Готовый перевод Beast Ear Dormitory Ecological Survey: Beastmen & Demi-Humans / Общежитие пушистых: Экосистема зверолюдей: Глава 12

Летний полдень в общежитии окутывал комнаты теплом, проникающим сквозь залитые солнечным светом окна. Вентилятор лениво вращался, разнося легкий сладковатый аромат, доносившийся из коридора — говорили, что в мини-маркете на первом этаже начали продавать лимитированный медовый колотый лед.

— И всё-таки... — Маоно Кота с грохотом опустил на стол путеводитель по летним фестивалям человеческого мира, а его хвост ритмично замахал из стороны в сторону. — Пойдем все вместе на летний фестиваль в этом году?

— Летний фестиваль? — Ланья лениво развалился на татами, подложив руки под голову, а его золотистые глаза были прищурены. — Разве это не праздник только для человеческого мира? Зачем нам туда идти?..

— Конечно же, чтобы развлечься! — голос Ху Ба звучал прямо и энергично, словно полуденное солнце. Он уже стоял у окна, раздергивая занавески, чтобы впустить еще больше света. — Человеческие праздники невероятно атмосферные, а сколько там палаток — кальмары на гриле, такояки, яблоки в глазури, всё сразу в одном месте!

— А меня вот больше интересуют... фейерверки, — негромко вставил Баобань, лениво прислонившись к стене, как и всегда, хотя его уши слегка подрагивали.

— Значит, решено! — Маоно хлопнул в ладоши. — Но перед тем как идти — все должны надеть юкаты.

Ланья тут же выпрямился:

— С-стойте! Почему еще и одежду нужно менять? Разве нельзя пойти в том, в чем мы ходим обычно?

— Атмосфера, важна атмосфера! — с абсолютно уверенным видом заявил Маоно и тут же вытащил из шкафа доверху набитый чемодан. — Я заранее одолжил их, тут есть на любой вкус.

При открытии крышки глазам предстало пестрое море юкат: узоры варьировались от традиционных сакуры и кленовых листьев до дерзких золотых волн, а от ткани исходил легкий запах прачечной.

— Эта красная достаточно грозная, м? — Ху Ба без лишних слов схватил юкату с алого цвета основой и рисунком черного летающего дракона, накинув ее на плечи с таким гордым видом, будто воин надел боевые доспехи.

— Хм... Эта темно-синяя выглядит сдержанно, в толпе не будет слишком бросаться в глаза, — Баобань выбрал вариант с синей основой и узором из белых лоз, поднес к лицу, прикидывая, и в его взгляде мелькнуло удовлетворение.

— Тогда я... — взгляд Маоно уже приковала юката в оранжево-красных волнах. — Ого~ она мне идеально подходит! — он тут же повернулся и попросил Ху Ба помочь измерить ширину плеч.

— Погодите, а моя где? — Ланья уставился на оставшиеся в чемодане вещи, и его лицо постепенно окаменело: самая верхняя юката оказалась бледно-серой, а на воротнике и подоле были вышиты... узоры в виде волчьих ушей и хвоста.

— Вот эта! — Маоно без колебаний сунул ее ему в руки. — Тебе невероятно пойдет!

— Я отка... — Ланья не успел договорить, как Ху Ба толкнул его в самый центр татами, где уже была развернута юката.

— Не двигайся, я помогу тебе одеться, — Ху Ба прижал его за плечо одной рукой и принялся натягивать юкату, действуя так ловко, будто упаковывал добычу. Когда ткань скользнула по шее, кончики ушей Ланьи непроизвольно дернулись и слегка покраснели.

— Пояс нужно завязать потуже, иначе при ходьбе развалится, — Баобань присел на корточки, поправляя высоту пояса, и его пальцы случайно коснулись основания хвоста. Хвост мгновенно взметнулся вверх, словно пушистый ершик, и Ланья весь подпрыгнул от неожиданности.

— Эй... аккуратнее! — тихо возмутился он, но голос звучал явно напряженнее, чем секунду назад.

— Уши тоже надо поправить, иначе прижмешь их, и будет некрасиво, — Маоно встал перед ним лицом к лицу и протянул руку, чтобы аккуратно разгладить шерстку у ворота юкаты, но его пальцы случайно задели кончик уха Ланьи. Это легкое прикосновение пронеслось по всему телу разрядом тока, заставив Ланью невольно отступить на полшага назад.

— Ой — покраснел, Ланья покраснел! — тут же расхохотался Ху Ба.

— Заткнись! — Ланья взмахнул рукавом юкаты и шлепнул его по плечу, в ответ на что раздался всеобщий смех.

К тому моменту, как все четверо переоделись в юкаты, атмосфера в комнате была уже полностью накалена. Солнечные лучи падали сквозь окна на их плечи, заставляя узоры на ткани и шерсть на кончиках ушей отливать теплыми переливами — пролог летнего фестиваля начинался с этого самого мгновения.

После того как все четверо облачились в юкаты, воздух у входа в общежитие словно изменился.

Наружный солнечный свет пробивался сквозь листву, стрекот цикад звучал как аккомпанемент, а мощеная дорожка под ногами казалась раскаленной и золотистой.

— Ну что — погнали! — Ху Ба резко взмахнул подолом красной юкаты, словно командир, ведущий отряд в атаку.

— Эй, не иди так быстро! — Ланья пробежал пару шагов слева, пытаясь угнаться за ним. Он еще не привык к такой одежде, и при ходьбе подол слегка покачивался, а хвост то и дело взметался сзади красивой дугой.

— А так ты выглядишь куда круче, чем обычно, — Маоно покосился на него и пару секунд разглядывал, а уголки его губ тронула едва заметная улыбка с загадочным подтекстом.

— Меньше болтай, — Ланья сделал вид, что ему всё равно, и отвернулся, хотя кончики ушей окрасились в нежно-розовый цвет, будто опаленные солнцем.

Когда они шли по тропинке за пределами кампуса, вдоль дороги уже виднелись потоки людей, направлявшихся к фестивалю — и люди, и полулюди. Некоторые носили цветочные заколки в волосах, другие несли бумажные фонарики, а их смех и разговоры сплетались в атмосферу, от которой на душе невольно становилось легко.

— Сюда, — Баобань шел впереди, его хвост был опущен, но шаг оставался ровным. Он, казалось, отлично знал эту дорогу, ведущую к холму в сторону города, и время от времени поднимал взгляд на залитое теплым светом небо вдали.

Ветер по пути приносил легкий аромат сладостей и жареных кальмаров, плывший со стороны праздничных улиц впереди.

— Мм... как вкусно... — Ху Ба глубоко вздохнул, и его глаза засияли. — Сразу предупреждаю: моя первая остановка — палатка с кальмарами на гриле!

— Вот уж не вздумай отбиваться от компании, как только придем, — Маоно зацепил его за локоть и притянул обратно к группе. — Сначала все отмечаемся на месте, а уже потом разбредаемся.

В конце дорожки лежала улица, вымощенная брусчаткой, над которой в лучах полуденного солнца покачивались ряды красно-белых бумажных фонариков.

Под фонариками уже ломились от пестрых безделушек торговые лотки: в воде золотились аквариумы с рыбками, а от жарени поднимался дымок, наполняя воздух аппетитными запахами.

Глухие удары тайко доносились спереди, отзываясь в груди ритмом, заставляющим толпу ускорять шаг.

Ланья поднял голову, глядя на эту улицу, всю усыпанную переплетающимися красно-белыми фонариками, и в сердце у него шевельнулось странное чувство — оно было одновременно новым и таким, словно он ступил в декорации из какой-то сказки.

Пока он стоял в задумчивости, он вдруг почувствовал, как его запястье крепко обхватили.

— Эй, не витай в облаках, — Маоно стоял рядом, его пальцы накрепко вцепились в чужое запястье, а взгляд был исполнен полной уверенности в своей правоте. — Народу слишком много, ты потеряешься быстрее всех.

— Ни за что я не... — рефлекторно попытался выдернуть руку Ланья, но толпа как раз хлынула сзади, прижав его еще ближе к Маоно так, что их плечи соприкоснулись.

Маоно тихонько усмехнулся, чуть наклонив ухо в его сторону, словно намереваясь сказать что-то по секрету, сблизившись еще сильнее:

— Мм, всё-таки безопаснее держаться за руки.

Шедший позади Ху Ба как раз стал свидетелем этой сцены и фыркнул:

— Если уж держаться, то за мои! — С этими словами он протянул другую руку и закинул ее Ланье на плечо, рывком притянув того к себе.

— Эй! — Ланья оказался зажат с двух сторон, и выражение его лица чуть ли не кричало о готовности взорваться. — Вы что, издеваетесь, я по-вашему недостаточно приметный?!

— Очень даже приметный, — Баобань неторопливо обернулся спереди, и на его губах играла смутная улыбка. — Серая юката с узорами в виде волчьих ушей — в такой толпе тебя издаمي видно.

— Заткнись! — рявкнул Ланья, но, зная, что вырваться не удастся, просто позволил им обоим зажать себя с боков и потащить вглубь фестивальной улицы.

Барабанный бой впереди становился всё громче, перемежаясь с звонким лязгом тарелок — всё это звучало как приглашение в мир, совершенно не похожий на школьные будни.

Игра света и тени от красно-белых фонариков плясала на их волосах и кончиках ушей под глухие раскаты запускаемых издалека пробных фейерверков.

В тот самый миг, когда они пересекли границу улицы, краски всего мира словно стали ярче.

Ряды красно-белых фонариков висели высоко на деревянных балках, тянущихся вдоль мощеной дорожки до самого горизонта, напоминая светящуюся реку. Воздух полнился мелодиями тайко и флейт, а праздник был настолько оживленным, что даже сердце забилось в такт общему ритму.

Толпа быстро поглотила их. Проходящие мимо человеческие девушки в юкатах о чем-то смеялись, держась за руки, а сахарная вата в их руках была пушистой, как облако; несколько детей-полулюдей в масках лисиц резвились меж лотков, размахивая хвостами, отчего взрослые вокруг с улыбкой качали головами и просили их быть осторожнее.

— Ого... — Ху Ба остановился, а в его глазах отражался свет фонарей. — Тут оживленнее, чем я думал.

— Разве ты не собирался бежать к палатке с кальмарами? — приподнял бровь Маоно. — А как зашел — сразу застыл.

— Это же поле боя, сначала надо изучить местность, — с абсолютно серьезным видом заявил Ху Ба, но нос его невольно задергался, втягивая плывший вокруг сладкий аромат.

Ланья, зажатый в самом центре толпы, одновременно пытался уберечь свою юкату от того, чтобы ее наступили, и следить, чтобы какой-нибудь ребенок сзади не задел хвост.

— Не пяься вечно назад, — внезапно прошептал Маоно ему на ухо, и его теплое дыхание задержалось на кончиках ушей на полсекунды. — Я иду впереди, просто следуй за мной.

— ...Кто собирается за тобой идти, — тихо буркнул Ланья, но всё же машинально продолжал следить за мелькающим в толпе оранжево-красным узором на спине юкаты Маоно, чтобы случайно не потеряться.

Баобань шел впереди всех, не торопясь и не отставая, словно прокладывая им путь. Он опустил взгляд на стоявший у дороги аквариум с золотыми рыбками, в прозрачной воде которого отблескивали светящиеся узоры фонарей, а красно-белые рыбки неспешно шевелили хвостами.

— Ловля золотых рыбок... — его голос почти потонул в барабанной дроби, но ушки все же чуть приподнялись.

— Сколько здесь всего... — Ху Ба не удержался и подался вправо, к лавке с яблоками в глазури, где сироп под светом фонарей сверкал точь-в-точь как рубин. Он только было хотел шагнуть туда, как Баобань наотмашь схватил его за руку.

— Сначала держимся вместе, не разбредайся, — тон Баобаня был не слишком строгим, но хвост легко провел по тыльной стороне ладони Ху Ба, словно накладывая какое-то невидимое заклинание сдерживания.

Кое-как протиснувшись сквозь первую волну плотной толпы, они вышли на относительно просторную площадь, в центре которой возвышался высокий помост с большим барабаном. Барабанщик в традиционном костюме стоял наверху, и его колотушки взмывали в воздух так, будто выбивали не просто ритм, но саму возбужденность из сердец людей.

Грохот барабанов перекатывался волнами, флейты выводили долгие трели, и атмосфера достигла нового уровня.

— Вот это и есть самое сердце фестиваля, — произнес Маоно, оглядываясь, чтобы убедиться, что Ланья по-прежнему рядом, а его взгляд на секунду задержался на чужом лице — вроде бы невзначай, но с явным умыслом.

— Не смотри на меня, смотри на дорогу, — проворчал Ланья, хотя в этот самый момент его грудь странно и томительно защемило.

Площадь по всему периметру была уставлена самыми разными палатками: одни торговали резными деревянными вещицами, другие — масками и подвесками, а были и тиры, похожие на игровые автоматы.

Ху Ба сразу же уставился на один из тиров:

— Эй, я хочу попробовать! Смотрите сюда, сегодня я выиграю целый ряд призов!

— У тебя слишком тяжелая рука, того и гляди запустишь приз прямо в лоб хозяину лавки, — лениво парировал Маоно.

— Так с какой начнем? — Баобань повернулся к ним, окинув каждого взглядом, будто мысленно подсчитывая, кто сорвется с места первым.

— Сначала перекусим, а потом уже поиграем, — предложил Ланья, уловив донесшийся неподалеку аппетитный запах жареного, от которого у него тут же проснулся аппетит.

— Тогда пойдем прогуливаясь, а остановимся там, где захочется, — подытожил Маоно, в чьей руке уже откуда-то появился небольшой фестивальный тканевый мешочек.

Вдалеке раздался глухой раскат первого пробного фейерверки — словно предзнаменование ночи. Свет фонарей окрасил глаза каждого в теплые тона, и все четверо не сговариваясь подняли головы к ночному небу: глубокое синее полотно безмолвно ждало, когда его раскрасят яркие вспышки.

Шум толпы то затихал, то взмывал вверх, смешиваясь с зазывными криками торговцев под фонарями.

— Подходим, подходим, попал в цель — забирай суперприз! Стрельба для всех, даже дети справятся —!

Этот голос с театральным придыханием мгновенно приковал к себе всё внимание Ху Ба.

— Вот оно! — он, словно гепард, заприметивший добычу, махнул хвостом и стремглав бросился к палатке.

— Эй — ты опять отбился! — Ланья рефлекторно протянул руку, чтобы удержать его, но успел ухватить лишь за подол юкаты. Ткань проскользнула между пальцами, неся с собой прохладу ночного ветерка.

— Не мешайте мне! Я поражу цель с первого раза! — Ху Ба оглянулся со счастливой улыбкой, и в свете фонарей блеснули его клыки.

Тир представлял собой простую деревянную конструкцию: сверху висели цветные бумажные флажки, а стол был покрыт скатертью в красно-белую полоску. Полка с призами позади ломилась от плюшевых игрушек, ведерок со сладостями и мелких статуэток, а на самой макушке красовалась огромная маска лисы — белая с красными узорами, она словно гипнотизировала претендентов на победу.

— Каждому по три патрона, три попадания — и забираете главный приз, — расплылся в широкой улыбке хозяин, выкладывая на прилавок несколько деревянных игрушечных ружей.

— Ну что, первый участник! — Ху Ба без лишних слов схватил ружьё, приняв вид человека, твердо нацеленного выиграть абсолютно всё.

Стоявший за его спиной Маоно приподнял бровь:

— Только смотри не задери ствол слишком высоко, а то собьешь фонарь наверху — опозоришься.

— Цэ, расслабься, я ведь... — Ху Ба не успел договорить, как первый выстрел с хлопком ушел в молоко, пуля чиркнула по краю мишени, и приз лишь слегка качнулся.

— ...Э-э, разминка, — Ху Ба сделал вид, что сохраняет невозмутимость, хотя уши его слегка прижались назад.

Второй выстрел попал в цель, а третий снова ушел мимо.

— Два попадания, один промах — неплохо, — хозяин протянул ему среднюю плюшевую панду. Ху Ба взял ее и, обернувшись, выдавил из себя улыбку: — Хм, по крайней мере, не с пустыми руками.

— Ага, — Баобань молча протянул руку и забрал панду, бросив ровным тоном: — Я подержу.

— Ты просто отнимаешь мою добычу! — Ху Ба зыркнул на него, но его хвост тут же совершенно естественно коснулся кончика хвоста Баобаня.

— Кто следующий? — владелец лавки перевел взгляд на оставшуюся троицу.

— Я попробую, — Маоно вышел вперед, выбрал самое удобное на вид ружьё и его пальцы привычно скользнули по деревянной рукояти, словно он проверял вес и баланс.

Ланья стоял в сторонке, невольно засмотревшись на эти изящные руки — в свете фонарей бледные суставы пальцев на фоне рукава юкаты обладали какой-то до абсурдного несправедливой притягательностью.

Первый выстрел — точно в центр мишени, и приз с грохотом падает вниз.

— Ого, — тихонько выдохнул Ланья.

Второй и третий выстрелы оказались такими же точными: три попадания из трех.

Хозяин расплылся в улыбке и протянул ту самую лисью маску:

— Поздравляю с главным призом!

— Благодарю, — Маоно принял маску и тут же развернулся, нахлобучив ее прямо на голову Ланьи. — Тебе идет.

— Чего —?! — Ланья рефлекторно попытался ее сорвать, но крепкая рука Маоно надежно зафиксировала его затылок: — Носи, не дергайся.

Тепло чужой ладони передалось через волосы, отчего его в тот же миг обдало жаром, словно от света фонаря.

— Эй... — голос Ланьи прозвучал из-под маски приглушенно, в нем слышалась и растерянность, и беспомощность.

— Вы чего там застряли? Твоя очередь! — крикнул откуда-то сбоку Ху Ба.

— А... ладно, — Ланьей пришлось подойти к прилавок, все еще сжимая в руке навязанное ему деревянное ружьё.

Поза для стрельбы вышла несколько неловкой, и прежде чем он успел прицелиться, Маоно оказался прямо у него за спиной, накрыв его руки своими сверху, как будто обучая азам стрельбы:

— Не держи локти так жестко, расслабься.

Расстояние между ними было настолько сокращено, что Ланья почти физически ощущал дыхание за спиной, и шерсть на кончиках его ушей встала дыбом.

Ланья еще не успел толком привыкнуть к весу ружья, как рука Маоно уже надежно легла поверх его собственной кисти.

— Не нервничай, дыши в такт с барабанами.

Низкий и ровный голос звучал совсем близко, так близко, что дыхание между ударами барабанов смешивалось с его собственным.

— Никакой я не нервничаю... — упрямо процедил Ланья, но кончик его хвоста невольно приподнялся кверху.

Первый выстрел — мимо. Пуля ударила в край стенда с призами, и вниз полетела не игрушка, а небольшой пакетик с соленым жареным каштаном, покатившийся прямо к ногам.

— ...И это тоже трофей? — Ху Ба давился смехом, наклонившись, чтобы поднять его и бросить обратно на стол.

— Заткнись, — уши Ланьи уже вовсю полыхали.

Второй выстрел — попадание. В этот момент пальцы Маоно как будто невзначай легко скользнули по тыльной стороне его кисти, вызвав легкую дрожь.

— Вот так, сосредоточься, — подбадривающим тоном произнес Маоно, но его хвост в этот момент украдкой провел по пояснице Ланьи, заставив того оцепенеть.

— ...Ты ведь специально, да? — сквозь зубы прошипел Ланья.

Третий выстрел — толпа внезапно качнулась вперед.

— Осторожно! — Баобань протянул руку сбоку, обхватив Ланью за плечо и оттолкнув назад, чтобы тот не столкнулся с налетевшим ребенком.

Толчок не был сильным, но из-за того, что плечи и талия оказались в кольце рук Баобаня, Ланья на мгновение словно застрял в тесном пространстве, куда снизу поднималась волна тепла.

— Вы что тут... — Ху Ба, ошеломленно наблюдавший за этой картиной со стороны, не выдержал и завопил: — Вы стрелять собираетесь или нет?!

— Стреляю! — рефлекторно нажал на спусковой крючок Ланья —

— Хлоп!

Пуля угодила в крошечную стеклянную бутылочку, доверху наполненную разноцветными леденцами-шариками; бутылка качнулась, и конфеты с веселым звоном посыпались в стоявшую впереди бамбуковую корзину.

— Поздравляю, два попадания, один промах, — ухмыльнулся хозяин, протягивая бутылочку с конфетами. — А у паренька неплохая сноровка.

— ...Спасибо, — Ланья взял конфеты, но, поворачиваясь, нечаянно задел пальцы Маоно — это ощущение словно продолжало ту смутную дистанцию, что возникла при стрельбе.

— Ладно, теперь моя очередь? — Баобань наконец вышел к прилавку.

Его движения были лишены каких-либо лишних украшений — первый выстрел, попадание; второй выстрел, попадание; третий — снова попадание.

— Три из трех, выбирайте любой главный приз, — хозяин перевел взгляд на самые верхние ряды стенда.

Баобань указал на яркую красную тканевую ленту, расшитую золотыми облачными узорами.

— Вот эту.

— Девушке в подарок? — с улыбкой поинтересовался хозяин.

— Нет, — Баобань взял ленту и, обойдя Ху Ба сзади, ловко и привычно завязал ее тому на поясе. — Так тебя будет лучше видно в толпе.

— Эй, я тебе кто, праздничный маскот что ли?! — Ху Ба возмутился, но снимать ленту было уже неловко, поэтому он лишь угрюмо зашагал следом с насупленным лицом.

Когда четверо покинули тир, в их руках уже было полно всякой всячины: маска лисы, панда, бутылочка с конфетами и та самая ярко-красная лента.

Толпа продолжала движение вперед, и свет фонарей окрашивал брусчатку в теплые золотистые тона. Звуки барабанов и смех переплетались между собой, а вдалеке послышался плеск воды — это была следующая улица с палаткой для ловли золотых рыбок.

— Ловля рыбок? — глаза Ху Ба заблестели.

— Тут требуется больше сноровки, чем в стрельбе, — улыбнулся Маоно, естественным образом равняясь шагом с Ланьей. — Погнали, начинается следующий раунд.

Ланья невольно поднял глаза на усыпанное фонарями ночное небо, чувствуя себя так, будто его несет вперед река света — а впереди их ждало еще столько же шумных приключений.

Свернув за угол по мощеной дорожке, они отчетливо услышали плеск воды и восторженные крики детей. Над палаткой висел ряд синих занавесок с узором в виде золотых рыбок, в чанах с водой отражался свет фонарей, а красно-белые рыбки сновали туда-сюда среди ряби.

— Подходим, подходим, вечерний турнир на звание короля золотых рыбок! — хозяин лавки, крепкий мужчина с зычным голосом, размахивал круглым бумажным сачком. — Поймаешь самую крупную рыбку за тридцать секунд — забираешь парочку бесплатно!

Ху Ба первым бросился к прилавку, и его глаза заблестели так, будто он нашел добычу. — Вот в таких охотничьих играх мне нет равных!

— Это ловля рыбы, а не охота на зверя, — неторопливо подколол его Маоно, но уже протягивал руку за бумажным сачком, который предлагал хозяин.

Баобань молча наблюдал за водной гладью позади них, а кончик его хвоста изредка постукивал по подолу юкаты — это была его привычка во время сосредоточения.

Что до Ланьи, то он нерешительно присел на корточки, наблюдая за тем, как юркие рыбки проплывают сквозь световые блики на воде.

— Что такое? Боишься порвать бумажный сачок? — Маоно наклонился ближе, шепнув Ланье на самое ухо.

В тот же миг горячее дыхание обдало кончик уха, и Ланья весь слегка вздрогнул:

— Я просто... никогда не играл в это.

— Так тем интереснее, — уголки губ Маоно приподнялись, и он протянул свой собственный сачок прямо в руки Ланье. — Давай, я научу.

Он присел позади Ланьи, и его руки естественно легли поверх чужих запястий, направляя угол наклона сетки.

— Опускай не слишком резко, сначала дай рыбке подплыть ближе.

— ...Я понял, — Ланья изо всех сил старался сосредоточиться на водной глади, но боковым зрением все равно замечал их с Маоно отражения: расстояние между ними было настолько близким, что казалось, будто они слились воедино, и можно было различить крошечную рябь от дыхания друг друга на воде.

— Вон та, слева, — голос Маоно звучал как будто издалека, но давление на запястье было вполне ощутимым. Ланья послушно опустил сачок вслед за указанием, в тот момент, когда бумага коснулась воды, пальцы ощутили прохладу, и почти одновременно с этим красно-белая рыбка юркнула прямо в кольцо сетки —

— Вытаскивай!

Ланья затаил дыхание и резко дернул вверх, брызги разлетелись во все стороны, а рыбка отчаянно забилась на бумаге.

— Ого! — пронесся в толпе восхищенный возглас.

— И с первого раза получилось, — улыбнулся Маоно, отпуская его руки, но не забыв напоследок легко мазнуть пальцами по тыльной стороне ладони Ланьи.

— ...Просто повезло, — Ланья отвернулся, однако кончик хвоста пару раз капризно качнулся из стороны в сторону.

Тем временем состязание между Ху Ба и Баобанем уже вовсю шло полным ходом. Движения Ху Ба были резкими и стремительными, но его бумажный сачок рвался раз за разом из-за излишнего усердия; Баобань же действовал медленно, но каждое погружение сачка неизменно завершалось пойманной рыбкой.

— Ты тут не соревнование по скорости устраиваешь, а по выносливости! — Ху Ба аж ушами зашевелил от досады.

— Правила не запрещают выбирать другой стиль, — невозмутимо ответил Баобань, стряхивая воду с сачка, причем его хвост аккуратно задел бедро Ху Ба, вызвав у того легкую дрожь.

— Ах ты! — Ху Ба чуть не подскочил, но новая волна брызг окатила его прямо по лицу.

— Ха-ха-ха! — Ланья не удержался от смеха, и Маоно тоже улыбнулся, сощурив глаза. Праздничный шум, теплый свет фонарей и прохлада воды слились в единую картину, окрасив летнюю ночь в радостные тона.

— Последние тридцать секунд! — громогласно объявил хозяин, и атмосфера вокруг прилавка вмиг накалилась до предела.

Ху Ба и Баобань одновременно пригнулись, в одно и то же мгновение опуская сачки в воду — вода с шумом плеснула, отражая красные фонарики над головой и рассыпаясь мириадами бегущих искр.

— Не смей отнимать мою рыбу! — рявкнул Ху Ба, а его шерсть на хвосте от напряжения встала дыбом.

— Кто успел, тот и победил, — невозмутимо отозвался Баобань, хотя в его глазах мелькнула хитрая искорка.

В следующий миг —

— Эй! — Ху Ба почувствовал, как что-то легонько толкнуло его в бок, он потерял равновесие, и сачок выписал в воде кривую траекторию, позволив рыбине ускользнуть из-под самого носа.

Обернувшись, он нос к носу столкнулся с взглядом Баобаня из разряда я ничего такого не делал.

— Ты только что... —

— Сосредоточься на соревновании, — тихо бросил Баобань и попутно помог ему поправить пояс юкаты, а когда пальцы коснулись тазовой кости, кончики ушей Ху Ба покраснели: — Не распускай руки!

Ланьи же в это время снова опускал сачок под руководством Маоно.

— На этот раз цепься за ту, с белым как снег хвостом.

— Понял я... —

Он пристально вглядывался в водную гладь, а бумажный сачок чуть прижимал к воде — как вдруг со стороны подбежал какой-то ребёнок и ковшиком прямо врезался ему в запястье. В тот миг, когда брызги взлетели вверх, золотые рыбки испуганно расплылись, и в бумажном сетчатом полотне образовалась маленькая дырочка.

— А-а… — Ланья не успел и глазом моргнуть, как Мао Е одной рукой перехватил его запястье, а другой преградил путь плечу ребёнка: — Осторожнее, малыш.

Его голос звучал не громко и не тихо, но в нём чувствовалось неоспоримое присутствие. Ребёнок показал язык и убежал обратно в толпу.

— Ты в порядке? — Мао Е опустил взгляд на запястье Ланьи: манжет юкаты намок от воды и прилип к коже, подчёркивая изящную форму кисти. Он слегка нажал большим пальцем на косточку запястья, понизив голос: — Ещё можешь ловить?

— …Мм, могу. — Ланья отвёл взгляд, но руку вырывать не стал.

Осталось десять секунд.

— Нападение!

Все четверо двинулись почти одновременно, рассекая водную гладь четырьмя дугами: бумажные сачки, тени рыб и брызги сплелись в свете фонарей, создавая короткое, всего в несколько секунд, иллюзорное зрелище из света и тени.

— Время вышло! — хозяин киоска поднял обе руки.

Результат:

у Ху Ба — две рыбы, у Баобаня — три, у Ланьи — одна, а у Мао Е… пусто.

— Хм, похоже, победителем в этот раз вышел я. — Баобань опустил рыбу в прозрачный пакетик, привязал его к поясу и гордо взмахнул хвостом.

— Победитель — не обязательно тот, кто торопится, — улыбнулся Мао Е, но взгляд его упал на ту единственную золотую рыбку Ланьи. — У этой расцветка очень красивая, прямо как твои глаза.

Ланья замер, кончики его ушей и даже шея мгновенно вспыхнули.

— …Не сыпь дурацкими сравнениями.

— Ладно-ладно, золотые рыбки — по пакетику на каждого, не забудьте унести домой и вырастить как положено! — Хозяин киоска разложил оставшихся рыб по пакетам и протянул им. Когда четверо принимали их, чьи-то пальцы случайно соприкоснулись у горлышка пакета, вода внутри качнулась, отражая четыре совершенно разные улыбающиеся лица.

Толпа продолжила движение вдоль мощёной улочки, и сA следующей улицы донеслись ритмы тайко и ароматы закусок.

— Не пора ли нам поискать место, откуда удобно смотреть фейерверк? — Ху Ба запрокинул голову и посмотрел на небо.

Ночное небо вдали постепенно окрашивалось в нежно-лиловые и глубокие синие тона, словно в ожидании расцвета первого цветка салюта.

— Пойдём. — Когда Мао Е развернулся, его хвост легко скользнул по боку Ланьи, и это мимолётное прикосновение оказалось на удивление отчётливым в летнем зное.

Сердце Ланьи ёкнуло, но он ничего не сказал, лишь шагнул следом.

–

Продвигаясь в сторону звуков барабана и аппетитных запахов, они чувствовали, как жар и запах угля становились всё сильнее. Бумажные фонарики покачивались на ночном ветру, вытягивая тени четверых в тонкие переплетённые силуэты; шагая по каменным плитам, они словно подчинялись общему ритму лета.

Первым по ходу движения оказался ларек с такояки. Когда продавец переворачивал маленькие круглые шарики на железном противне, аромат соуса смешивался с солоноватым запахом стружки бонито, мгновенно заставив желудки друзей дружно заурчать.

— Мне большую порцию! — решительно потребовал Мао Е, добавив вдобавок двойную порцию майонеза.

— И побольше стружки тунца! — Ху Ба тут же протиснулся рядом.

Когда такояки в клубах горячего пара подали на стол, Мао Е ловко подцепив деревянной палочкой один шарик, развернулся и протянул его прямо к губам Ланьи.

— Эй… Я и сам могу… — Ланья не успел договорить, как горячие такояки уже очутились у самых губ, и в нос ударил густой аромат соуса.

— Осторожно, горячо. — Тон Мао Е звучал непринуждённо, но в глазах таилась лукавая усмешка.

Ланьи ничего не оставалось, как приоткрыть рот и откусить; от соприкосновения нежной хрустящей корочки с кончиком языка он с шипением втянул воздух, а кончики ушей незаметно задрожали.

— Ха-ха, у тебя такое смешное лицо. — Ху Ба злорадствовал неподалёку, но в следующую секунду сам сунулся к нему с яблоком в глазури: — Давай, теперь моя очередь тебя кормить.

— Я тебе не ребёнок… — Ланья отступил на полшага, но Ху Ба настиг его, и блестящая сахарная глазурь, отражая огни фонарей, оказалась едва ли не на самых губах.

— Не двигайся, а то упадёт. — Голос Ху Ба был полон улыбки, а хвост за спиной лениво покачивался. Ланьи пришлось аккуратно откусить кусочек; приторно-сладкий яблочный аромат мгновенно заполнил рот, оставив на уголке губ тонкую сахарную нить.

— Не крутись, у тебя тут на губе… — Ху Ба протянул руку, словно собираясь что-то сделать, но касаться не стал, оставив фразу висеть в воздухе.

В этот момент Баобань вернулся от палатки с колотым льдом из соседнего ряда, держа в руках миску размером с таз, наполненную разноцветным ледяным десертом, в который были воткнуты целых четыре ложки.

— Эй, ты это что, на всю компанию купил? — Мао Е широко раскрыл глаза.

— Только так можно прочувствовать атмосферу праздника. — Баобань поставил миску с ледяным лакомством на скамью, и четверо естественным образом уселись вокруг неё.

Первую ложку Баобань зачерпнул сам — освежающий прохладный лед смешался со сладостью и растаял во рту; когда Ланья опустил свою ложку для второго зачерпывания, она столкнулась с ложкой Мао Е.

— …Ты первый, — сдал назад Ланья.

— Не нужно. — Мао Е упрямо подал руку вперед, и холодная ложка коснулась края губ Ланьи, обдав его ледяной крошкой и прохладой сахарного сиропа, отчего тот слегка замер.

— …Вы можете нормально есть хоть раз? — хотя Ху Ба ворчал на словах, его собственная ложка в следующий миг тютелька в тютельку врезалась в ложку Баобаня; их взгляды на секунду переплелись, и ни один не спешил отводить глаза.

Вокруг неслись зазывающие крики торговцев и ароматы еды, прохлада металлической ложки и горячие кончики ушей переплетались так, что на мгновение казалось, будто даже зной летней ночи отступил перед этой двусмысленностью.

Ледяные крупицы искрились в свете ночного рынка на ложках, а их мелкие переливы напоминали фейерверк, заблаговременно спрятанный в миску.

Ланья сжимал ложку так крепко, что суставы пальцев побелели — и вовсе не от холода, просто он изо всех сил старался держать дистанцию. Но едва он подумал, что сможет спокойно зачерпнуть кусочек льда со вкусом лайма, как из-за диагонали протянулась знакомая тень чужой руки и с глухим стуком столкнулась с его ложкою.

Осколки льда брызнули в стороны, словно мелкий снег, осыпав кончики их пальцев.

— Опять ты, — Ланья бросил на Мао Е испепеляющий взгляд.

— Одну и ту же ледышку есть куда вкуснее, разве нет? — Мао Е приподнял бровь, оправдываясь с самым невинным видом, хотя взгляд его пристально следил за реакцией Ланьи.

Он нарочно не стал убирать ложку, напротив — чуть толкнул её вперёд вслед за движением Ланьи. В тот миг, когда ледяная крошка таяла у губ Ланьи, край ложки легонько провёл по уголку его рта.

— …! — Шерстинки на кончиках ушей Ланьи мгновенно встали дыбом, а хвост украдкой постучал по деревянному сиденью скамьи.

Мао Е сделал вид, будто ничего особенного не произошло, и неторопливо отправил ложку со льдом в рот, невнятно бросив:

— Сладость в самый раз.

С другой стороны дела у Ху Ба с Баобанем обстояли ничуть не лучше.

— Ты случайно не заприметил тот самый кусок, на который я так долго пялился? — Ху Ба прищурился.

— С чего бы? Я просто взял первое попавшееся, — невозмутимо отозвался Баобань, но в следующий момент намеренно зачерпнул две ложки и половину протянул прямо к губам Ху Ба.

— Есть будешь? — Голос Баобаня звучал донельзя спокойно, но во взгляде сквозило нечто не терпящее возражений.

Уголок рта Ху Ба слегка дёрнулся, но в конце концов он послушно откусил предложенное. Прохладный вкус пополз по языку к горлу, но температура, исходившая от ложки, смягчила его в самый раз.

Движения четверых теснились в ограниченном пространстве узкой скамьи: тыльные стороны ладоней то и дело задевали чужие рукава, а хвосты время от времени невзначай касались чьего-то бока или колена. Хотя никто ничего не произносил вслух, эти мелкие прикосновения казались увеличенными жаром летней ночи во много раз.

— Есть вот так… почему-то интереснее, чем в одиночку, — вдруг тихо протянул Мао Е.

— Хочешь сказать, вкуснее? — покосился на него Ланья.

— Вроде того, — улыбнулся Мао Е и вернул ложку в чашку.

Лёд наполовину растаял, превратившись на дне в лужицу кристально чистой сладкой воды, словно ожидая, кто первый зачерпнет последнюю порцию.

А взгляды всех четверых как раз сошлись над этой сладкой гладью. Никто не решался действовать первым — словно тот, кто зачерпнет первым, признает нечто выходящее за рамки молчаливого соглашения.

В тишине слышались лишь зазывающие крики торговцев из окрестных рядов да бой табачных барабанов неподалеку. Сладкая вода в миске мерцала в свете фонарей, а четыре ложки так и зависли в воздухе.

— Так… кому достанется? — Ху Ба нарушил тишину первым, хотя тон его больше походил на вызов.

— Ты же только что говорил, что слишком сладко? — Баобань поднял на него глаза.

— А я и не говорил, что не хочу, — самодовольно усмехнулся Ху Ба.

Мао Е прищурился и вдруг протянул руку, опередив остальных, чтобы зачерпнуть последнюю ложку. Сладкая вода качалась на краю ложки, и он уже собирался поднести её к собственному рту, как Ланья неожиданно перехватил его запястье.

— Какой же ты всё-таки эгоист. — Уши Ланьи слегка приподнялись, а хвост за спиной пару раз раздраженно качнулся, словно предупреждая.

— И что ты предлагаешь? — Мао Е приподнял бровь.

Помолчав с полсекунды, Ланья вдруг подался вперёд и прямо зубами сорвал лакомство с ложки. Ледяная сладость мгновенно распустилась во рту, а боковым зрением он заметил, как суставы пальцев Мао Е на ручке ложки на миг напряглись — словно от этого движения тот оцепенел.

— …Мог бы и сам зачерпнуть, — голос Мао Е слегка дрогнул, но он упрямо добавил шпильку.

— Слишком медленно. — Ланья слизал с губ растаявшие капли, сохраняя невозмутимый вид, и лишь покрасневшие кончики ушей выдавали его с головой.

Пока эти двое исподтишка соперничали друг с другом, Ху Ба действовал куда прямее.

— А давай… поделим пополам? — он подтолкнул свою ложку к губам Баобаня.

— Ты уверен? — с полуулыбкой переспросил Баобань, но тоже наклонился и взял зубами лед с другой стороны. Их губы, разделённые лишь ледяной крошкой и металлическим краем, едва не соприкоснулись.

Холод льда, смешанный с дыханием друг друга, сделал эти несколько секунд неожиданно тихими.

Покончив с последним кусочком, все четверо почти одновременно опустили ложки. Миска опустела, но в ней словно ещё теплилось прежнее тепло и дыхание.

— Пойдёмте, иначе скоро начнётся фейерверк, — первым поднялся Баобань, отряхивая с юкаты крошки льда.

— Погодите, я ещё хочу купить вон ту жареную каракатицу! — указал Ху Ба на ларек впереди, в голосе его всё еще звучал непобеждённый триумф.

Народу на улицах по-прежнему толпилось немало; свет бумажных фонарей падал на их юкаты, делая узоры ярче на фоне ночи и смеха. Кончики ушей то и дело задевали чужие плечи, хвосты непреднамеренно соприкасались при ходьбе — никто не пытался отстраниться, словно дистанция эта разрешалась лишь в разгар летнего фестиваля.

Издалека донесся первый глухой раскат «бум», и над горизонтом промелькнула вспышка света.

— Скорее! Фейерверк начинается! — Мао Е ускорил шаг, задрав хвост повыше, словно указывая дорогу.

Ланья посмотрел на его спину, не удержавшись от улыбки, и тоже последовал за ним к небу, которому предстояло загореться.

–

Миновав последний переулок, увешанный бумажными фонарями, они обнаружили на краю фестивальной площади двухэтажный домик. Крыша его была пологой, покрытой черепицей, а рядом росло старое дерево, ветви которого раскинулись прямо к карнизу, точно ступеньки, приготовленные для подъема наверх.

— Отсюда должно быть отлично видно всю панораму, — Ху Ба первым взмыл на ветку дерева и ловко перемахнул на черепицу, а его хвост вычертил в воздухе изящную дугу.

— Эй, аккуратнее, — запрокинув голову, предупредил Ланья, но ему тоже пришлось карабкаться следом. Черепица под ногами казалась прохладной от ночного ветра, издавая при шагах едва слышный скрип.

Когда все четверо устроились на крыше, шум фестиваля приглушился, превратившись в далекий фоновый гум, уступив место освежающему горному ветерку. Полы юкат легонько трепал ветер, хвосты покачивались в такт, словно откликаясь на толпу, шумящую внизу подобно морским волнам.

Ланья поднял глаза: далёкий порт и горные хребты в ночной мгле казались лишь силуэтами, а небо над головой безмолвно ожидало мига, когда оно озарится огнями.

— Ланья…

Вдруг знакомый голос раздался совсем близко от уха, так близко, что он почувствовал чужое дыхание.

— Мм? — машинально повернувшись, он чуть не столкнулся лбом с Мао Е.

Казалось, Мао Е вовсе не замечал, как близко он пододвинулся, и просто указал пальцем куда-то вдаль: — Смотри, вон там кто-то уже запускает маленькие фейерверки на пробу.

— … — Шерсть на кончиках ушей Ланьи мгновенно встала дыбом, окрашиваясь в розоватый оттенок, а смотреть прямо в глаза собеседнику он не решался.

Хвост тоже зажил своей жизнью, нервно взмахнув и ударившись о черепицу с тихим стуком.

С другой стороны Ху Ба плюхнулся прямо рядом с Ланьей, хлопнув его по плечу — и в этот момент реальность словно вернула его на землю.

— Смотри-ка, сейчас начнётся! — В голосе Ху Ба плескалось нескрываемое возбуждение, а глаза сияли, подобно янтарю в темноте.

Вдалеке раздался первый глухой раскат «бум», воздух будто содрогнулся от удара невидимого гигантского барабана, и в груди сладко заныло.

Столб золотистого света прорвал ночную завесу, рассыпавшись в полумраке мириадами сияющих дуг — сначала золотых, затем плавно переходящих в белые лепестки, которые медленно опадали вниз, напоминая гигантские цветки из света, распускающиеся прямо в небе.

Ланья моргнул, в его глазах отражалось угасание этого цветка. Следующий снаряд взлетел мгновенно, серебристо-синий шлейф прочертил в воздухе арку, перекликаясь с огнями, отражавшимися в водной глади, словно кто-то рисовал на холсте ночного неба.

Когда в вышине распустился второй фейерверк, каскад серебристо-синего света хлынул вниз, подобно звездопаду, ярко освещая лица всех четверых на крыше.

Мао Е задрал голову, его глаза были полны мерцающих точек, а шерсть на кончиках ушей даже отливала голубизной. Он слегка вздохнул, собираясь что-то сказать, но вместо этого протянул руку и аккуратно пригладил прибитую ветром шёрстку на ухе Ланьи. Этот жест был одновременно естественным и неожиданным, отчего Ланья мгновенно выпрямил спину, а его хвост взметнулся вверх, вычерчивая дугу на черепице.

— У тебя тут шерсть растрепалась, — тихо пояснил Мао Е с абсолютно невозмутимым видом.

— …Тебе в такой момент больше думать не о чем? — голос Ланьи звучал тихо, словно он боялся спугнуть фейерверк, но глаза при этом невольно улыбались.

Ху Ба по-прежнему был сосредоточен преимущественно на небе, однако его периферийный взгляд скользнул по сидевшим рядом парням, а уголок рта изогнулся в многозначительной улыбке. Ничего не говоря, он вытянул ногу, будто невзначай прижавшись к голени Ланьи.

— Сядь ровно, а то следующий пропустишь, — бросил Ху Ба тоном, не терпящим возражений, но убирать ногу и не подумал.

Следующая серия фейерверков заиграла переливами тёмно-красного и золотого: при взрыве они невероятно напоминали распускающиеся пионы, а края их лепестков искрились крошечными искрами, падающими вместе с ночным ветром. Этот свет отражался в профиле Баобаня, делая его взгляд ещё более глубоким.

— Красный выглядит куда горячее предыдущего синего, — негромко прокомментировал он, но тут же машинально потянул за рукав юкаты, прикрывая Ху Ба от порыва ночного ветра. Ху Ба опешил, а затем расплылся в улыбке: — А ты умеешь заботиться о людях.

Черепица под ними слегка вибрировала от движений четверых, полы юкат и хвосты переплетались на ветру, то и дело касаясь чужих коленей или рук. Эти соприкосновения на фоне грохочущих фейерверков казались невероятно интимными — словно любые смущающие преграды укрывала пестрота ночного неба.

Вдали вновь раздалось несколько глухих раскатов, после чего всё небо одновременно расцвело мириадами красок: лиловые, изумрудные, золотистые, ослепительно-белые… Каждая вспышка походила на мазок кисти, брошенный на холст ночи.

В глазах Мао Е мерцали разноцветные отблески, и он вдруг наклонился к Ланье: — Знаешь? В наших краях желание, загаданное при виде фейерверка, сбывается вернее, чем при падении звезды.

— И что же ты загадал? — машинально отпарировал Ланья, голос его слегка дрожал.

— А вот не скажу, — моргая, загадочно улыбнулся Мао Е.

Ночное небо напоминало подпаленное полотно, цвета на котором накладывались слой за слоем: пучки искр взрывались в вышине, серебряные нити вились змейками, золотые звезды сыпались дождём, переплетаясь при падении со сверкающей рябью залива.

Ветер чуть усилился, принеся слабый запах пороха и морского прибоя — смесь, присущая только летней ночи. Когда этот аромат легко коснулся носа, Ланья почувствовал, как кто-то слегка оперся о его плечо: это был Мао Е, чьё дыхание, смешанное с улыбкой, щекотало ухо.

— Глянь на ту вспышку — не кажется, будто она похожа по форме на волчье ухо? — Мао Е указал на угасающий в небе бело-золотой фейерверк.

Ланья уже было собрался возразить, но стоило ему встретиться взглядом с соседом, как кончики его ушей покраснели до основания, а хвост за спиной качнулся и угодил прямо в колено Ху Ба.

— Эй, твои хвосты вечно куда-то норовят забраться! — Ху Ба приподнял бровь, но в его тоне слышалось куда больше веселья. Воспользовавшись моментом, он просто прижал чужой хвост ладонью, и тепло его кожи, передавшееся сквозь шерсть, заставило Ланью напрячься от макушки до пят.

— …Отпусти! — Слова Ланьи утонули в грохоте новой волны фейерверков, и лишь подрагивающие уши с едва сдерживаемым дыханием выдавали его истинное состояние.

С другой стороны Баобань тоже не терял времени даром: засучив рукава, он поправил завязки на поясе Мао Е, которые растрепал ветер, а его пальцы на миг замерли на чужом боку — в этот момент ткань юкаты натянулась, очерчивая изящный изгиб тела.

— Стоять так высоко с развязанным поясом — не лучшая идея, — холодно заметил Баобань.

— О? — Мао Е прищурился, словно мысленно делая себе какую-то заметку.

Небо окончательно озарилось финальным аккордом: десятки золотисто-синих лучей одновременно взмыли ввысь, вычертили дуги и взорвались волной, накрывая весь небосвод наподобие опрокинутой реки из звёзд.

Золотое сияние упало на юкаты и лица всех четверых, высвечивая отражения друг друга в их глазах. В этот миг никто не проронил ни слова — лишь завывал ветер, грохотали фейерверки, да мягкие удары хвостов отбивали хаотичный ритм по черепице.

Когда последние искры растаяли в вышине, в воздухе остались лишь опадающие тут и там огоньки, подобные светлячкам.

— Закончилось… — Ху Ба сладко потянулся, однако уходить никто не спешил.

— Всё только начинается, — улыбнулся Мао Е, скользнув взглядом по трём товарищам, словно намекая на нечто недосказанное.

Ланья сделал вид, что ничего не понял, и отвернулся к далёкому морю — однако его хвост продолжал медленно, почти невесомо обвиваться вокруг хвоста соседа.

Ветерок продолжал дуть, голоса на фестивале под крышей всё еще не умолкали, но эти четверо на крыше словно были временно заперты в особом пространстве, принадлежавшем только им одним.

–

После окончания фейерверка бумажные фонарики на празднике всё ещё горели, но толпа на улицах начала заметно редеть. Четверо парней спрыгнули с черепицы по ветвям старого дерева; когда их ноги коснулись земли, в ушах остался лишь редкий смех запоздалых прохожих и глухие стуки убирающих лавки торговцев.

Ночной воздух стал прохладнее, принося с собой свежесть морского прибоя и лёгкий шлейф пороха. Возвращаясь по переулку назад, они видели, как тени от бумажных фонариков колышутся на юкатах, отчетливо подсвечивая каждое движение раскачивающихся хвостов.

— Тот последний залп и правда походил на золотой дождь, — Баобань поднял голову к небу, где всё ещё висели дымные следы, и лениво качнул хвостом.

— А я-то думал, тебя больше заботит вкус жареной каракатицы, — со смешком откликнулся Ху Ба, покачивая в руке пакетик с остатками перекуса, от которого исходил соблазнительный аромат.

Ланья шел посередине, зажатый между Мао Е и Ху Ба. Узкая улочка заставляла их плеча́ми то и дело задевать друг друга, а хвосты и вовсе оказались спрессованными в один пучок. Сперва они лишь изредка соприкасались, но вскоре хвост Мао Е словно нарочно начал то и дело легонько поддевать хвост Ланьи.

— …Что это твой хвост вытворяет? — Ланья покосился на него с подозрением.

— Шифровка, — с абсолютно невозмутимым видом изрёк Мао Е.

— Какая ещё шифровка?

— Вернёмся — узнаешь. — Тон был настолько лёгким, словно упавший пепел фейерверка, но уши Ланьи от этого снова запылали.

Заметив это, Ху Ба воодушевился и с другого бока тоже легонько хлопнул Ланью по бедру своим хвостом.

— Вы… прекратите использовать меня в качестве ретранслятора! — проворчал Ланья, но в следующий момент оба чужих хвоста одновременно мягко оплели его с двух сторон: не шагнуть, не двинуться, оставалось лишь нахохлившись маршировать вперёд.

Когда они свернули в более тихий переулок, где свет фонарей почти иссяк и лишь луна серебрила брусчатку, Баобань отстал, намеренно замедлив шаг и позволив троице впереди оторваться.

Он наблюдал, как три хвоста едва заметно покачиваются в лунном свете, а на губах его заиграла неопределённая улыбка.

В конце переулка раскинулся старый каменный мост; водная гладь под ним отражала редкие всполохи фонарей, и легкий веро́к порой вздымал мелкую рябь. Шедший впереди Ланья то и дело подёргивал ушами, улавливая малейшие звуки ночи — кто-то закрывал деревянные ставни лавки вдалеке, коротко квакнула лягушка у воды, да еще… сзади раздавались два нарочито приглушённых смешка.

— Какую вы там шифровку хвостами передавали? — Ланья наконец не выдержал, остановился и развернулся лицом к Мао Е и Ху Ба.

Мао Е взмахнул хвостом, неторопливо описывая им круг в воздухе, и с улыбкой бросил:

— Это значит: не спеши.

— К чему не спешить? — нахмурился Ланья.

Ху Ба шагнул вперед, наклонился к самому уху Ланьи и шёпотом произнёс:

— Не спеши возвращаться в комнату.

Эта короткая фраза, сопровождаемая тёплым дыханием, заставила Ланью замереть, а кончики его ушей мгновенно залились ярким румянцем.

Наблюдавший за всем этим сзади Баобань не удержался от тихого смешка, подошёл и хлопнул Ланью по плечу:

— Не обращай на них внимания, пошли лучше выпьем супа, который мы прихватили с собой.

Однако его собственный хвост вполне честно скользнул по тыльной стороне ладони Ланьи, словно невзначай, но оставив мимолётное ощущение прикосновения.

Перейдя каменный мост, улица расширилась, и все четверо вновь поравнялись. Людей вокруг почти не осталось, и их шаги звонко раздавались по каменным плитам. Полы юкат взметались от ночного ветерка, обнажая изгибы икр, а лунный свет мягким ореолом ложился по контурам тел.

Огни общежития уже виднелись впереди, словно тёплый маяк. У самого входа Ху Ба вдруг остановился и поднял пакет с едой:

— Может, завалимся ко мне? Поедим и поболтаем?

— Опять затеваешь какую-то пакость, да? — Ланья мгновенно насторожился.

— Вовсе нет, просто делюсь вкусняшками. — В голосе Ху Ба слышалось чистое веселье, хотя лукавство в глазах он и не думал скрывать.

Тут Мао Е протянул руку и подтолкнул Ланью в спину, направляя внутрь общежития:

— Идём, что значат те знаки хвостами, узнаешь на месте.

— Я отказыв…

Ланья не успел договорить, как Баобань добавил ускорения сзади, и все четверо гуськом шагнули в коридор общежития, а их хвосты синхронно качнулись в воздухе, отбивая почти идеальный ритм.

Летнее буйство красок осталось позади, на улицах фестиваля, но их собственная ночь, похоже, только-только начиналась.

http://bllate.org/book/24320/2827059