои, переоделся в чистую нательную одежду. На вопрос евнуха Цао о том, как поступить с Хэ Ин, он раздражённо бросил:
— Похороните вместе.
Евнух Цао мысленно гадал, что же творится в голове у господина: все они ясно видели, что Хэ Ин ничуть не похожа на Чэн Янь, но хозяин упорно упирал на сходство. Раз уж мёртвых не вернуть, найти замену и хоть немного утешить его было куда лучше, чем устраивать бессмысленный балаган.
Поэтому, уложив Сяо Яня спать, евнух Цао отправил евнуха Чжана во Дворец Чанцю.
В этот момент Чэн Янь сидела на корточках у входа в подземелье. Заметив её дремлющей, евнух Чжан добродушно окликнул:
— Девица Хэ Ин?
Очнувшись от дремоты, Чэн Янь живо подскочила:
— Евнух Чжан.
Тот с улыбкой произнёс:
— Здесь холодно, простудишься ещё. Ступай в свою комнату.
Чэн Янь дохнула на ладони и, растирая руки, спросила:
— Меня разве уже не будут хоронить вместе со всеми?
Евнух Чжан ответил:
— Ты же сама говорила, что Его Высочество не станет убивать невиновных, всё это были лишь слова со зла. А Янь ушла, Его Высочество не в духе, и нам, слугам, тоже не миновать гнева. Главный евнух велел передать: он защитит тебя. Слушайся во всём, и впереди тебя ждёт хорошее будущее.
Чэн Янь повеселела:
— Тогда Хэ Ин приносит глубокую благодарность главному евнуху за заботу.
Евнух Чжан кивнул:
— Иди отдыхай, и помни — о том, что было в леднике, ни слова.
Чэн Янь послушно согласилась:
— Хэ Ин понимает.
Они разошлись в разные стороны. Чэн Янь вернулась в общую спальню, где ютились двенадцать человек, и шустро нырнула под одеяло. В памяти снова всплыло ощущение от прикосновения к талии и животу Сяо Яня: гладкая кожа и поистине великолепные ощущения.
Надо бы при случае как-нибудь снова протянуть руку.
На следующее утро состоялось заседание совета министров, которое, разумеется, вёл Сяо Янь.
Евнух Цао с помощниками помогли ему одеться и причесаться. На голове красовался нефритовый венец, на плечах — чёрный халат с запахом, окаймлённый по воротнику и манжетам золотой вышивкой.
На плечах извивались вышитые питоны, талию стягивал нефритовый пояс, а сверху накинута тяжёлая дорогая шуба. Всё это придавало ему крайне солидный и величественный вид. В нём совсем не осталось повседневной книжной утонченности и прохлады, отчего держался он подчеркнуто отчуждённо.
Из-за недосыпа под глазами Сяо Яня залегли тени, и нрав у него с самого утра был скверный — никто в зале заседаний не смел даже пискнуть.
Приближался конец года, все ведомства были завалены работой, но благодаря поддержке Шэнь Шихуая и прочих сановников государственные дела шли без особых сбоев.
После окончания утреннего совета Сяо Янь направился во дворец Ганьдэ.С тех пор как император Сяо Ганьань вернулся с осенней охоты, перенеся инсульт, он никак не мог оправиться от болезни, а его нрав становился всё более раздражительным.
Когда Сяо Янь пришел навестить его, евнух Сюэ как раз пытался накормить правителя лекарством. Тот отчаянно капризничал и в итоге опрокинул чашку, разлив отвар по полу. Заметив вошедшего Сяо Яня, евнух Сюэ поспешно опустился на колени.
Сяо Янь посмотрел на лежащего на кровати императора и, поклонившись, произнес: Отец, что с вами?
Евнух Сюэ не посмел издать ни звука. Сяо Ганьань же впился в сына яростным взглядом, в его горле клокотали невнятные звуки — было видно, что он в ярости.
Сяо Янь проигнорировал эту сцену. Он велел принести низкий табурет, невозмутимо сел и заговорил: Только что вернулся с заседания двора. Цензор Чжоу Ян подал доклад об обвинении наместника Цюйчжоу Яо Бичуна в хищении средств, выделенных в прошлом году на помощь пострадавшим от стихийных бедствий. Как считаете, отец, кого мне стоит отправить для расследования?
Услышав это, Сяо Ганьань остолбенел, будто не веря своим ушам.
Сяо Янь продолжил, словно рассуждая сам с собой: Впрочем, верно. Тот Яо Бичун в свое время получил должность наместника Цюйчжоу только благодаря вашим связям. Теперь же, набравшись смелости, он стал наглеть, прикрываясь вашим именем. Раз вы больны и вам трудно заниматься делами, я возьму расследование и наказание виновных на себя. Думаю, вы не станете возражать.
Из горла Сяо Ганьаня вырвался хрип. Долго мучаясь, он наконец смог вытолкнуть несколько слов: Нечестивец... ты... не смей сводить... личные счеты!
Сяо Янь рассмеялся, услышав это, и мягко ответил: Я не смею быть небрежным в государственных делах, тем более не смею превращать их в детскую забаву.
Сяо Ганьань указал на него дрожащим пальцем: Ты... ты...
Сяо Янь поправил широкий рукав халата: Даже если бы я хотел свести с ним счеты, для этого нужны веские доказательства, не так ли?
Эти слова привели Сяо Ганьаня в такое бешенство, что его шея побагровела. Он вытаращил глаза и прорычал: Негодяй! Перестань... перестань творить беззаконие!
Сяо Янь лишь усмехнулся, полностью игнорируя его досаду, и добавил: Пару дней назад до меня дошли слухи, что отец втайне разыскивает след старшего брата. Видимо, вы надеетесь, что он вернется, верно?
При упоминании этого имени Сяо Ганьань невольно напрягся — он день и ночь грезил о том, что старший сын вернется в столицу и спасет его.
Словно прочитав его мысли, Сяо Янь с самым серьезным видом произнес: Я тоже надеюсь найти брата. Если отец что-то знает о том, где он, лучше не скрывать. Иначе...
Сяо Ганьань, охваченный волнением, попытался приподнять свое полупарализованное тело, чтобы ударить его, и в неистовстве выкрикнул: Собачий... собачий выродок!
Сяо Яню эти слова не понравились. Отец, это вы сейчас назвали себя собакой?
Сяо Ганьаня затрясло, и он чуть не выплюнул кровь. Его глаза налились красным: Мятежник! В один день... в один прекрасный день твой брат вернется и не пощадит тебя!
Сяо Янь искоса взглянул на него: Я буду ждать. — Он помолчал мгновение. — Отец, вы уж постарайтесь прожить подольше. Доживите до того дня, когда он вернется.
Сяо Ганьань смотрел на него с такой ненавистью, будто был готов разорвать его на куски и проглотить. Сяо Яню наскучило общение с ним, и он поднялся, чтобы уйти.
Выйдя из дворца Ганьдэ, он бросил своим стражникам: Отправляйтесь в Цюйчжоу, проверьте, не скрывается ли там Князь Янь.
Стражники откликнулись и поспешно отправились исполнять приказ. Сяо Янь, заложив руки за спину, направился во дворец Юнъань.
С момента побега Сяо Кэ во время осенней охоты никаких следов найти не удалось. Несмотря на то что по всей стране были разосланы ордеры на арест, он словно испарился, что вызывало полное недоумение. Пока он был на свободе, жизнь императора оставалась в безопасности. Сяо Янь, хоть и был мятежником, не хотел брать на себя грех братоубийства или отцеубийства — по крайней мере, пока.
Вернувшись во дворец Юнъань, он переоделся в домашние одежды. Сейчас шел период траура, поэтому наряды в основном были белыми. В комнате стояла жаровня, так что кутаться в теплое было ни к чему. На нем был лишь легкий халат с запахом, широкие рукава которого придавали ему вид надменного аристократа.
Вскоре пришли двое чиновников для обсуждения дел. Евнух Цао ждал во внешнем зале. Утром Сяо Янь почти ничего не ел, и, опасаясь, что тот проголодается, евнух приказал слугам принести еду из Палаты дворцовой еды.
Чэн Янь снова подвернулась под руку. На дворе стоял холод, и она, проявив смекалку, принесла евнуху Цао его любимые пирожные с финиковой пастой — горячие, мягкие и ароматные.
Чэн Янь сунула ему коробку с едой и прошептала: Это матушка Цянь специально приготовила для главного евнуха Цао.
Евнух Цао, довольный услужливостью, оглядел её с ног до головы и заметил: А ты довольно проворная.
Чэн Янь хихикнула и осторожно спросила: Вчера вечером Его Высочество был в таком гневе, что я до сих пор в страхе.
Евнух Цао ответил: Наш господин не из тех, кто не умеет слушать доводы разума. Пока Хэ Ин знает меру, наказания не последует.
Чэн Янь пообещала следить за собой. В этот момент из внутренних покоев вышли чиновники. Евнух Цао проводил Чэн Янь внутрь.
Слуги как раз внесли ящик с докладами из разных провинций. Евнух Цао сказал: Его Высочество утром почти не ел, должно быть, проголодался. Я велел принести чай и закуски из Палаты дворцовой еды. Пожалуйста, поешьте, пока горячее.
Сяо Янь, не поднимая головы, бросил: Оставь там.
Чэн Янь поднесла ларец с едой. Сяо Янь мельком взглянул на неё, слегка нахмурился и указал в угол: Ты, ступай вон туда и сиди.
Чэн Янь: ...
Ну что ж, сидеть в углу все же лучше, чем быть заживо погребенной в гробу. Так она и просидела послушно весь день, греясь у жаровни. В покоях было полно углей, и там было намного теплее, чем снаружи.
Поначалу Чэн Янь прилежно сидела на корточках, но потом у неё затекли ноги, и она просто села на пол по-турецки. Так и просидела большую часть дня.
Сяо Янь так и не притронулся к принесенной еде, лишь сделал несколько глотков чая. Он не отрываясь смотрел в бумаги на столе, не меняя позы в течение долгих часов. Чэн Янь от скуки время от времени украдкой поглядывала на него. Она вспомнила, какой у него был крепкий и гладкий живот, когда она случайно коснулась его вчера вечером, и горько пожалела, что не ощупала его как следует, пока была возможность. Такая удача — и так бездарно упущена.Словно подсмотрев за её непристойными мыслями, Система 009 не сдержалась: Хозяйка, твои мысли опасны.
Чэн Янь бесстыдно ответила: Подумаешь, от одного прикосновения не убудет.
Система 009: ...
Чэн Янь: Я знаю, все вторые главные герои принадлежат героиням.
Система 009: Раз понимаешь — хорошо. Твоя задача — направлять Сяо Яня по сюжету и, самое главное, не дать ему себя убить. — Сделав паузу, она добавила: — Если он заподозрит, что у тебя дурные намерения, он точно тебя прирежет.
Чэн Янь бессовестно заявила: Ничего страшного, в любом случае Система 168 сможет меня воскресить.
Система 009, осознав её полную безнаказанность, предостерегла: Не натвори глупостей. У нашего инженерного отдела вечно не хватает средств, а вдруг в следующий раз ты воскреснешь парализованной?
Внезапно подала голос Система 168: Мне кажется, хозяйка, ты можешь попробовать полапать его ещё раз.
Система 009: ???
Чэн Янь: ???
Система 168: Протестируем реакцию Сяо Яня.
Чэн Янь: Не подставляй меня.
Система 168 совершенно серьёзно ответила: В данных Сяо Яня есть баг. Иногда его поведение невозможно предугадать по стандартным алгоритмам, нужно постоянно проводить тесты, чтобы найти уязвимости, только так можно эффективно решить проблему.
Чэн Янь: А если он меня прирежет, что тогда?
Система 168: Ничего, нажмём кнопку отката, и ты просто ещё разок полежишь в гробу.
Чэн Янь: ...
Она думала, что Система 168 шутит, но кто бы мог подумать, что эта штука действительно подстрекает её ради собственного удовольствия, добавляя: Я могу временно заморозить пространство. Все вокруг окажутся в стазисе, и только Сяо Янь сохранит зачатки сознания, но они будут такими смутными, что он даже не разглядит твоего лица — всё будет выглядеть как полусонный бред.
Услышав это, Чэн Янь оживилась: Он ничего не узнает?
Система 168: Теоретически, он будет не в курсе.
Чэн Янь не удержалась от соблазна. Она украдкой покосилась на Сяо Яня и, решившись на безумство, прошептала: Ну, пойду попробую.
Система 168: Подожди, сейчас заморожу округу.
Прошло всего мгновение, как Чэн Янь ощутила странности в зале: это было похоже на то, как поверхность озера постепенно затягивается льдом в разгар зимы.
Серебристый уголь в жаровне издал едва слышный треск, и вылетевшие искры застыли в воздухе, а движения Сяо Яня, читавшего донесения за рабочим столом, внезапно замедлились...
Согласно словам Системы 168, все люди и предметы в зоне заморозки пребывают в хаотичном состоянии, не в силах отличить реальность от сновидения.
В зале, помимо Чэн Янь, необычное состояние ощутил и Сяо Янь.
В тот момент они ещё не знали, что Сяо Янь пытался сопротивляться. В тот самый миг, когда его сковал стазис, он в недоумении боролся, пытаясь преодолеть навалившуюся тяжесть в конечностях.
Видя, что он замер и не шевелится, Чэн Янь с любопытством подошла к нему и спросила: 168, в каком он сейчас состоянии?Система 168: Он осознает тактильные ощущения, но остальные пять чувств у него притуплены, так что можешь смело делать всё, что душе угодно.
Чэн Янь особенно пришлись по душе слова делать всё, что душе угодно. Она с довольным, плутоватым видом потирала руки, разглядывая его: С чего бы мне начать?
Система 009 не выдержала: Хозяйка, будьте же скромнее.
Чэн Янь тут же ущипнула Сяо Яня за щеку.
Хуже всего было то, что она не знала: в этот момент Сяо Янь вовсе не был лишен чувств, как утверждала Система 168. Его сознание было совершенно ясным, и он даже слышал странный голос, который твердил что-то вроде: Хозяйка, будьте же скромнее.
Смысл этих слов ускользал от него.
Однако, когда эта женщина ущипнула его за щеку, он мгновенно пришел в ярость. Он хотел прикрикнуть на нее, чтобы она перестала творить глупости, но не мог даже пошевелиться.
Колдовство!
Эта женщина определенно владеет черной магией!
Сяо Янь замер в позе человека, изучающего государственные бумаги, и уставился на нее. Все его тело напряглось, как натянутая струна. Он снова попытался пошевелиться, но чувствовал, будто его окутали плотным коконом, из которого невозможно выбраться.
Пока он пребывал в досаде, Чэн Янь внезапно подалась вперед и приблизилась к его лицу. В ее глазах он отчетливо увидел собственное отражение.
От ее теплого дыхания его собственное дыхание сбилось. Он хотел отстраниться, но не смог, поэтому лишь окаменел, напряженно наблюдая за тем, что будет дальше.
Именно в этот момент Чэн Янь спросила Систему 168: Он правда ничего не понимает?Система 168 уверенно заявила: У человека, попавшего под воздействие заклятия, чувства притуплены. Сделав паузу, она добавила: Если переживаешь, можешь произвести принудительный откат его состояния.
Сяо Янь: ???
Что еще за принудительный откат?
Пока он безуспешно пытался разгадать загадку, Чэн Янь с любопытством протянула указательный палец и коснулась его кадыка. Тепло её кожи, передавшееся прямо к сердцу, заставило Сяо Яня отвести взгляд.
Эта женщина просто… просто ведет себя бесстыдно!
Он очень хотел приказать евнуху Цао вышвырнуть её вон, но из горла не вырвалось ни звука, да и пошевелиться он не мог, оставаясь беспомощной жертвой в чужих руках.
В тот момент в голове у него билась лишь одна мысль: Хэ Ин точно владеет колдовством, иначе как он мог попасться в её ловушку?
Следом мелькнуло другое подозрение: а не подослал ли её Сяо Кэ, чтобы она разделалась с ним?
Сяо Янь был охвачен смятением и тревогой, всё больше укрепляясь в мысли, что эта женщина с крайне подозрительным прошлым. Однако, прежде чем он успел разобраться в её тайных замыслах, тонкие кончики её пальцев коснулись его губ.
Сяо Янь: !!!
Бесстыдная — распутница!
http://bllate.org/book/24439/2863317
Сказали спасибо 0 читателей