Готовый перевод The Coroner Princess Consort / Невеста принцессы — тайный следователь: Глава 6

Все присутствующие испуганно ахнули и принялись озираться, вытягивая шеи в сторону зала суда. С чего вдруг пожаловал князь Дуань? Даже Цзюнь Цинлань не смогла сдержать удивления, бросив быстрый взгляд на тех, кто медленно поднимался по ступеням в залу.

Вошли трое. Впереди семенили двое дворцовых евнухов в бирюзовых одеждах, с покорным видом расчищая дорогу шедшему позади человеку. Цзюнь Цинлань заметила, как перед ней на мгновение замерли черные оленьи сапожки, край белого шелкового халата качнулся от поднятого ветерка и скользнул мимо. Стояла самая макушка лета, но он был кутался в халат аж в пять слоев тончайшей ткани, от одного взгляда на которую становилось душно. И надо же было такому случиться...

Цзюнь Цинлань лишь издалека взглянула на него, как в голове тут же не осталось ни единой мысли. За свою жизнь она перевидала бесчисленное множество и живых, и мертвых, но никогда еще не встречала мужчины столь невероятной красоты. Она не могла подобрать слов, чтобы описать его лицо — казалось, перед ней пробилась сквозь тучи и засияла луна. Жаль только... кожа его отличалась неестественной белизной, на ней не было ни капли крови.

Мертвенно-бледный! Больной и немощный! До чего же жалко!

Цзюнь Цинлань мысленно тяжело вздохнула: столь прекрасной внешности суждено было оказаться лишь мимолетным видением в этом бренном мире. Какая же... досада.

В былые времена, когда резиденция удельного князя Дуаня еще звалась Поместьем маркиза Шэньу, какой стоял вокруг блеск?

В их руках сосредоточилась вся военная мощь, дом ломился от талантов, а за родичами числилось несметное уважение.

Но кто знает, с каких пор мужчины рода Шэньу один за другим стали страдать от неизлечимого недуга — кашля с кровью. С той поры дела поместья покатились под гору. Нынешний князь Дуань, Ли Цунъяо, в юности тоже был бойким и лихим малым. Ему только исполнилось двадцать, он пылал амбициями, когда эта хворь настигла и его. После того как отец и братья один за другим скончались от болезни, ему поневоле пришлось взвалить на плечи тяжкий груз родового гнезда и, влача разбитое болезнью тело, вернуть императору военные полномочия. Государь, памятуя о том, что род Шэньу стоял у истоков основания династии и прославился бесчисленными подвигами, не пожелал их полного упадка и пожаловал Ли Цунъяо титул князя Дуаня.

Но был ли этот единственный в династии Бэйся ван, не носящий фамилию императорского рода... по-настоящему счастлив?

Говорили, что нравом он обладал престранным и крайне сложным, а из-за слабого здоровья и вовсе сторонился людей. Все почти забыли, что в городе Яньцзин живет столь высокородная особа, так с чего же он вдруг... пожаловал в суд?

— Приветствуем князя Дуаня! — во главе со стражей в парче и Главой Далисы присутствующие поклонились высокому гостю.

— Я здесь по высочайшему повелению, буду слушать дело, — голос Ли Цунъяо звучал спокойно и беспристрастно, словно гладь воды, без малейшей интонации.

Люди из Наньцзяна твердо вознамерились раздуть гигантский скандал из смерти принцессы. Сегодняшнее заседание было ключевым моментом, и они наверняка ухватятся за последний шанс для беспрерывных провокаций. Тройной суд по своему статусу все же уступал им, к тому же был виноват перед ними. Что же до императора, то он, разумеется, не мог лично явиться, чтобы поддержать Саньфасы. Вот тут-то и проявилась вся польза такого праздного князя, как Ли Цунъяо.

Если дело выгорит, больного и бесправного вана можно отделать парой пустяковых наград. А коли проиграют — пропажа из города Яньцзин столь незначительной персоны ни на что не повлияет.

Глава Далисы мгновенно смекнул, в чем суть, и тут же вскинул руку, отвесив быстрый поклон в сторону ширмы:

— Мудрость императора не знает границ!

С этими словами он немедленно велел расставить стол и стулья и пригласить Ли Цунъяо присесть.

— Ван Дуань, — наньцзянский посол лишь слегка приложил руку к груди в знак приветствия: — Даже если явились вы, вам в Бэйся все же следует соблюдать приличия, не так ли? Наша принцесса умерла при невыясненных обстоятельствах, следствие еще не закончено, а ее бренное тело уже сожгли. Вы в Бэйся мало того что схватили преступницу, так вместо казни еще и привели ее допрашивать нас. Есть ли на свете такой закон?

В суде воцарилась мертвая тишина, все уставились на Ли Цунъяо.

Тот же казался совершенно невозмутимым. Он лишь молча дождался, пока молодой евнух тщательно протрет стол со стульями, подаст чай, и сделал небольшой глоток. Процедура затянулась. Остальные еще держались, но лицо наньцзянского посла постепенно шло пятнами от напряжения. Видя, как у того взметнулась бровь, а со лба скатилась крупная капля пота, невозмутимый мужчина наконец звякнул чашкой, опуская ее на стол.

Звук получился резким, Глава Далисы тут же выпрямился, поймав в глазах искру надежды. Князь Дуань наконец намерен вмешаться!

— До меня доходили слухи, что уцзо Стражи в парче по имени Цзюнь Цинлань мастерски распутывает дела, и я верю, что ей по силам докопаться до правды. Потому я здесь, чтобы просто послушать, — произнес он.

Мужчина слегка повел длинными узкими глазами в сторону наньцзянского посла, и взгляд его остался столь же равнодушным и бесстрастным:

— Или посол пришел не за этим?

Посол Наньцзяна сглатывал слюну добрую минуту, явно желая ядовито ответить, но когда слова сорвались с языка, оказалось, что он может лишь выдавить:

— Тогда давайте слушать.

Глаза Цзюнь Цинлань вспыхнули. Давайте слушать — упор тут делался на слово слушать. Слушают ушами, а не языком, сказано — точнее некуда. Все вокруг пасовали перед наглостью наньцзянского посла, а Ли Цунъяо хватило всего четырех слов, чтобы тот послушно заткнулся и не смел даже роптать.

Этот человек вполне оправдывал происхождение из знаменитого рода полководцев Бэйся. Хоть он и немногословен, но острее любого клинка. Оттого еще сильнее распалялось чувство досады: почему ему досталась столь ужасная болезнь?

Глава Далисы наконец шумно выдохнул и со стуком опустил судейскую колотушку:

— Цзюнь Цинлань, немедленно продолжай!

— Слушаюсь, — Цзюнь Цинлань посмотрела на сжавшихся в комок служанок: — Девушки, не бойтесь, я всего лишь задам пару простых вопросов. Первый: скажите, были ли у принцессы при жизни какие-то особые пристрастия в одежде и нарядах?Цуй Нун и Юньжань поджали губы, не торопясь с ответом. Они лишь перевели блестящие глаза на посла по делам мирных договоров, но тот сидел с закрытыми глазами и не собирался произносить ни единого звука. Из-за этого служанки растерялись и боялись лягнуть лишнего.

— Отвечайте честно. Думаю, вы сами не хотите, чтобы душа принцессы на небесах не обрела покой.

— Принцесса... — Цуйнун, постарше из двух, была сильнее привязана к наньцзянской госпоже. Она закусила губу и заговорила первой: — Принцесса славилась красотой, и в Цюйяне все восхищались ею, говоря, что она — воплощение духа пиона. Потому в нарядах она издавна предпочитала яркие цвета.

Цзюнь Цинлань кивнула:

— До меня доходили слухи, что Правитель Наньцзян души не чаял в десятой принцессе, и перед отправкой на союза отправкой в Бэйся для нее собрали богатое приданое. Среди него должно было быть немало украшений.

— И правда немало, — подтвердила Цуйнун: — Но дорога из Наньцзяна в Бэйся заняла тысячи ли, климат и природа здесь совсем иные. Перенеся тяготы пути, принцесса занемогла, к тому же ее терзала тоска по родине, так что она так и не открыла сундуки с приданым, чтобы все пересчитать и проверить. Мы, служанки, тоже не знали точно, что там было.

— А я слышала, будто в свите той миссии человеком, который убивался сильнее прочих — настолько, что чуть не слег от тоски и едва передвигался, — была вовсе не принцесса.

— Это была я, — лицо Юньжань побледнело. Она до того сидела, опустив голову и молча, но от неожиданного вопроса Цзюнь Цинлань ее затрясло, а губы вмиг стали белыми: — Я с детства никуда не уезжала из Цюйяна и, думая о предстоящей долгой дороге, понятия не имела, когда смогу вернуться... Это... это мое тело оказалось слабым, и лишь благодаря утешениям принцессы мне постепенно стало лучше.

Пока она говорила, Цзюнь Цинлань смотрела на нее с предельной сосредоточенностью, слушая без малейшего перерыва, и лишь когда та закончила монолог, слегка изогнула губы:

— Ты лжешь!

http://bllate.org/book/24365/2839264