Готовый перевод One Man: You Cultivate Qi, I Wield a Gun / Один против всех: Вы качаете ци, я качаю ствол: Глава 1

Глава 1. Меткость (синий)

— Эй, эй, эй!

— Бц, бц, бц!

Приглушённые звуки топора, вгрызающегося в древесину, разносились по слегка заброшенной горной лощине. Каждое движение было коротким и выверенным.

Юный Ван Мо был одет просто: полинявшая до белизны синяя матерчатая куртка покрыта опилками и землей, а за спиной пеньковой веревкой был привязан продолговатый предмет, плотно замотанный в рваную тряпку.

Он крепко сжимал в руке наточенный до блеска топор, снова и снова нанося удары по стоявшему перед ним бревну. Капли пота скатывались со лба, собирались на подбородке и падали в черную землю под ногами.

Ранневесенний горный ветер на Северо-Востоке все еще пробирал до костей, но спина Ван Мо уже насквозь промокла, а от воротника вился тонкий пар.

Он поджал губы, взгляд его был сосредоточен, а угол каждого удара топора — тщательно рассчитан: требовалось одновременно перерубить этот деревянный столб и не произвести при этом слишком много шума.

Шел уже тридцать седьмой день его пребывания в этом незнакомом мире.

Изначально Ван Мо был самым обычным мелким винтиком системы из двадцать первого века, только что окончившим университет, ютившимся в съемной квартире, тратившим по два часа в день на дорогу до работы и обратно и получавшим ровно столько, чтобы едва сводить концы с концами.

Пока в ту дождливую ночь, когда он задержался на работе до одиннадцати и возвращался домой под зонтом, потерявший управление грузовик не пробил ограждение...

На пороге смерти ему померещилось, будто чей-то голос доносится издалека:

— Юноша... Пора отправиться в иномир... на поиски приключений...

Какая нелепость. Это была его последняя мысль.

Когда он снова открыл глаза, то лежал посреди березовой рощи, одетый в потрепанный ватник, а за пазухой прятал полкуска кукурузной лепешки, жесткой, как камень.

В первые дни он, подобно испуганному крольку, прятался в пещере, выживая за счет диких ягод и ключевой воды.

Пока тайком не пробрался к деревне у подножия горы, где увидел облезлые лозунги на глинобитных стенах и услышал приглушенный разговор крестьян.

Увидел изредка проходящие патрули в грязно-желтой форме, на штыках которых развевались флаги с пластырями...

Маньчжурия 1932 года.

С момента того инцидента прошло уже больше полугода, и эта черная земля погрузилась во мрачную холодность штыков.

Японские захватчики начали претворять в жизнь свои амбициозные планы по поглощению Китая подобно питону, заглатывающему дракона, а жившие здесь люди — кто бежал, кто погиб, кто встал на колени, а кто-то... спрятался в глухих первобытных лесах.

После первоначальной паники Ван Мо постепенно взял себя в руки.

У него не было воспоминаний никого из здешних людей, некому было положиться на родственников, он даже не мог сносно изъясняться на местном цветастом диалекте Северо-Востока.

И когда он уже почти отчаялся, явилась система.

Система сопряжения с классами навыков успешно завершена.

Холодный механический голос прозвучал прямо в его голове, и следом развернулся полупрозрачный синий интерфейс.

Система была устроена просто и делилась на три части: библиотека классов, обмен и розыгрыш призов, а также личный профиль.

Ван Мо мог обменивать или вытягивать классы навыков за системные очки, а также тратить очки на их улучшение.

Очки добывались двумя способами: убийством или ежедневной отметкой.

За отметку давали жалкое 1 очко в день.

Начальный подарочный набор выдан.

В тот момент Ван Мо прятался в заброшенной охотничьей хижине и, глядя на мерцающий значок подарка в интерфейсе, чувствовал, как бешено колотится сердце.

Стоило ему мысленно отдать приказ, как подарок открылся, и промелькнул синий свет.

Получен класс навыков: Меткость (синий).

Эффект класса: в радиусе четырехсот метров — стопроцентное попадание.

Из системного описания Ван Мо узнал, что классы делятся на шесть рангов: белый — обычный, зеленый — добротный, синий — превосходный, фиолетовый — редкий, золотой — легендарный, красный — мифический.

Синяя «Меткость» уже была неплохим стартом, особенно в эту эпоху, где правили огнестрельное и холодное оружие.

Но какая польза от точности стрельбы, если у него даже нет ружья?

Лишь три дня назад Ван Мо обнаружил в горах заброшенную охотничью хижину и в тайнике в углу нашел длинноствольное ружье, тщательно замотанное в промасленный брезент — это была винтовка системы Арисака образца 1920 года.

Рядом лежало больше двух десятков патронов.

Оружие содержалось в идеальном порядке: потертости на ложе свидетельствовали о том, что хозяин пользовался им часто, а пыль в тайнике говорила о том, что владелец, скорее всего, уже никогда не вернется.

Поглаживая холодный ствол, Ван Мо вспомнил о системе, о классе «Меткость» и о пылающем мире по ту сторону гор.

Бум~

Бревно наконец издало жалобный стон, медленно завалилось набок и оборвало натянутые выше телефонные провода; искры несколько раз исступленно вспыхнули и тут же угасли.

Это был телеграфный столб, установленный японцами и связывавший аванпост за горой с уездным городом в тридцати ли отсюда. Перерубив его, он лишит их по меньшей мере одного глаза и одного уха.

Ван Мо быстро убрал топор и настороженно огляделся. В лесу царила тишина, слыушался лишь заунывный свист ветра сквозь голые ветви.

Присев на корточки, он принялся зачищать следы: сгреб срубленные опилки в траву и присыпал землей зарубки на пне.

Этим навыкам он научился, глядя в прошлой жизни передачи по выживанию в дикой природе, и подумать не мог, что они действительно пригодятся.

Как только он собрался уходить, его слух уловил посторонний звук — цокот копыт доносился с востока и быстро приближался.

Сердце Ван Мо резко сжалось. Закинув за спину винтовку и подхватив топор, он метнулся в придорожные кусты, словно спугнутый олень, и замер ничком под толстым слоем опавших листьев, затаив дыхание.

Вскоре в поле зрения появились пять всадников.

Грязно-желтая форма, знакомые флаги с пластырями, винтовки наперевес у седел.

Впереди ехал кандзё, носивший щетку усов, со взглядом острым, как у ястреба. Они осадили коней перед упавшим столбом и заговорили по-японски, обмениваясь быстрыми фразами.

— Батюшки! Снова обрыв!

— Это уже третий раз за месяц, наверняка те крысы из антиъяпонской объединенной армии постарались.

— Искать! Им далеко не уйти!

Двое солдат соскочили с лошадей и с ружьями наперевес принялись обыскивать окрестности. Ван Мо слышал, как его собственное сердце колотится о ребра подобно боевому барабану, а рука медленно потянулась к винтовке за спиной.

Сквозь просвет в ветвях кустарника он увидел, как японский солдат движется прямо в его сторону, а штык тускло поблескивает в лучах полуденного солнца.

Тридцать метров, двадцать, пятнадцать...

Палец Ван Мо лег на спусковой крючок. Дыхание стало совсем легким, в голове чуть засветился класс «Меткость», и всё вокруг словно замедлилось.

Он видел угол, под которым ветер колыхал травинки, мог рассчитать траекторию падения пули, чувствовал малейшую дрожь в собственных руках — но все эти погрешности под действием навыка мгновенно корректировались и компенсировались.

Десять метров.

Солдат раздвинул ветки штыком...

Сейчас!

Ван Мо резким рывком поднялся из вороха листьев, вскинул винтовку, прицелился и нажал на спусковой крючок — все движения слились в одно слитное действие.

Выстрел разорвал горную тишину, вспугнув стаю птиц.

В груди у солдата расцвело кровавое пятно; он с недоверием опустил взгляд на рану и повалился навзничь.

— Нападение!

Остальные японцы среагировали мгновенно, кони заржали от испуга. Ван Мо уже передернул затвор, пустая гильза отлетела в сторону, второй патрон дослался в патронник.

У него не было времени на раздумья, не было времени на страх, все движения выполнялись так, будто он репетировал их тысячи раз — несмотря на то, что стрелял в человека по-настоящему он впервые в жизни.

Класс «Меткость» ярко вспыхнул в сознании.

Второй выстрел угодил в коня кандзё, животное рухнуло на землю и выбросило командира из седла.

Третий выстрел разнес голову пытавшемуся прицелиться солдату.

Эхо выстрелов металось между склонами, в воздухе поплыл запах крови.

Оставшиеся двое солдат наконец засекли позицию Ван Мо, и пули с свистом зацокали по стволам деревьев вокруг него, взметая тучи щепок.

Ван Мо перекатился за толстый ствол белой березы и тяжело задышал.

На краю поля зрения замигало системное уведомление: «Убит рядовой второго класса, получено 25 очков... Убит японский кандзё, получено 80 очков...»

Времени разбираться не было.

Остальные двое японцев уже рассредоточились, пытаясь взять его в клещи.

Глубоко вздохнув, Ван Мо наполовину высунулся из-за дерева и вскинул ружье.

Стоило одному из солдат высунуть голову, как пуля точно вошла ему в глазницу.

Последний японец окончательно сломался и бросился наутек. Ван Мо уверенно поймал его спину в прицел и нажал на спуск.

Грохнул выстрел, фигура рухнула.

В ущелье вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь жалобным ржанием раненого коня да шумом ветра.

Ван Мо вышел из-за укрытия, чувствуя, как слегка подкашиваются ноги. Он направился к телам, заставляя себя смотреть в лица тех, кого только что лишил жизни.

Молодые, возможно, не намного старше его самого в прошлой жизни; пожилые, с лучиками морщин у глаз. Теперь все они были лишь бездыханными телами в лужах крови.

Такова война. Не игра и не кино, а борьба на жизнь и смерть, кровавая и беспощадная реальность.

Ван Мо принялся собирать трофеи: четыре винтовки Арисака, несколько сотен патронов, с десяток гранат, немного сухого пайка, деньги и трофейную армейскую карту.

Он связал всё в узел, завернув в японскую шинель.

И тут же ушел оттуда, углубляясь в самую чащу гор.

Глава 2. Обмен классов

Накинув на плечи тяжелый узел и винтовку, Ван Мо в сумерках углубился в дремучие лесные дебри.

Шаги его были немного нетвердыми, легкие вздымались и опадали тяжело, как кузнечные мехи.

Недавняя схватка и побег выжали все соки из этого тела, годами проработавшего в режиме 996, и каждый вдох морозного воздуха отдавался острой болью в груди.

Он не рисковал пользоваться привычными тропами, выбрав скрытую звериную тропу, петлявшую из стороны в сторону, и старательно заметал следы ветками.

Этим навыкам выживания он научился здесь за время недавних вылазок.

Гора эта звалась Хэйфэнлин, тянулась на сотни ли, отличалась крутыми склонами и густыми зарослями.

За тридцать семь дней Ван Мо осторожно изучил этот район, запомнив несколько источников воды, места сбора диких ягод и парочку естественных пещер, где можно укрыться от непогоды.

Теперь он направлялся в самую глубокую и потаенную из них.

Пещера располагалась под отвесным скальным уступом, вход маскировала густая лиана, оставляя лишь узкий лаз боком.

Раздвинув заросли, Ван Мо ощутил знакомый запах сырой земли.

Протиснувшись внутрь, он наощупь прошел с десяток шагов в темноте, и пространство перед ним внезапно расширилось — это была пещера площадью около двадцати квадратных метров, в своде которой зияла щель, пропускавшая полоску дневного света.

В углу была разостлана сухая трава, прикрытая потрепанной шкурой.

В каменных стенах выдолбили небольшие ниши, где хранились бамбуковые туески с водой, кое-какие ягоды и сушеные грибы.

Посреди пещеры чернел обложенный камнями очаг, зола в котором еще сохраняла тепло.

Ван Мо рухнул на подстилку из сухой травы, бросил рядом узел и винтовку, чувствуя себя полностью обессиленным.

И тут же сдавленная до этого тошнота мощной волной подступила к горлу.

— Кхэ... — согнувшись пополам, он зашелся в сухих позывах, хотя извергнуть было нечего, кроме горькой слюны.

Перед глазами снова и снова проносились те картины.

Взрыв крови при попадании пули в глазницу, искаженное падением с коня лицо кандзё, ошарашенный взгляд последнего солдата перед смертью.

В прошлой жизни Ван Мо даже курам головы не рузал.

Он жил в мирное время, где смерть была лишь цифрой в новостях или картинкой на экране.

А сегодня он своими руками оборвал пять жизней.

Пусть даже это были захватчики, пусть даже это была схватка на смерть, тяжесть отнятой чужой жизни давила на грудь огромным камнем.

В конце концов, ему еще никогда не доводилось убивать существ, столь похожих на людей.

Его тошнило добрую половину дня, и лишь когда желудок опустел окончательно, стало чуть легче.

Небо снаружи погрузилось во тьму, лунный свет струился сквозь щель в потолке, рисуя на полу мертвенно-бледную полосу.

Сделав несколько глубоких вдохов, Ван Мо заставил себя успокоиться. Сейчас не время для слабости.

Вытерев рот, он перевел взгляд на добытые трофеи.

В качестве обертки служила грязно-желтая японская шинель со следами грязи и бурыми пятнами крови. Окинув её взглядом, Ван Мо при свете луны начал опись.

Прежде всего — оружие: четыре винтовки Арисака в отличном состоянии, от них сильно пахло ружейным маслом.

Винтовка Арисака, в народе именуемая с откидной крышкой, обладала большой дальностью и точностью.

Взяв одну, Ван Мо передернул затвор — механизм ходил плавно. Эти ружья выглядели намного новее тех, что он находил раньше.

Патроны калибра 6,5 мм, штатные для Арисака, хранились в кожаных подсумках, всего их набралось больше сотни.

Пересчитав патроны, Ван Мо понял, что их хватит на небольшой бой.

Еще имелось четыре гранаты типа 91.

Осторожно проверив запалы и убедившись в их надежности, он отложил их в сторону.

Затем шли личные вещи: кожаный планшет, в котором лежали плитки прессованного пайка, пачка сигарет, маленькая фляжка саке и металлический котелок.

Открыв котелок, Ван Мо обнаружил внутри остывший рис и пару ломтиков маринованного редиса.

Поколебавшись, он захлопнул крышку — психологически переступить черту пока не получалось.

Кроме того, нашлись компас, карманные часы, немного разменных японских и марионеточных денег.

Деньги Ван Мо отложил отдельно.

И наконец — аккуратно сложенная армейская карта.

Развернув её при свете луны, он стал внимательно изучать документ.

Это была подробная топографическая карта Хэйфэнлин и окрестностей с крупным масштабом, где обозначались горизонтали, реки и деревни.

Там же красными чернилами были обведены несколько точек: одна обозначала японский аванпост за горой, другая — уездный город в тридцати ли, а несколько других значились как патрульные маршруты и наблюдательные пункты.

Глаза Ван Мо заблестели.

Ценность этой карты ничуть не уступала ценности тех винтовок. Бережно сложив её, он спрятал карту во внутренний карман.

Вещи все отборные, жаль только, что Ван Мо был один.

Оглядев убогую пещеру, служившую ему убежищем, которое он обустраивал по крупицам после попадания в этот мир, он вздохнул.

Последний месяц с лишним он почти безвылазно провел в горах, лишь изредка тайком спускаясь к подножию, чтобы издалека понаблюдать за деревней, но внутрь никогда не заходил.

Что творилось в самом городе, он толком не знал.

Судя по приглушенным разговорам крестьян, японцы ввели там жесткий режим: для выхода требовалось удостоверение личности, в ночное время действовал комендантский час, чуть что — облавы и аресты.

У Ван Мо не было документов, он не владел местным диалектом и не знал многих реалий той эпохи; соваться в город означало лезть в петлю.

— Как бы чего не вышло, — пробормотал он в пустоту пещеры, и голос его прозвучал одиноко.

Размяв нывшие плечи, он тяжело вздохнул.

Хотя класс «Меткость» гарантировал ему попадание в цель на дистанции до четырехсот метров, физическая форма его собственного тела оставляла желать лучшего.

Годы переработок, бессонных ночей и фастфуда довели этот организм до пограничного состояния.

Стоило лишь перебить пятерых японцев да пробежать пару ли по пересеченной местности с ношей, как взбунтовалась каждая мышца.

— Похоже, надо разжиться новыми классами или заняться физподготовкой.

Ван Мо горько усмехнулся. Системные очки можно было добыть убийствами, но на тренировки требовались время и воля — а у него сейчас не было ни того, ни другого.

Разложив трофеи по категориям, он надежно их спрятал: винтовки уложил в расщелину стены и замаскировал камнями.

Патроны и гранаты убрал в сухой угол, завернув в промасленный брезент.

Еда и утварь аккуратно расположились в нишах; деньги и карта остались при нем.

Закончив с этим, он наконец расслабился, прислонился спиной к холодному камню и вызвал систему.

Полупрозрачный синий интерфейс развернулся перед глазами, поражая спартанской лаконичностью.

Владелец: Ван Мо

Класс: Меткость (синий)

Очки: 285

Отогнав лишние мысли, он открыл вкладку обмена. Синий экран слегка качнулся, являя доступные на сегодня классы:

Повышение выносливости (белый) — 1 очко

Базовый рукопашный бой (зеленый) — 10 очков

Владение японским языком (синий) — 100 очков

Внимательно изучив описания каждого класса:

Повышение выносливости (белый): небольшое увеличение предела выносливости и скорости восстановления. Пусть класс и белый, но с учетом текущего состояния его организма цена в одно очко выглядела просто подарком.

Базовый рукопашный бой (зеленый): овладение основами ближнего боя, включая удары руками и ногами, захваты и навыки обращения с простейшим оружием. Десять очков — вполне разумная плата.

Владение японским языком (синий): свободное владение японской устной и письменной речью на уровне носителя. В эту эпоху ценность подобного навыка трудно переоценить.

Не раздумывая, Ван Мо сначала потратил 1 очко на «Повышение выносливости».

Теплая волна разлилась от груди по всему телу, мышечная ломота заметно утихла, а дыхание выровнялось. Перемены были не кардинальными, но ощутимыми.

Затем он потратил 10 очков на «Базовый рукопашный бой». Огромный массив незнакомых сведений хлынул в сознание.

Как правильно вкладывать силу в удар, как уходить от атак, как использовать болевые приемы для подавления противника... Казалось, все эти движения отрабатывались тысячекратно и вросли в мышечную память.

Поднявшись на ноги, он попробовал сделать несколько выпадов — координация еще хромала, но в движениях появилась четкая структура.

Оставалось 274 очка.

Ван Мо выбрал «Владение японским языком».

Списалась сотня очков, и новый, более мощный поток информации ворвался в мозг. Звуки, лексика, грамматика, интонации... сложная языковая система перестроилась в сознании.

Когда он снова открыл глаза, в голове уже жил свободный японский язык.

Он даже смог мысленно воспроизвести проклятия тех японских солдат перед смертью: «Тэмеэ...» (Ты, ублюдок...) «Кусо...» (Черт...)

Теперь у него действительно появились ресурсы для выживания и борьбы на этой земле.

Оставалось 174 очка.

Помимо обмена, Ван Мо мог попытать удачу в лотерее классов. Рулетка на интерфейсе делилась на шесть секторов, соответствующих шести рангам; стрелка после вращения останавливалась на случайном секторе, даруя случайный навык этого уровня.

Каждая попытка стоила 100 очков, а десять круток гарантированно давали один фиолетовый класс.

Тогда Ван Мо молча задумался.

Разве нельзя было сразу обменять фиолетовый класс напрямую без всяких десяти попыток?

В конце концов, прямой обмен фиолетового класса стоил ровно тысячу очков.

Но у системы явно имелась своя «бизнес-логика» — в рулетке за 100 очков сохранялся шанс выбить золотой или даже красный класс, пусть вероятность и стремилась к нулю; прямой же обмен был стабилен, но дорогие классы стоили слишком много.

Глядя на оставшиеся 174 очка, Ван Мо заколебался.

http://bllate.org/book/24414/2851970