Готовый перевод The Coroner Princess Consort / Невеста принцессы — тайный следователь: Глава 15

— Хе-хе. — Цзюнь Цинлань уронила плечи, и рука Цзян Юйфаня соскользнула вниз. — Поистине благодарю тебя.

Её слова прозвучали легко и непринужденно, но шли от самого сердца.

— Ты что, совсем не удивлена? — Цзян Юйфань уставился на Цзюнь Цинлань, и в глубине его глаз промелькнуло разочарование. — Я ведь приложил просто титанические усилия, чтобы оградить тебя от этой напасти. Ты бы хоть для вида изобразила благодарность и изумление — не зря же я сегодня так исхищрялся.

Цзюнь Цинлань кивнула:

— Я действительно очень признательна.

Цзян Юйфань пристально смотрел на неё с полминуты, наконец скривил губы:

— По мне, так вовсе не заметно. Ты ведь явно всё давным-давно знала. И мне теперь любопытно: Император до сих пор открыто не заикался о том, чтобы отказаться от мысли сделать тебя фума, так откуда тебе было знать?

— Я узнала вовсе не раньше тебя. — Цзюнь Цинлань подняла голову и увидела, что Цзян Юйфань сверлит её таким жгучим взглядом, будто собирался заявить: «Пока толком не объяснишься, с места не сдвинешься». Девушке пришлось отложить палочки для еды и тяжело вздохнуть: — Видишь ту картину?

Тонкий бледный палец указал куда-то в пустоту. Цзян Юйфань проследил за её указанием и нахмурился, уставившись на огромную настенную фреску с изображением сосен и журавлей, символизирующих долголетие:

— Вижу. И какое отношение это имеет к тому, быть тебе фума или нет?

— Эта картина занимает всю стену целиком, и сосны, и журавли на ней намного крупнее, чем на обычных полотнах, но от этого великолепие самой работы ничуть не страдает. С какой стороны ни посмотри, это поистине шедевр. Однако у столь безупречного творения есть один изъян, который невозможно не заметить.

— Серьезно? — Цзян Юйфань изумился, вскочил со стула, вплотную приблизился к стене и долго вглядывался в живопись, но так и не смог отыскать никакой изъян.

— Взгляни на глаза главного журавля, — произнесла Цзюнь Цинлань. — На этой картине всё выписано тщательно и скрупулезно, вплоть до каждого изгиба пера — того и гляди настоящий журавль взмоет в небо. Но вот этот взгляд передан всего двумя черными мазками туши. Тебе не кажется, что подобная манера исполнения совершенно выбивается из общего стиля картины?

Цзюнь Цинлань медленно опустила руку:

— Однако, когда ты только расспрашивал меня о деталях дела, глаза журавля сияли живостью. Изменить форму изображения в одно мгновение может лишь одно: глаза этой птицы изначально были потайным ходом. Должно быть, после завершения работы кто-то вырезал глазницы и заново отделал их другими материалами. В нужный момент этот механизм можно открыть, чтобы кто-то мог встать за стеной и наблюдать за происходящим в комнате, а после всё вернуть на место. В конце концов, техника прорисовки тех глаз была слишком грубой — разве это не фатальный недостаток для столь прекрасного полотна?

Цзян Юйфань перевел взгляд на глаза журавля, но не стал трогать черные пятна туши, чтобы проверить догадку. Лишь слегка изогнул уголки губ, и в его глазах промелькнуло восхищение:

— Цзюнь Цинлань есть Цзюнь Цинлань, даже до столь сокрытых вещей смогла докопаться. Если бы на твоем месте оказался я, то, пожалуй, голову бы сломал, но ни за что не догадался бы в чем секрет.

— Не нужно меня хвалить, в конце концов, я всего лишь уцзо, — Цзюнь Цинлань замахала руками. — Так что скрупулезное наблюдение за мелочами — это ее основной профессиональный навык, не имеющий ничего общего с гениальностью.

— Это неважно, — отмахнулся Цзян Юйфань. — На моё восхищение это никак не влияет. Раз уж ты такая умная…

Он тихонько хихикнул и подался ближе к Цзюнь Цинлань:

— Сможешь угадать, кто находился в соседней комнате?

Цзюнь Цинлань не стала отвечать сразу, поднимая взгляд на Цзян Юйфаня. Тот высоко задрал брови, а его глаза изогнулись почти в самые полумесяцы — вид у него был такой… что нестерпимо хотелось съездить ему кулаком по физиономии. Цзюнь Цинлань шумно втянула воздух: гнев — это зло, а он всё-таки ее начальник, бить нельзя! Нельзя бить!

— Ну же, говори, говори! — Цзян Юйфань расплылся в улыбке, глаза и брови так и ходили ходуном, выражая полнейшее торжество. Каждая клеточка его тела так и кричала: «Не догадалась ведь! Ну-ка, попроси меня!»

Цзюнь Цинлань быстро отвела глаза: смотреть на такую физиономию было просто… невыносимо.

— Начальник, умоляю, не говорите мне. Я совершенно не хочу этого знать.

— Тц. — Цзян Юйфань шумно выдохнул, и улыбка тут же сползла с его лица. Как ему было не понять: Цзюнь Цинлань прекрасно догадалась, кто сидел за перегородкой. Разумеется, она также понимала, что личность этого человека не стоит афишировать, а потому наотрез отказывалась произнести хоть полслова, отговариваясь тем, что ей вовсе не интересно.

— Неужели в этом мире от твоего проницательного взгляда может укрыться хоть что-то? — жалобно протянул Цзян Юйфань с унылым видом.

Впрочем, это уныние длилось всего мгновение: почти в тот же миг Цзян Юйфань вновь воспрянул духом и с размаху грохнул кулаком по столу:

— Я решил!

Цзюнь Цинлань как раз собиралась положить на тарелку нефритовый жареный пельмень, как вдруг этот удар — внезапный и невероятно мощный — сотряс воздух с таким грохотом, что посуда на столе подпрыгнула. Девочка испуганно вздрогнула, и пельмень со звонким стуком свалился на стол.

— Ты… — Цзюнь Цинлань только открыла рот, как Цзян Юйфань резким движением подался вперед, упершись одной рукой в спинку ее стула и намертво загнав в ловушку, не оставляя возможности пошевельнуться. А его лицо неумолимо приближалось, черты становились все четче, и они уже едва ли не соприкасались дыханием.

Цзюнь Цинлань опешила и, сглотнув слюну, попыталась вывернуться. Такая поза доставляла ей жуткий дискомфорт, и оставалось лишь откинуться назад изо всех сил:

— Что ты делаешь?

— Цзюнь Цинлань, — не меняя позы, с предельной серьезностью произнес Цзян Юйфань. — Этот господин положил на тебя глаз, и теперь ты — цель всей моей жизни!

http://bllate.org/book/24365/2839273