Готовый перевод The Coroner Princess Consort / Невеста принцессы — тайный следователь: Глава 21

— Она сказала… кого?

Цзян Юйфань моргнул и резко повернул голову вбок, отчего в воздухе раздался отчётливый сухой хруст. Морщась от боли, Цзян Юйфань не смел даже потереть затекшую шею — он лишь вытаращил глаза с отчетливо видными белками, уставившись на Мяо Юсин. Только так он мог выразить всю глубину потрясения, охватившего его душу.

— Ты… не расслышал, — помолчав добрую половину дня, произнес Мяо Юсин.

Цзян Юйфань больше не мог вымолвить ни слова, чувствуя, как в груди бушуют свирепые волны, которые никак не удавалось усмирить. Цзюнь Цинлань собирается просить о милости принцессу Чанлэ?

Она ведь только-только избежала участи стать фума, и принцесса Чанлэ, должно быть, ненавидит ее всеми фибрами души. Будь она умным человеком, сейчас следовало бы тихо-мирно забиться в самый дальний угол, а она вместо этого сама лезет в пасть к тигру?

***

Процветающий Яньцзин утопал в песнях и танцах. С наступлением сумерек зажглись первые фонари, являя взору картину оживленной суеты и роскоши.

Если спросить, какое место в городе Яньцзин манит сильнее всего, то ответом будет Рынок Дасин на пересечении Белого тигра и квартала Цинпин. Это место находилось на стыке главного района города и Внутреннего города, где селились простолюдины; оно пестрело чайными, харчевнями и веселыми заведениями, а шумные торговые ряды кишели народом. Естественно, это был лучший выбор для тех, кто хотел провести время перед началом комендантского часа.

В этот день едва сгустившиеся сумерки опустились на небесный свод легкой черной вуалью, и звезды с луной еще не успели засиять в полную силу, как Рынок Дасин уже превратился в сверкающее море огней. Яркий свет фонарей, подобно теплым лучам полуденного солнца, освещал всем дорогу в наступающей ночи, даря удивительное ощущение полного душевного покоя. Посреди этого моря огней возвышалось трехэтажное здание, ни капли не похожее на остальные: фонарями украсили не только парадный вход, но и каждый взметнувшийся вверх уголок крыши. Светильники были искусно изготовлены из западного цветного стекла и вырезаны в форме лотосов; их лепестки накладывались друг на друга слой за слоем и были покрыты нежно-розовой краской, фитили напоминали сердцевину цветка, а под чашелистиками свисала длинная, в человеческую ладонь, гирлянда колокольчиков. При дуновении легкого ветерка они издавали звонкое, мелодичное и нежное треньканье — изысканно до крайности.

Этот терем звался «Красные нежные руки» — заведением, гремевшим на весь Яньцзин.

«Красные нежные руки», желтое выдержанное вино, по всему городу весенняя красота и ивы у дворцовых стен. Одно лишь это название заставляло кости сладко ныть, пробуждая желание упиться до смерти в этом мягком мире пудры и румян.

Однако «Красные нежные руки» отличались от обычных весёлых домов. Здесь было полно красавиц, но каждая держала себя свысока, владея в совершенстве и словесностью, и цитрой, и шахматами, и каллиграфией, и живописью. Если гость не мог превзойти их хоть в каком-то из искусств, ему было не суждено стать желанным гостем этих стен, сколько бы серебра он ни выложил.

С самого основания династии Бэйся в стране превозносили конфуцианство, и образованные мужи привыкли измерять уровень талантов по шести искусствам: ритуалам, музыке, стрельбе из лука, управлению колесницей, письму и счету. Утонченный стиль заведения как нельзя лучше отвечал их вкусам, поэтому столичные книжники втайне облюбовали это место для состязаний в учености. Со временем «Красные нежные руки» превратились в обитель изящной словесности и самую оживленную точку Рынка Дасин.

В отличие от царившей повсюду в заведении шумихи, в Павильоне Гибискусов на северо-восточной стороне второго этажа царила абсолютная, зловещая тишина. Сидевший в комнате плотный мужчина средних лет, опустив голову, сжимал в руке кубок с вином, а другой рукой неторопливо поглаживал бороду под подбородком, погруженный в какие-то мысли. Казалось, он был бесконечно привязан к собственной бороде — он гладил ее снова и снова, упорно не желая останавливаться. Дошло до того, что писаная красавица Жушуан превратилась в комнате в некое подобие безмолвной куклы: прижимая к груди гусли-кухун, она никак не могла сообразить, стоит ли ей заиграть, как обычно.

— Достопочтенный господин…

С тех пор как этот человек ступил на порог Павильона Гибискусов, она успела исполнить уже две мелодии. Незнакомец же не проявлял ни малейшей реакции, отчего пальцы Жушуан постепенно задеревенели, а положение стало крайне неловким:

— Не изволите ли назвать мелодию, которую хотели бы услышать? Какое бы имя вы ни назвали, служанка сможет её сыграть.

Голос Жушуан был звонким и мелодичным, куда более приятным на слух, чем звучание кухун. В былые дни один этот голос заставлял бы гостей в комнате беспрекословно повиноваться каждому ее слову, но сейчас… от него не было ровно никакой пользы. Нежная, хрупкая красавица пала перед какими-то редкими прядями черной щетины. Осознание этого повергло Жушуан в глубокое уныние и чуть не довело до срыва.

Прежде ей никогда не доводилось попадать в столь нелепое положение — сидеть вот так, в полном молчании.

Как же неловко!

— Тук-тук.

Стук в дверь успешно спас Жушуан: девушка единым махом вскочила с парчового табурета и в два-три шага метнулась к выходу, двигаясь с легкостью и грацией стремительной лани.

— Господин Чжоу… то есть вагэ, скорее возвращайтесь в резиденцию!

Снаружи пулей влетел невысокий слуга в серых одеждах, ухватил мужчину средних лет за рукав и принялся изо всех сил тащить к выходу.

Мужчина наконец убрал пальцы с бороды и окинул стоящего перед ним слугу взглядом, в глубине которого мелькнула проницательная искра:

— Ах ты щенок, сбесился, что ли? Куда тебя несет с таким видом, будто на тот свет торопишься?

Голос мужчины звучал холодно и сурово, с нотками изнеженности, а лицо напоминало покрытое инеем полотно.

— Ваша милость, возвращайтесь скорее, во дворец… — парень внезапно осекся и сделал резкий жест рукой в сторону строгого востока. — Благородная особа вот-вот пожалует. Запоздай мы хоть немного, и нам точно придется отправиться на тот свет.

— Чего же мы ждем? Пошли!

Мужчина не стал разводить лишних разговоров, швырнул кубок и широким шагом вышел за дверь. Позабыв про сопровождавшего его слугу, он бегом бросился вниз по лестнице.

Тело Жушуан окончательно оцепенело, а пальцы, сжимавшие кухун, судорожно сжались. Ярко-красный лак на кончиках ее ногтей зловеще сверкнул в свете фонарей под стать багряной крови, а мелкие жемчужные зубки до боли закусили губу. Что это вообще такое? Её красоту просто проигнорировали? Причем проигнорировали уже второй человек подряд!

До чего же обидно!

— Аминь, слава бобу, наконец-то ушли!

У дверей спальни матушка Юэнян шумно выдохнула, приложив тонкие пальцы к груди.

— Матушка.

В глазах Жушуан мелькнуло удивление: неужели матушка всё это время была здесь? Обычно, когда девушки уединялись в комнатах с богатыми покровителями, распорядительница дежурила снаружи, прислушиваясь к звукам. Но в «Красных нежных руках» подобного еще никогда не случалось.

Она ей не доверяла?

Жушуан надула губы, чувствуя себя уязвленной:

— Вы недовольны Жушуан?

— И в мыслях не было.

Юэнян махнула рукой, и в ее взгляде отчетливо читался затаенный страх:

— Я просто боялась, что ты не справишься с той благородной особой. Вот и…

— Ладно-ладно, — Юэнян тронула уголки губ. — Главное, человек ушел целым и невредимым.

— О?

Судя по ее виду, Жушуан охватило любопытство:

— Каких только великих людей не повидали наши «Красные нежные руки»! Кто он такой, раз матушка испугалась его до такой степени?

— Тот человек особенный, — Юэнян постепенно стерла с лица улыбку. — Он… на дух не переносит женщин, и вдруг явился в подобное место. От этого становится тревожно.

Жушуан пораженно ахнула:

— На свете бывают мужчины, которые не любят женщин? Неужели он…

В голове у Жушуан промелькнула жуткая догадка, и она резко захлопнула рот. Если это правда, то… это же просто безумие!

— Нечего расспрашивать! — повысила голос Юэнян. — Время раннее, лучше спускайся вниз и подыщи себе другого гостя по вкусу.

— Слушаюсь, — откликнулась Жушуан и, грациозно покачивая бедрами, удалилась с кухун в руках.

Проводив ее взглядом всего на мгновение, Юэнян тоскливо посмотрела на шумный зал. Этот необычный гость появился быстро, а исчез еще быстрее. Навредить бы заведению ночные приключения не стоили!

— Евнух Чжоу, поживее.

У ворот «Красных нежных рук» слуга с почтительным поклоном и подобострастной улыбкой лично помог мужчине забраться в экипаж.

Сначала карета тронулась крайне медленно, но стоило ей завернуть за угол, как с фонаря сорвали легкую кисейную ткань, явив взору герб Резиденции принцессы Чанлэ. В следующее мгновение раздался сухой щелчок хлыста, и экипаж помчался во весь опор.

— В чем дело?

Евнух Чжоу Дэфу нахмурился, упершись обеими руками в стенки кареты, чтобы смягчить тряску:

— Стоило мне отлучиться на столь короткое время, как вы умудрились сотворить какую-то невероятную глупость? Да так, что потревожили августейшую особу из дворца! Все вы жить надоело?

— В этом нет ни малейшей вины малого, — скорчил жалкую гримасу слуга. — Не прошло и четверти часа после вашего ухода, как этот щелкопер по имени Цзюнь Цинлань ворвался к нам, требуя аудиенции у принцессы. Вам ведь прекрасно известно его происхождение, разве кто-то из нас осмелился бы отказать? Представьте себе, стоило ей перекинуться с принцессой хотя бы парой слов, как из Павильона Юйхуа принесли весть, что принцесса потеряла сознание. Нянюшка Чуньцинь немедленно отправилась во дворец за императорским лекарем. А следом пожаловал и императорский указ — велено готовиться к встрече государя. Мне пришлось мчаться во весь опор за вами без единой передышки!

— Когда прибыл указ?

— Около получаса назад.

— Быстрее! — Чжоу Дэфу высунулся из окна кареты. — Еще быстрее! Если из-за вашей медлительности мы опоздаем встретить императора, никто из вас не уйдет от смерти!

Экипаж вихрем промчался вперед, с гулом направляясь к Резиденции принцессы Чанлэ. В это время на Рынке Дасин был самый разгар вечера, и столь бесцеремонная езда напролом, разумеется, натворила немало бед. Однако патрульные стражники предпочли сделать вид, будто ничего не происходит, а простолюдины, завидев герб Резиденции принцессы Чанлэ, могли лишь сетовать на собственную невезучесть — кто посмел бы всерьез тягаться с принцессой?

Прошло всего около чая времени, как карета прибыла к резиденции. Чжоу Дэфу уже собирался приказать объезд к задним воротам, как вдруг его барабанные перепонки пронзил зычный крик:

— Прибыл Император!

Чжоу Дэфу от неожиданности дернулся, забыв попросить подать ему руку, кубарем вывалился из кареты и шмякнулся на колени у самых ворот. Руки он при этом спрятал за спину, знаком приказывая кучеру тайком перегнать экипаж к заднему входу.

— Евнух Чжоу, наконец-то вы вернулись.

У ворот управляющая резиденцией Матушка Цзинь шумно перевела дыхание. Чжоу Дэфу бросил на нее многозначительный взгляд, и оба они, прижав подбородки к груди и поджав губы, замерли на коленях, встречая монарха.

Император Бэйся путешествовал инкогнито — он прибыл в простой карете с золоченой крышей, а сопровождал его лишь небольшой отряд императорской гвардии. Главный евнух церемониального ведомства Чжао Сюнь выскочил из кареты первым и приказал младшим евнухам опуститься на колени перед подножкой, после чего бережно откинул занавеску, приглашая правителя выйти.

— Приветствуем Ваше Величество! Да живет император десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч лет!

Толпа вразнобой вознесла приветственные возгласы. Не успели замолкнуть их голоса, как Император Бэйся уже широким шагом поднимался по ступеням. Ни на кого не глядя, он стремительно направился во внутренние покои.

— За мной! — холодно бросил Чжао Сюнь и поспешил следом.

— Евнух Чжао, — Чжоу Дэфу сорвал с лица фальшивую бороду и на цыпочках пристроился в хвосте. — Император сегодня пожаловал во дворец, как нам подобает его принимать?

Чжао Сюнь бросил на него косой взгляд и тяжело нахмурился:

— В таком виде тебе лучше не попадаться на глаза императору.

— Благодарю за наставление, — с раболепной улыбкой ответил Чжоу Дэфу. — Раб сей мигом переоденется и поспешит прислуживать возле принцессы. Если возникнет необходимость в чем-то подстраховаться, умоляю, дайте знать.

— Ступай, — Чжао Сюнь перевел взгляд на Матушку Цзинь. — А ты пойдешь со мной прислуживать возле императора. На любой вопрос отвечай предельно точно.

Чжоу Дэфу подобострастно подождал, пока все удалятся на почтительное расстояние, и лишь тогда поднялся с колен. В его глазах вспыхнул зловещий огонек, и он бросил через плечо оставшемуся слуге:

— Тот самый Цзюнь Цинлань, о котором ты толковал — случайно не уцзо из Стражи в парче?

— Кто же еще? — подтвердил слуга. — Разве кто-нибудь другой посмел бы сунуться в резиденцию?

— Пошли, — помедлив мгновение, холодно бросил Чжоу Дэфу. — Наведаемся к нему. В критический момент этот человек — наше главное средство выживания!

Тем временем перед Павильоне Юйхуа евнухи и служанки уже выстроились на коленях в полном молчании, боясь даже вздохнуть. Не глядя ни на кого, Император быстрым шагом вошел в восточный павильон.

Окружающие уловили донесшийся из глубины комнаты тихий всхлип, а мгновением позже раздался пронзительный, полный отчаяния женский плач:

— Ваше Величество, молю, позвольте этой рабыне умереть!

http://bllate.org/book/24365/2839280