Готовый перевод The Cannon Fodder's Struggle / Восстание статиста: Против судьбы и ради любви: Глава 14

— Ты сначала возвращайся, да смотри осторожнее, чтобы посторонние не заметили, — глубоко вздохнув, нарисовавшимся на лице усилием воли выровняв дыхание и кое-как изобразив мягкое выражение, напутствовала ту служанку наложница Лин.

Принесшая весть дворцовая девка отвесила поклон и бесшумно растворилась за дверью.

— Ламей, ступай во Внутреннее ведомство к моему отцу, что там сейчас с семьей Фу? — Если семью Фу и вправду отправят в ссылку, это станет для наложницы Лин равносильно потере правой руки. Нахмурив брови, она, несмотря на снедавшую ее тревогу, отдавала распоряжения четко и последовательно. За столько лет, что она обустроилась во дворце и даже сумела слегка превзойти по влиянию Императрицу, во всех покоях было расставлено немало ее людей.

— Дунсюэ, выясни хорошенько, кто сегодня ходил в Беседку Шуфан? — растирая виски, наложница Лин почему-то чувствовала неладное. Прошлой ночью из Дворца Куньнин пришли вести об убийцах, а утром, когда они, наложницы, собрались во Дворце Куньнин с утренним приветствием, Императрица держалась как ни в чем не бывало и говорила безупречно. Почему же тогда Император обрушил свой гнев исключительно на семью Фу? Она ни за что не поверила бы, что у тех хватило бы дерзости подослать наемников.

Когда доверенные служанки удалились, наложница Лин наконец немного успокоилась, велела тщательно подмести осколки фарфора и, тревожно хмурясь, опустилась на мягкую тахту в ожидании вестей.

Прислуживавшая горничная принесла свежезаваренный горячий чай и аккуратно поставила на низкий столик. Наложница Лин лишь застыла, завороженно глядя на поднимающиеся струйки белого пара. Что-то было не так. Во всем этом деле все казалось неправильным.

Ей упорно казалось, что она упустила из виду что-то важное.

После полуденного сна Юнцзи лениво приподнялся, и стоило ему лишь слегка отдернуть тяжелые пологи, как дежурившие у постели служанки тут же бросились вперед с парадными одеждами, помогая ему одеться.

В воздухе разлился едва уловимый аромат — густой и чистый, но совершенно не удушливый, невероятно приятный. Юнцзи, уже заносивший руку с нефритовой подвеской, на секунду замер и спроил:

— Что за благовоние сегодня жгут?

— Отвечаю двенадцатому принцу, это по личному повелению Его Величества сменили на агар, — осторожно разглаживая складки на одежде Юнцзи, тихо ответила стоявшая на коленях служанка.

Агар? Губы Юнцзи тронула легкая, свежая улыбка, в которой проступило изящество и благородство. Он и не думал, что брошенная вскользь фраза так затронет сердце императорского отца.

На душе стало радостно. Прикинув время, он решил, что пора зайти к Августейшей Матери, дабы подготовить ее заранее и уберечь от опрометчивых поступков в порыве гнева:

— Пойдем во Дворец Куньнин, поприветствуем Августейшую Мать, пока она не начала тревожиться.

В покоях Дворца Куньнин, помимо Императрицы, находилась благородная супруга Чунь, чему Юнцзи немного удивился: в последнее время благородная супруга Чунь зачастила сюда с визитами.

— Ваш сын приветствует Августейшую Мать и выражает почтение госпоже супруге, — Юнцзи щелкнул рукавами-подковами и отвесил положенный поклон.

На лице благородной супруги Чунь играла мягкая улыбка, она ответила легким полупоклоном и, вероятно, сообразив, что у Императрицы с сыном найдутся о чем поговорить, тактично произнесла:

— Раз уж я порядком надоела вам своими разговорами, Императрица, мне пора откланяться.

— Что за слова, сестрица Су? Как раз вчера мне доставили пару отрезов великолепного шелка — цвета яркие, загляденье, как раз подойдут к лицу Хэцзя, — Императрица тронула губы улыбкой и велела нянюшке Жун принести дворцовую ткань в подарок благородной супруге Чунь.

Услышав это, благородная супруга Чунь улыбнулась уже куда искреннее, еще раз горячно поблагодарила Императрицу и чинно удалилась.

Глядя на их милую беседу, Юнцзи заметил в глазах матери странный блеск. И только когда благородная супруга Чунь покинула Дворец Куньнин, он придвинулся к Императрице вплотную, подхватил с блюда фрукт и надкусил его. По рту разлился хрустящий, сладкий сок:

— Августейшая Мать, а благородная супруга Чунь и впрямь зачастила.

— Ох уж эти родительские сердца, всем они одинаковы, — покачала головой Императрица, протянула руку и легонько щелкнула Юнцзи по лбу с смесью баловства и вздоха: — Хэцзя тоже подошла к возрасту невесты, вот благородная супруга Чунь и старается задобрить меня ради благополучия собственной дочери.

За последние годы благородная супруга Чунь сильно подурнела из-за болезней, Шестой принц был выведен из линии престолонаследия и отдан в другую ветвь рода. Хотя она и носила высокий титул супруги, вела себя тихо и незаметно, давно оставив всякие мысли о борьбе за императорское расположение. И когда Императрица некогда соперничала с наложницей Лин, та лишь холодно наблюдала со стороны.

Теперь же, видя, что Двенадцатый принц снискал расположение Императора и отношения между венценосными супругами явно потеплели, она решила заискивать перед Императрицей, да только поздновато спохватилась.

Если подвернется случай, Императрица замолвит за нее словечко — считай, посадит для Юнцзи дерево добра. А уж прислушается ли к этому Император — тут уж ничего не поделаешь, не в силах Императрицы залезть ему в душу.

— Ждите снаружи, — вспомнив, зачем вообще пришел к Императрице, Юнцзи кивнул четырем служанкам, застывшим за ее спиной.

Четыре девушки присели в поклонах и послушно вышли. Нянюшка Жун, заметив, с каким аппетитом Двенадцатый принц уплетает фрукты, тут же подала еще одно блюдце.

— Августейшая Мать, Сяо Яньцзы — вовсе не настоящая принцесса, настоящая дочь Императора — та служанка по имени Ся Цзывэй...

Не успел Юнцзи договорить, как Императрица, и без того почудившая неладное в непривычном приказе сына удалить прислугу, вмиг взметнула соболиные брови, вспыхнула гневом, со всего маху хлопнула ладонью по столу и рявкнула:

— Что за дерзость! Да как эта девчонка посмела пойти на такое преступление, обмануть самого Сына Неба! И это не просто обман, это запятнание чистокровной императорской крови!

Глаза Юнцзи округлились. Он ожидал, что мать рассердится, но не успел и глазом моргнуть, как Императрица резко вскочила на ноги, решительно настроенная куда-то идти.

Поспешно ухватив ее за рукав, Юнцзи со смешанными чувством досады и смеха произнес:

— Августейшая Мать, выслушайте сначала сына до конца. Императорский отец еще даже с утреннего доклада не вернулся, к тому же об этом деле пока никто не знает широко.

В голосе Юнцзи звучала мольба. Увидев, как умоляюще смотрит на нее сын, Императрица без колебаний опустилась обратно на стул. Глядя на умоляющее лицо любимого чада, она смекнула, что ситуация, должно быть, не столь страшна, как она себе вообразила.

Подняв руку и поправив выбившийся у виска локон, она с нарочито недовольным видом стрельнула глазами в сторону Юнцзи:

— Говори уже! О таком грандиозном деле вздумал доложить матери только сейчас, зря я тебя балую!

При этом она легонько ткнула пальцем в гладкий лоб Юнцзи. Тот поспешно запросил пощады и, рассыпавшись в ласковых словах, задобрил Императрицу, после чего наконец выложил все как на духу: и как Пятый принц с подельщиками ночью прокрались во Дворец Куньнин, и как были тяжело ранены, и как раскрылся обман Сяо Яньцзы, присвоившей себе титул принцессы, и как Цяньлун лично прикончил ее на месте, а теперь Ся Цзывэй ожидает своей участи в Беседке Шуфан.

— Пятый принц тяжело ранен и до сих пор без сознания? Семью Фу подвергли конфискации и ссылке? — Императрица с трудом верила своим ушам. Прошлой ночью шум стоял невероятный, она места себе не находила от тревоги за Юнцзи, но Император велел ей не вмешиваться. Она извелась вся, и лишь когда утром узнала, что с Юнцзи все в порядке, у нее появился досуг принимать приветствия от наложниц.

— Пятый брат родился под счастливой звездой, с ним все будет хорошо, — улыбнулся Юнцзи.

— Ах вот оно что... Неудивительно, что эта Сяо Яньцзы вела себя столь грубо и не знала ни единого иероглифа, — вскинув брови, Императрица вспомнила, как в свое время Цяньлун уверял, будто это Ся Юйхэ в сердцах затаила обиду и оттого вырастила дочку невесть кем. На сердце тут же шевельнулось злорадное торжество.

Так тебе и надо, носился со своей дикой птичкой как с сокровищем! Дождался возмездия!

— Вот я и думаю, не отправить ли Августейшей Матери пару опытных матрон из наставниц обучить Ся Цзывэй? Если все сойдется, она, пожалуй, и вправду кровная дочь императорского отца, — прикусив губу, мягко улыбнулся Юнцзи.

— И все так просто сойдет им с рук? — с долей недовольства поинтересовалась Императрица, а затем вспомнила, что та девчонка уже мертва, и на душе стало как-то смутно: стоило исчезнуть одной наглой и невоспитанной выскочке, как на смену ей объявилась жалостливая и нежная цветочная девица.

При мысли о заплаканных глазах Ся Цзывэй и манерах, подозрительно схожих с замашками наложницы Лин, Императрица скривилась от внутреннего отвращения.

— А Августейшая Мать разве забыла? Когда Сяо Яньцзы только появилась во дворце, именно наложница Лин с пеной у рта уверяла всех, что ее черты лица — вылитый императорский отец, и первой во Дворце Яньси закричала: Принцесса! Из-за этого тогда досталось и вам, Августейшая Мать, — неторопливо напомнил Юнцзи. То унижение, что перенесла Императрица, теперь обязана была испить до дна наложница Лин. — Даже во дворце Ся Цзывэй с Цзиньсо оказались с подачи наложницы Лин. Простая ханьская девка в мгновение ока превратилась в знатную служанку-баои, ну надо же, какие у наложницы Лин длинные руки. Как бы ни гневался императорский отец, до вас этот скандал не доберется.

Он ведь и затеял всю эту игру с одной целью — вырвать с корнем влияние наложницы Лин. Семью Фу уже разорили, оставался лишь отец наложницы Лин, служивший во Внутреннем ведомстве.

Юнцзи изъяснялся предельно прямо. Императрица на секунду замерла, но тут же сообразила, к чему клонит сын. На ее губах расцвела легкая улыбка, а взгляд устремился в сторону Дворца Яньси: наложница Лин, ты слишком долго наслаждалась победой, посмотрим, как ты выкрутишься на этот раз.

— Нянюшка Жун, скорей, отыщи матрон-наставниц, непременно с мягким нравом, и отправь их в Беседку Шуфан — пусть как следует займутся воспитанием этой Цзывэй, — с улыбкой приказала Императрица. В этот момент она была не против сыграть роль благодетельницы.

Нянюшка Жун удалилась с довольной улыбкой: ей доставляло радость уже одно то, что наложница Лин попала в беду.

После пережитого потрясения стало очевидно, что вес Ся Цзывэй в глазах Императора не так уж велик, к тому же...

Императрица припомнила те ночи, когда они напролет играли в шахматы, пели и музицировали, и улыбка в ее глазах стала еще глубже. Оставим в стороне вопрос о том, есть ли у Императора какие-то виды на нее — одни эти манеры способны вызывать у него глухое раздражение еще долгое время. Знай она заранее, сама бы подтолкнула наложницу Лин и заставила эту добродетельную особу лично преподнести Цзывэй Императору.

Теперь Императрица уже никуда не спешила. Она снова взяла лицо Юнцзи в ладони, принялась его разглядывать и причитать, что он совсем исхудал и его нужно получше покормить. Мать с сыном предались теплой, оживленной беседе.

А вот в покоях наложницы Лин было совсем не до радости. Ламей и Дунсюэ одна за другой вернулись с известиями и теперь в ужасе падали на колени, докладывая о том, что удалось узнать.

— Госпожа, ранним утром семью Фу уже подвергли конфискации имущества, сейчас они, должно быть, уже выехали заставы столицы. При этом господин Фу и второй господин Фу вынесены из Запретного города тяжелоранеными. Вэй-дажэнь велел передать вам, чтобы вы были предельно осторожны! — испуганно пролепетала Ламей.

Наложница Лин почувствовала, как в голове у нее зазвенело от пустоты. Пальцы судорожно впились в деревянные подлокотники кресла, так что на тыльной стороне ладоней вздулись синие вены. Хриплым голосом она выдавила:

— Говори дальше.

— Сяо Яньцзы убита на месте, в Беседке Шуфан теперь живет та девица по имени Цзывэй, к тому же Императрица направила туда четырех матрон-наставниц, — Дунсюэ тоже трясло от страха.

Тело наложницы Лин тяжело осело на подушки. Она от природы обладала острым умом — иначе разве сумела бы выбраться из ничтожных служанок-баои в четверку высших наложниц и получить особое пожалование в виде титула Лин?

Теперь, соединив оба сообщения воедино, она в один миг выстроила пугающую цепочку догадок: фальшивая принцесса! Подмена императорской крови!

Император дорожил репутацией превыше всего, и подобная пощечина неизбежно приведет его в бешенство. А удар праведного императорского гнева обрушится в первую очередь на нее!

Что делать? Как быть?

Лицо наложницы Лин побелело как мел, руки и ноги крупно дрожали. Мозг работал на пределе: как выпутаться из этой истории, как смыть с себя вину?!

В этот момент в покои вихрем ворвалась служанка, рухнула на колени и закричала:

— Наложница Лин, у Четырнадцатого принца поднялся сильный жар!

Что?! Наложница Лин в этот момент уже не могла думать ни о чем другом. Четырнадцатый был ее единственным сыном, и лишись она опоры в виде наследника мужского пола, жизнь наложницы в глубине дворца стала бы сущим адом.

Ее маленький Шисы!

— Живо лекаря сюда!! — наложница Лин вдруг резко вскинула голову, в ее глазах мелькнул безумный огонек.

Она вспомнила про Двенадцатого принца, к которому в последнее время так благоволил Император!

http://bllate.org/book/24408/2850366