Чан Нинчэнь понимал, что в обычном состоянии не одолеть элитного альфу, а уж тем более Дунфан Хэ, который сейчас пребывал в состоянии неконтролируемого возбуждения, учуяв феромоны. Делать было нечего, и он обратился за помощью к Системе:
— Система! Есть какой-нибудь способ выбраться из этой ситуации?!
Система, с интересом наблюдавшая за происходящим, ответила с явной неохотой:
— Дорогой! После того как Дунфан Хэ поставил тебе метку, можешь не бояться, что тебя пометит кто-то другой!
Чан Нинчэнь разразился бранью:
— Да пошла ты! Я не хочу никакой метки! Быстро говори, что делать, иначе я немедленно выйду из этого мира!
Система поспешно отозвалась:
— Не горячись! В магазине Системы есть мощный подавитель! Один шприц стоит сто очков страданий!
Чан Нинчэнь мысленно выругался еще раз: почему такая дорогая вещь?! Однако цена оправдывала себя — после одного укола Дунфан Хэ наконец пришел в себя. Но в процессе борьбы Дунфан Хэ успел укусить его за шею, поставив временную метку. К счастью, она была временной и должна была исчезнуть со временем.
Чан Нинчэнь чувствовал, как адски болит шея. Он прикрыл ее рукой, морщась от боли. Придя в себя, Дунфан Хэ увидел метку на теле Чан Нинчэня и виновато произнес:
— Нинчэнь, я тебя пометил.
Оказалось, это метка! А я-то думал, что просто шею потянул… Погоди! Пометил?! Чан Нинчэнь широко раскрыл глаза.
— В этом мире можно удалить метку? — спросил он у Системы.
Система ответила:
— Дорогой, можно! Но для омег в этом мире это адски больно, некоторые даже умирают от боли! Впрочем, не переживай, у тебя временная метка, она сама исчезнет!
Дзынь! Близость минус сто!
Услышав оповещение, Чан Нинчэнь посмотрел на Дунфан Хэ. Видя, как опечален мужчина, он решил, что его названый брат просто винит себя за случайную метку. Раз уж это случилось, ничего не попишешь, и он попытался утешить друга:
— Ничего страшного, поставлю себе еще пару уколов подавителя, и все пройдет. Время позднее, мне пора на работу.
Чан Нинчэнь поспешно переоделся и вышел. Ему нужно было идти в архив. Дунфан Хэ смотрел ему вслед, чувствуя тяжесть на душе. Он тряхнул головой, отгоняя странные мысли. Наверняка это все из-за омежьих феромонов, которые заставили его испытывать такое собственническое желание по отношению к лучшему другу! Ведь у них же чисто платонические отношения! В груди внезапно стало тревожно.
Придя на работу, Чан Нинчэнь заметил, что коллеги поглядывают на него с любопытством. Он посмотрел в зеркало в лифте — вроде бы ничего странного, укус на шее надежно спрятан под одеждой, на открытых участках кожи тоже нет никаких следов.
Странно! На что они смотрят? С недоумением Чан Нинчэнь вошел в кабинет. Его коллега Лао Чжан уже был на месте. Тот был альфой, но из-за травмы руки не мог служить на передовой, поэтому, учитывая возраст, его перевели в архив на спокойную должность.
Как только Чан Нинчэнь сел, Лао Чжан спросил:
— Ты вчера много пил? Почему от тебя несет спиртным?
— А! Синъянь уехал в командировку, вот я вечером немного выпил, чтобы крепче спать, — ответил Чан Нинчэнь, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри у него все клокотало. Черт, если все себя так странно ведут, значит, от него разит феромонами Дунфан Хэ!
К счастью, феромоны Дунфан Хэ напоминали запах алкоголя, так что он мог оправдаться тем, что грустил из-за отъезда Чжань Синъяня.
Лао Чжан посочувствовал:
— Сяо Хань, не пей слишком много, это вредно для здоровья.
Все в Системе знали, что Хань Шэн добивается Чжань Синъяня. Лао Чжан видел, как долго он за ним ухаживал, и теперь, когда генерал Чжань наконец ответил взаимностью, они постоянно были в разлуке, так что грусть была вполне понятна.
Чан Нинчэнь послушно кивнул:
— Хорошо.
К счастью, в архиве было немноголюдно, и ему не пришлось дрожать от страха, что кто-то узнает о метке. К тому же Дунфан Хэ сейчас выступал под именем Чжань Моюаня, а Чжань Синъянь был в отъезде. Если бы об их связи узнали, все решили бы, что это он соблазнил Чжань Моюаня.
Хотя они с Чжань Синъянем еще не были официально женаты, все считали их парой, а теперь поползли слухи, что он крутит шашни с Чжань Моюанем. Чан Нинчэнь чувствовал, что его репутации пришел конец.
Кое-как дождавшись конца смены, он поспешил домой и застал там Дунфан Хэ, который свернулся калачиком на диване и плакал.
Черт возьми, двухметровый детина рыдает, как маленькая девочка! Чан Нинчэнь был в шоке! Да что с тобой такое?! У тебя что, критические дни начались?!
Дунфан Хэ, обнимая халат Чан Нинчэня, посмотрел на него полными слез глазами:
— Нинчэнь, я тебе противен?
Чан Нинчэнь, уставший после рабочего дня, ответил:
— Да не противен ты мне!
Дунфан Хэ тут же залился слезами:
— Видишь, ты так говоришь, значит, я тебе противен!
…Он что, совсем не слышит, что ему говорят? Чан Нинчэнь мысленно схватился за голову и спросил у Системы, что происходит.
Система ответила:
— У альф бывает период уязвимости. В это время они становятся крайне чувствительными, ранимыми и очень привязчивыми к партнеру. Чем сильнее альфа, тем контрастнее его поведение. Он будет чувствовать острую нехватку безопасности и станет эмоциональным, некоторые даже плачут. Но это не значит, что они стали слабыми. Не пытайся их дразнить или взывать к логике, если их довести, они могут начать драться прямо во время слез.
…Действительно, критические дни! Чан Нинчэнь с головной болью посмотрел на Дунфан Хэ. Не бросать же брата в беде? Он подошел и обнял его.
Почуяв приятный аромат магнолии, исходящий от Чан Нинчэня, Дунфан Хэ обхватил его руками. Этот запах дарил ему спокойствие, и он наотрез отказался отпускать его.
Дунфан Хэ понимал, что с ним что-то не так. Он достал из магазина Системы ящик дорогих подавителей и сказал:
— Если тебе со мной небезопасно, коли меня ими!
Чан Нинчэнь не церемонился и тут же вколол ему подавитель, но мужчина успокоился лишь на мгновение, а вскоре снова принялся смотреть на него глазами, полными слез. Делать было нечего, пришлось позволить брату себя обнимать.
Эх… за какие грехи мне это наказание?! Чан Нинчэнь готовил ужин, пока мужчина висел у него на спине. Кроме походов в туалет и ванную, Дунфан Хэ не отпускал его ни на шаг, подобно коале.
А когда Чан Нинчэнь уходил в туалет или ванную, Дунфан Хэ садился у двери и ждал. Такая навязчивость уже начинала утомлять.
Система, наблюдая за этой парочкой, утешила его:
— Период уязвимости у альф длится около трех дней, потерпи еще немного.
Ночью, когда они легли спать, Дунфан Хэ обнял его. Чан Нинчэню было неудобно, он повернулся, но лежать спиной к мужчине было опасно, поэтому он повернулся обратно, но лежать лицом к лицу ему тоже было не по себе.
Дунфан Хэ, вдыхая феромоны человека в своих объятиях, почувствовал себя гораздо лучше. Однако то, что Чан Нинчэнь постоянно ворочался, заставило его смутиться. Он пробормотал сдавленным, гнусавым голосом:
— Я мешаю тебе спать? Прости, я просто не могу сдержать слез…
http://bllate.org/book/24424/2854284
Сказали спасибо 0 читателей