Готовый перевод The Fake Young Master's Metaphysical Rise / Истинный наследник: Звезда метафизики: Глава 10

Глава 10

Стоявший в галерее Шэнь Янь этого показался вполне неплохим и даже надежным.

Что до вознаграждения — судя по всему, юноше очень нравилась его аура, так что дать ему глотнуть разок-другой было вполне можно.Вот только Шэнь Яньчжи пока еще не решил до конца: явиться ли ему в облике призрака или же подстроить возвращение из мертвых и объявиться в образе живого человека?Свое тело Шэнь Яньчжи помнил, где именно старший брат припрятал.

Кажется, в каком-то древнем склепе.

Может, смотаться туда и выкопать?

Откашлявшись вволю, Шэнь Мовэнь наконец перевел дыхание, после чего взял со столика салфетку и вытер рот.

Глядя на раскашлявшегося не на шутку Шэнь Мовэня, Вэй Цинлин смущенно произнес: — Прости, это была шутка.

Шэнь Мовэнь отмахнулся: — Ничего, ничего. Ты ведь и правда интересуешься моим младшим дядей?

— Конечно, зачем мне тебе врать? Я чувствую, что он рядом. Помнишь ту красную точку на переносице Наньнань вчера? Ее точно твой младший дядя оставил. Только вот самого его я не вижу, и этот парень, скорее всего, великий дух. Вот придумаю способ поймать его — и поймаю! — Вэй Цинлин умолк. Говорить при родном племяннике о том, чтобы поймать того на съедение, было нехорошо — как-то слишком жестоко на вид.

Здесь же находился и Ван Чэнхай: поспав всего пару часов, он уже поднялся на ноги, чтобы разобраться с этим делом.

Шэнь Мовэнь кивнул: — Да-да, именно он.

Вэй Цинлин бросил взгляд на часы: было за десять, до полудня еще далеко, так что звонить он пока не стал.

И надо же было ослепнуть настолько, чтобы не заметить, что душа этой племянницы — фальшивая.

Малышка надула губки так сильно, что к ним хоть кувшин подвешивай.

Все присутствующие в комнате уставились на даоса Сюаньцзи. Тот поднял тыкву-горлянку, стоявшую на журнальном столике, открыл крышку и перевернул ее.

В одной из затененных комнат даос Сюаньцзи уже ждал Вэй Цинлин.

И надо же было так хорошо знать его маленькую племянницу!

Единственным недовольным человеком здесь оставался, пожалуй, Чжан Нин, готовый идти до конца и разбиться в лепёшку!

Шэнь Мовэнь думал про себя: ну я же говорил, обязательно нужно рассказать дедушке, ни в коем случае нельзя позволять младшему дяде и Вэй Цинлиню заключать призрачный брак.

Стоявший перед ним юный господин Вэй уже вовсю потирал руки, собираясь поймать младшего дяди. Судя по всему, он еще и намеревался вытворить с ним всякое разное, и если младший дядя не сможет дать отпор, разве его не затискают до смерти?

— Вэй Цзинси, — напомнил Шэнь Мофэй.

— Сейчас обо всем расспросим и узнаем, — подал голос даос Сюаньцзи.

Натянутые нервы наконец немного отпустили.

Теперь Ван Чэнхай занимался лишь одним: он пустил в ход силу денег, отправляя в больницу средства с требованием привлечь лучших вракторов и непременно спасти жизнь Чжан Нину — тот должен жить, обязан жить.

— Поклонники этого древовидного актера ужасно распереживались, говорят, руки этого так называемого молодого господина стоят баснословных денег. Это же пальцы пианиста, мол, случись с ними что, тебя по миру пустят, а всё равно не расплатишься. В общем, наговорили много гадостей, пересказывать не буду, — заговорил Шэнь Мовэнь.

Хлопнув себя по лбу, Шэнь Мовэнь спохватился: — Чуть про главное не забыл! Плохая новость заключается в том, что, хотя мы и заглушили горячие темы в поиске, твое имя уже прогремело среди этих древовидных фанатов. Они нападают на тебя, поливают грязью и требуют катиться обратно в деревню. Все убиваются по какому-то... как его там звали, Схи... Схи-то чего-то там, молодому господину...

— Брат Чэнхай срочно отдал на анализы оба шприца, оказалось, что в обоих была обычная зеленка, так что всё в порядке, — усмехнулся Шэнь Мовэнь.

Шэнь Мовэнь тут же рассказал, как среди ночи Ван Чэнхай отправился на поиски и выяснил, что помощница, предоставившая шприцы, испугалась ответственности и воспользовалась зеленкой.

— Значит, таблетки пить не придется? И вправду отличная новость, как так вышло? — с любопытством спросил Вэй Цинлин.

Вэй Цинлин воспринял это философски и лишь произнес: — Пустяки, главное, чтобы не всплывали мои имя и фотографии, и маме знать об этом ни к чему. Хорошо еще, что она не особо умеет пользоваться телефоном. Надо бы позвонить брату, чтобы деревня языки не трепала.

— А хорошая новость в чем? — Вэй Цинлин перевел взгляд на Шэнь Мовэня.

Чжан Нин оказался невероятным мастером притворства, да к тому же втайне следил за жизнью семьи его младшего брата.

К тому же допрашивать обычного человека с пристрастием, да еще и больного, не имея на руках улик — помимо государственных органов, для частных лиц это незаконно.

Услышав это, Вэй Цинлин тоже вздохнул с облегчением: — И правда отличная новость.

Тут же из ниоткуда появился юноша с утонченной, нежной внешностью.

Вэй Цинлин, разумеется, не знал, о чем думает Шэнь Мовэнь, а потому спросил: — Так что там насчет хороших и плохих новостей, о которых ты говорил?

Глядя на входящего Вэй Цинлина, Ван Чэнхай внезапно заговорил: — Не случилось ли с моим братом беды именно потому, что он заметил неладное, и тогда Чжан Нин решил избавиться от него? У брата была поразительная наблюдательность, именно поэтому ему так нравилось быть актером — скорее всего, он понял, что дело нечисто.

Сидевшая в детском стульчике Наньнань подняла ручку и звонко крикнула: — Наньнань знает, Наньнань знает! Хорошая новость в том, что Наньнань и братику Вэю больше не нужно пить горькие лекарства!

Здесь присутствовали старейшина семьи Шэнь и старейшина семьи Ван.

Сразу после обеда старейшина семьи Шэнь позвал Вэй Цинлина к себе — даос Сюаньцзи поднялся уже некоторое время назад. Изначально они планировали сначала вернуть живую душу на место, а уже потом допрашивать.

Его любимая, зацелованная крошка-племянница — и вдруг ее телом завладела такая мерзкая, прогнившая насквозь дрянь, как Чжан Нин.

Но допрашивать предстояло живую душу, а законы не запрещали подобных допросов.

Сейчас у него на душе скребли кошки, и если бы убийство сходило с рук, Ван Чэнхай уже готов был искромсать Чжан Нина на тысячу кусков.

Выслушав это, Вэй Цинлин задумался: — Очень может быть.

Обрести освобождение? Об этом нечего и думать.

Поскольку в шприцах была красная жидкость — та помощница сделала это нарочно, а Чжан Нин, судя по всему, не смел творить совсем уж безумства, — подвоха никто не заметил.

Но, учитывая сомнительное здоровье Чжан Нина, для верности следовало перестраховаться — у живой-то души никаких болезней не передастся.

Даже жена младшего брата, Шэнь Мофэй, и та находилась в сомнениях и до конца ни в чем не была уверена.

Узнав об этом утром, все искренне обрадовались.

А главное — это было абсолютно законно!

Перед тем как покинуть столовую, Вэй Цинлин еще долго утешал Наньнань — малышка все еще дулась на прадедушку за то, что тот отобрал ее любимого братика Вэя.

Разумеется, за исключением Вэй Цинлина, все остальные в комнате уже протерли глаза водой инь-ян.

Даос Сюаньцзи приготовил целый пузырек этого зелья, решив, что теперь оно всегда должно быть под рукой.

Едва оказавшись на полу, Чжан Нин выскочил из тыквы и бросился к выходу.

Вэй Цинлин с молниеносной быстротой взмахнул ивовым прутом и хлестнул беглеца, вмиг возвращая живую душу назад.

— Куда собрался? Допрос еще не окончен. Отвечай честно — отпущу обратно. Где ты раздобыл аромат заблуждения? Какие указания дал Ван Чэнфэю? Кто научил тебя им пользоваться? Говори! — строго приказал Вэй Цинлин.

Получив удар ивовым прутом, Чжан Нин истошно заверещал, но, кроме диких криков, не собирался произносить ни слова.

Живая душа — субстанция крайне хрупкая, и Вэй Цинлин не смел применять грубую силу: стоит ей погибнуть, рассеяться или пропасть — и человек превратится в бессловесного дурака.

На данный момент Чжан Нин оставался их единственной ниточкой.После дюжины ударов Чжан Нин так взвыл от боли, что вдруг хохотнул в лицо Вэй Цинлину:

— Хватит духу — так прикончи меня! Сразу скажу: я смерти не боюсь!

Вы отобрали у меня прекрасную жизнь, но вам ни за что не вытянуть из меня ни слова! Даже умерев, я ничего вам не скажу, забудьте об этом! — взвизгнул Чжан Нин с исказившимся от злобы лицом.

Вэй Цинлин пропустил его истеричные крики мимо ушей. Прекрасную жизнь? То была прекрасная жизнь маленькой девочки Наньнань, как у него вообще язык повернулся назвать её своей.

Переведя взгляд на даоса Сюаньцзи, Вэй Цинлин произнёс:

— А косточки-то у него крепкие!

— И что делать?

Пытать духов Вэй Цинлин умел, но живая душа — это совсем другое, тут всё куда сложнее. Вэй Цинлин впервые в жизни оказался в подобной ситуации, словно невеста, что впервые в жизни садится в свадебный паланкин!

Даос Сюаньцзи тоже не раз сталкивался с нечистью, но с живыми душами ему работать ещё не доводилось, и уж тем более он никогда не видел столь лютой и ожесточённой души. Она была безжалостна к другим, но к себе — ещё беспощаднее.

Вэй Цинлин вдруг резко обернулся и крикнул:

— Шэнь Яньчжи, может, наложишь на него защиту, чтобы мы могли отходить его ещё пару раз?

Шэнь Яньчжи, неужели моя защита создана для этого?

Конечно же, нет.

Вэй Цинлин немного подождал, но так и не дождался ответа от Шэнь Яньчжи, поэтому лишь тяжело вздохнул:

— Ничего не поделаешь. Эта живая душа уже держится на честном слове, придётся сначала вернуть её на место и дать окрепнуть, а старшему молодому господину Вану пока начать расследование вокруг окружения Чжа Нин.

Даос Сюаньцзи беспомощно вздохнул:

— Другого выхода нет.

Услышав слова Вэй Цинлина, Ван Чэнхай мог лишь молча кивнуть.

Убедившись, что даос Сюаньцзи запечатал Чжан Нина обратно в тыкву, Вэй Цинлин отбросил в сторону ивовый прут и только тогда посмотрел на Шэнь Мовэня, который стоял у дверей и держал на руках Наньнань.

Завидев, что дверь отворилась, малышка тут же бросилась к Вэй Цинлину. К старшему брату, который её спас, девочка испытывала стопроцентную симпатию, а всякие там младшие дядюшки уже давно были заброшены в самый пыльный угол.

— Братец Вэй, обними! — громко позвала Наньнань, и проигнорировать это было просто невозможно.

Вэй Цинлин тоже не обладал особой стойкостью перед лицом столь очаровательного ребёнка. Дома он был младшим, так что его давняя мечта о милых младших братиках и сестричках наконец-то исполнилась.

— Ну как, удалось что-нибудь выпытать? — спросил Шэнь Мовэнь.

Вэй Цинлин покачал головой:

— У Чжа Нина язык как кость, из него клещами ничего не вытянешь.

— Сначала давай навестим отца Наньнань, я хочу во всём разобраться. Держать человека в полицейском участке — не выход, — сказал Вэй Цинлин.

Одиннадцать часов. К счастье, полицейский участок находился совсем недалеко от особняка семьи Ван, всего в десяти минутах езды.

В комнате ожидания полицейского участка Вэй Цинлин увидел Ван Чэнфэя с покрасневшими от недосыпа глазами и совершенно измождённым видом.

Молодой полицейский провёл их к месту и пояснил:

— В его положении состава преступления нет, так что задерживать его здесь не за что. Он просто не может контролировать свои эмоции, у него наблюдаются склонности к насилию и даже мысли об убийстве, так что на самом деле его следовало бы отправить в психиатрическую лечебницу.

— Мой зять не сумасшедший, его просто напичкали какой-то дрянью, — возразил Шэнь Мовэнь.

Ван Чэнъюэ посмотрела на брата, сидевшего в комнате ожидания, и заговорила:

— Чэнфэй, мы нашли людей, которые помогут во всём разобраться, давай сначала вернемся домой, ладно?

Ван Чэнфэй с тупым выражением лица повернулся ко второй сестре, но вдруг испуганно затряс головой, пятясь назад и отчаянно отнекиваясь:

— Нет, нельзя! Если я вернусь, то убью Наньнань! Ни в коем случае нельзя, я не контролирую себя! Я не могу себя контролировать, я проклят, мне нельзя возвращаться, я наврежу Наньнань, наврежу Мофэй... — Ван Чэнфэй разрыдался, потеряв всякий контроль.

За последние три дня Ван Чэнфэй едва не сошёл с ума. Стоило ему подумать о любимой женщине и ребёнке, как в его голове тут же поднималась удушливая злоба, и его охватывало безумное желание разорвать их на куски... Это мучение почти довело его до безумия.

Ван Чэнъюэ смотрела, как её брат в отчаянии бьётся головой о стену — к счастью, стены в комнате ожидания были обиты мягким материалом, судя по всему, как раз для того, чтобы подозреваемые не покалечили себя.

Увидев безумие зятя, Шэнь Мовэнь перевёл взгляд на Вэй Цинлина и попросил:

— Юный господин Вэй, умоляю, придумайте что-нибудь, помогите им! Если мой зять сойдёт с ума, что станет с моей сестрой и Наньнань? Ведь они жили душа в душу.

Вэй Цинлин помассировал переносицу, а затем посмотрел на Ван Чэнфэя:

— Какая именно фраза заставила тебя обезуметь? Вспомни как можно скорее и сразу расскажи мне. И расскажи всё, что знаешь о Чжан Нине: какую фразу он больше всего хотел от тебя услышать? О чём он больше всего сожалел? Выкладывай всё до единого слова. Эта задача куда сложнее, чем взломать сложный шифр.

Услышав слова Вэй Цинлина, Ван Чэнфэй нахмурился. Он не знал этого человека.

— Вторая сестра, кто это? Выгоните его, чтобы я больше не слышал имени этого Чжан Нина перед своими глазами! — взревел Ван Чэнфэй.

Глядя на буйствующего брата, Ван Чэнъюэ виновато посмотрела на него и пояснила:

— Это юный господин Вэй. Он помог нам предотвратить страшную ошибку, из-за которой мы все потом горько плакали бы до конца дней. Юный господин Вэй, здесь говорить неудобно, давайте вернемся домой и там всё обсудим.

Вспомнив про Наньнань, Вэй Цинлин кивнул.

И правда, обсуждать подобные вещи на глазах у всех не стоило.

Стоявший рядом полицейский, услышав слова Ван Чэнъюэ, с любопытством покосился на юнца: юный господин Вэй, какая-то феодальная суеверная чушь.

Тем не менее молодой страж порядка не удержался от предостережения:

— В текущем состоянии господина Вана лучше всего показать профильным специалистам в психиатрической клинике и привлечь психотерапевтов.

Ван Чэнъюэ кивнула:

— Спасибо за напоминание, мы уже договорились с экспертами и психологами, они прибудут во второй половине дня.

Семья Ван подошла к делу основательно: семейный врач уже был наготове, и стоило Ван Чэнфэю отказаться выходить, как по знаку доктора телохранители вкололи ему успокоительное и погрузили бесчувственного мужчину в машину.

Усевшись в салон, Вэй Цинлин повернулся к хранящему молчание Шэнь Мовэню:

— Тебе удалось что-нибудь раскопать?

Шэнь Мовэнь посмотрел на Вэй Цинлина и произнёс:

— Если человек добивается кого-то, но его отвергают, и от этого он сходит с ума и теряет рассудок... Если бы ты стал его гипнотизировать, что бы ты ему сказал?

— Влюбись в меня, — ответил Вэй Цинлин.

Но тут же добавил:

— Впрочем, если сила воли достаточно крепка, гипноз вообще бесполезен.

Взять хотя бы его собственную цель — выбраться из игры на выживание живым и вернуться домой, это было его единственным непоколебимым убеждением. И раз уж эта вера была столь сильна, никакие демоны и духи со своим гипнозом, иллюзиями или призрачными чарами не могли повлиять на Вэй Цинлина даже на йоту.

Шэнь Яньчжи тоже увязался следом, чтобы посмотреть на Ван Чэнфэя, отравившегося Ароматом заблуждения.

Услышав диалог племянника и Вэй Цинлина, Шэнь Яньчжи вспомнил различные психологические портреты Вэй Цинлина, составленные сотрудниками: этот парець обладал абсолютным иммунитетом к любым ментальным атакам.

Ни гипноз, ни иллюзии, ни иллюзорные пространства не оказывали на Вэй Цинлина никакого воздействия — он был абсолютно неуязвим.

Более того, этот чертёнок умел использовать подобные трюки в ответ, и многие NPC были уничтожены Вэй Цинлином именно таким образом.

Внезапно Вэй Цинлин хлопнул ладонью по сиденью и уставился на сидевшего рядом Шэнь Мовэня:

— Разве у дома твоей сестры нет камер видеонаблюдения? Живо включи мне запись того, как у твоего зятя начался приступ.

http://bllate.org/book/24339/2833305