Конечно, второму принцу нет нужды писать бульварные романы — болтливость была его личной слабостью. В деньгах он не нуждался, а уж гонорары в несколько монет его тем более не интересовали.

Собравшиеся молча обдумывали свои стихи.

Тот самый старый ученый с козлиной бородкой снова подал голос:

— Раз уж сегодня здесь собрались такие высокие гости, не угодно ли нам полюбоваться их талантами? Как вы считаете, господа?

Раз уж вопрос задан, разве можно ответить отказом? Ученые мужи, которые пришли сюда в надежде блеснуть на поэтическом вечере второго принца, не посмели возразить и хором отозвались:

— Согласны!

Второй принц улыбнулся и обратился к собравшимся:

— Благодарю за столь лестное предложение. Мы, четверо братьев, действительно давно не собирались вместе, чтобы обсудить науку после окончания Академии. Раз никто не против, пусть старший брат, третий, четвертый и я — мы все сочиним по стихотворению и прочтем их для вашего удовольствия. Неважно, получится хорошо или плохо, главное — сам процесс. Мы все родные братья, дети одной матери, все носим фамилию Жун, так что стесняться нечего. Прошу, братья, возьмите кисти и набросайте по строфе на листах перед вами, а потом мы вместе их оценим.

Стоило ему открыть рот, как полился бесконечный поток слов — ни вставить реплику, ни самому перевести дух.

Остальные трое братьев, дождавшись, пока он наконец замолчит, молча опустили головы и взялись за кисти. Никто не смел и слова сказать: стоило начать, и его было уже не остановить.

Прошло время, достаточное для того, чтобы воскурить палочку благовоний. Первым закончил второй принц, за ним — старший, третий, и наконец — Жун Хао.

— Пруд лотосов танцует в легком танце, два цветка качаются меж них. Утки-мандаринки в воде играют, прижавшись головами — не жизнь, а сказка! — продекламировал один из присутствующих. — Прекрасные стихи сочинил второй принц, прекрасные! И ритм выдержан, и рифма, очень изящно.

Гости наперебой хвалили стихи второго принца и согласно кивали. Тот лишь слегка улыбался: превосходить других в науках было для него привычным делом, и он не видел ничего предосудительного в таких похвалах.

Старший принц стряхнул лишние капли туши с бумаги и передал листок сидевшему рядом старому конфуцианцу.

Ученые собрались в кружок, и один из них прочитал:

— Лотос краше небесных фей, семена как нефрит, сладки на вкус. Дома ждет добродетельная жена, и я завидую лишь уткам-мандаринкам, не мечтая о небесах. — Чтец поднял глаза. — И стихи старшего принца очень хороши! Ваше глубокое чувство к супруге достойно восхищения — даже в простых стихах вы думаете о своей госпоже. Почтенный, я преклоняюсь.

Толпа закивала:

— Преклоняемся, преклоняемся! Старший принц — настоящий примерный семьянин.

Старший принц, который всегда побаивался жены, больше всего на свете любил, когда хвалили его верность. Теперь, когда супруга в следующий раз решит его поколотить, ей придется вспомнить о нежных чувствах. Он довольно улыбнулся и замахал руками, благодаря за лесть.

Третий принц не переставая открывал и закрывал свой маленький веер из слоновой кости, а его головной убор с красным агатом отсвечивал мягким багрянцем. Он картинно поднялся, покрутил в руках листок и продекламировал:

— Пруд лотосов краше Чань, но мне милей дикие утки. Люди снуют туда-сюда по мосту, а птицы парят в бескрайнем небе.

Закончив, он приподнял подбородок, ожидая восторгов. Но ученые мужи молчали, не зная, что сказать. Подождав немного, третий принц возмутился:

— Почему вы хвалили стихи старшего и второго братьев, а до моих очередь не дошла?

Поразмыслив, старики ответили:

— Стихи третьего принца весьма оригинальны. Вы использовали самые модные в столице элементы: и красавицу Чань, и диких уток, и парящих птиц. Все это сейчас на пике популярности, куда ни вставь — везде будет успех.

Однако о том, как эти образы сочетались вместе, они умолчали. Третий принц не уловил скрытого смысла — он услышал лишь похвалу своей современности и остался доволен. Он самодовольно положил листок перед собой и с вызовом посмотрел на Жун Хао:

— Седьмой брат, а где же твое стихотворение? Прочти нам, дай людям расширить кругозор.

Жун Хао, который все это время сидел на стуле и играл с рукой Су Ся, вздрогнул. Рука маленького евнуха была такой нежной, мягкой, прелестной. Услышав призыв третьего брата, он дернул Су Ся за рукав:

— Сяо Ся, прочти мое стихотворение вслух. Постарайся, и я щедро тебя вознагражу.

Вся столица знала, что седьмой принц питает слабость к одному евнуху, и этот жест вызвал у окружающих лишь презрительные взгляды. Кожа Су Ся давно стала толстой, поэтому она лишь хихикнула, взяла листок Жун Хао, пробежала глазами по строчкам и окончательно помрачнела.

Что это за бред? Разве это можно читать вслух? Чего еще ожидать от человека, который днями напролет читает бульварные романы?

Но в проклятом феодальном обществе воля принца была законом, и бедной хрупкой Су Ся пришлось набраться смелости.

— На берегу озера Дамин красавица Ся Юйхэ, каждый день она радуется жизни. Пары уток плавают у ворот, придет ли возлюбленный сегодня ночью? — прогнусавила она.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Дзынь! У рассказчицы лопнула струна на пипе, звук эхом отозвался в пустом зале.

Жун Хао степенно погладил себя по подбородку:

— Господа, каковы ваши впечатления от моего шедевра?

Старые конфуцианцы, никогда не слышавшие столь пошлых виршей, покраснели до корней волос. Им хотелось ругаться, но автором был седьмой сын императора.

— Стихи вашего высочества... весьма оригинальны, — выдавили они после долгой паузы.

Жун Хао явно остался недоволен и принялся объяснять:

— Почтенные учителя, вы просто не в курсе. У моего стихотворения есть литературная основа. Я недавно прочел одно произведение, не знаю, доводилось ли вам — называется «Мои истории с Юйхэ». Мои стихи — это отсылка к тамошней любви.

В толпе раздался кашель, но никто не ответил. Признаться, что не читал, означало испортить принцу настроение, а сказать, что читал — потерять лицо. Сильнее всех кашлял старик с козлиной бородкой: именно он был автором этого романа, который расходился так быстро, что в лавках его уже не было. Раньше дома его статус был ниже, чем у пекинеса его жены, но после успеха книги он заработал кучу денег, и положение заметно улучшилось. Раньше жена отдавала кости собаке, а ему — лишь овощи, и стоило ему возразить, как его обвиняли в неблагодарности. Теперь, заботясь о здоровье, он мог позволить себе хотя бы одну косточку.

Конечно, он читал! Если принцу нужно, он еще и автограф поставит! Но лицо важнее, а этот секрет — их маленькое дело с книготорговцем.

Видя, что все только кашляют, Жун Хао притянул Су Ся и усадил к себе на колени. В зале снова раздался дружный кашель. Принц поднял взгляд на эту кашляющую толпу с явным раздражением — человек, склонный к брезгливости, не мог выносить жизни в облаке чужих слюней. Он дернул Су Ся за рукав, прикрыл им нос и брезгливо бросил:

— Что вы все сегодня кашляете? Знал бы, что вы больны, ни за что бы не пришел.

Люди от неожиданности судорожно вдохнули — те, кто не успел выпустить воздух, втянули его обратно в живот, но кашель хотя бы прекратился.

Жун Хао остался доволен. Он вскинул подбородок:

— Ну так что, чьи стихи из нас, четверых братьев, лучшие? Отвечайте!

Ученые пошептались и один ответил:

— Мы полагаем, что стихи второго принца лучше всего подходят к этой картине. Мы не хотим сказать, что остальные принцы написали плохо, просто их творения не вполне соответствуют духу полотна.

Ответ был безупречен — старый ученый знал свое дело. Второй принц остался бесстрастным: он привык к похвалам и давно перестал на них реагировать. Старший принц, поняв, что победа ускользнула, сложил свой листок вчетверо и спрятал за пазуху — пойдет домой, будет задабривать жену. Третий принц был куда проще: его стихи использовали самые модные обороты, которые завтра могут устареть, и его это не волновало. Жун Хао тоже не придал значения — его вечно упрекали в невежестве, так что проигрыш второму брату был в порядке вещей.

Тут старший принц перевел стрелки на него:

— Седьмой брат, слышал, ты перестал захаживать в «Весенние» и «Зимние» ароматы? Решил приобщиться к высокому искусству и взялся за ум?

— Конечно, нет, — Жун Хао обнял Су Ся и поднял их сцепленные руки. — Брат, посмотри, у меня теперь есть милое сердцу создание, к чему мне эти пустые жеманницы? — в душе он все еще обижался на девушек, которые раньше проявляли к нему столько внимания, а теперь делали вид, что не замечают.

Третий принц прикрыл рот веером:

— И все же, седьмой брат, так баловать евнуха... не боишься остаться без потомства?

— Мне все равно не светит трон, так что отсутствие потомства — не беда. А вот вам, братья, стоит вернуться домой и постараться вместе с женами — пополнение в семье куда важнее.

Ученые, видя, что братья снова начинают грызться, тихо покинули павильон.

Второй принц молчал, склонившись над картиной и аккуратно выводя иероглифы своего стихотворения — внешние факторы его не волновали.

Старший принц, притворяясь мудрым, произнес:

— Брат, я считаю, что твое увлечение евнухом никуда не годится. В столице уже написали сотни романов о вас с этим евнухом Су, поставили множество пьес. На днях отец выезжал в народ и слышал постановку «Принц тайно встречается с прелестным евнухом», это же позор. — При этом в душе он оплакивал свою горькую судьбу.

Все знали, что жена старшего принца была крайне ревнива, и наверняка из-за этих слухов она либо сократила число евнухов при дворе мужа, либо заменила их на крайне уродливых. Втайне все посочувствовали старшему принцу.

Третий принц не остался в стороне:

— Ты все-таки принц, ну потешился бы втихомолку, но водить его с собой и выставлять напоказ — это просто за гранью.

Жун Хао зыркнул на него:

— А у тебя в поместье два десятка наложниц каждый день дерутся, об этом в народе знают не меньше. Слышал, вчера одна из них сломала другой ногу.

Су Ся стояла, остолбенев. Какой грех совершил старый император, что у него уродились такие сыновья? Хоть один нормальный среди них есть? Она вскочила, дрожащим пальцем указала на четырех принцев и закричала:

— Вы четверо хоть капельку благодарны отцу за то, что он растил вас, не щадя сил? Хоть один из вас может быть нормальным?!

Выпалив это, она замерла, пораженная собственной дерзостью. Как она могла не сдержаться? Что теперь делать? Прикажут выпить яду?

http://bllate.org/book/24368/2840539