Готовый перевод Little Shou Brother Don't Run / Не убегай, мой милый братик: Глава 38

Му Ин протянул руку и крепко обнял Чи Мо, а затем безумно поцеловал его. Раз уж слова не могли заставить того поверить, он докажет всё на деле!

Чи Мо замер в объятиях Му Ин, забыв обпротивлении. Лишь когда влажный и горячий кончик языка разжал его зубы и проник в рот, он пришёл в себя. Тут же отчаянно забившись, он попытался оттолкнуть стоявшего перед ним человека, издавая в горле мычание.

Му Ин втягивал этот влажный, сладковатый кончик языка, прижимал его, слегка покусывал и облизывал его разгорячённый рот — страстно и тягуче. Нить слюны не успевала проглотиться и скользнула по их губам, выглядя чрезвычайно недвусмысленно.

Чи Мо не только не оттолкнул Му Ин, но из-за яростного сопротивления по неосторожности опрокинул себя на кровать. В глазах, подобных водной глади, промелькнула растерянность, и встать уже не было никакой возможности — даже его сопротивляющиеся руки оказались прижаты к макушке и не могли сдвинуться ни на йоту!

— Отпусти меня...

В чуть хрипловатом голосе сквозили паника и гнев. Его тело всё ещё извивалось, пытаясь избавиться от пут человека, нависшего над ним. Он никак не мог взять в толк, почему они докатились до такого. Внезапное преображение Му Ин застало его врасплох, лишив способности здраво мыслить, и в такое развитие событий он даже в самых безумных снах не поверил бы.

— Не отпущу, Мо, я хочу, чтобы ты стал моим!

Слова Му Ин прозвучали властно и с исключительной решимостью. Не давая лежащему под ним человеку возможности ответить, он снова впился поцелуем в слегка припухшие губы, углубляя его, сплетаясь языками и увлекая мягкий кончик языка в совместный танец.

Ощущение покалывания, шедшее от кончика языка, заставило всё тело Чи Момягчеть, мысли спутались донельзя, а сопротивляющееся тело постепенно обмякло. Грудь тяжело вздымалась, с губ срывались всхлипывания и стоны. Одежда неизвестно когда успела распахнуться, и безупречная, гладкая, как нефрит, кожа полностью обнажилась.

Му Ин пристально смотрел на открывшееся его взору обнажённое тело. Протянув руку, он легко коснулся соблазнительных бугорков на груди. Ощутив едва заметную дрожь под собой и услышав сорвавшийся с губ стон, он вспыхнул во взгляде глубоких глаз искрой осознания и потрясения — он никогда не знал, что мужское тело может быть настолько чувствительным. Глядя на то, как лежащий под ним человек прерывисто дышит и стонет, — сейчас, в своей необыкновенной, завораживающей красоте, способной похитить душу, этот Чи Мо заставлял его сердце биться с бешеной скоростью. Он хотел его, даже несмотря на то, что тот был мужчиной, как и он сам!

Наклонившись, он взял зубами затвердевший сосок, тщательно смакуя его кончиком языка, надавливая и издавая причмокивающие звуки.

Чи Мо прикрыл глаза, погружаясь в полудрёму и сладкую истому. Его бледная кожа постепенно покрывалась румянцем, а не познавшее близость тело невольно мелко дрожало и сжималось от чрезвычайной чувствительности. Ощущение щекотки и распирания от ласк и посасывания пугало его, казалось, оно готово было поглотить даже сам разум. Он хотел велеть Му Ин остановиться, но из его горла не вырывалось ничего, кроме прерывистого дыхания и стонов.

— Ты такой чувствительный, куда соблазнительнее любой женщины, с которой я был! Никогда бы не подумал, что у мужчины может быть такая реакция, ха-ха...

Уголки губ Му Ин изогнулись в довольной улыбке. Выпустив сосок изо рта, он тихо прошептал прямо на ухо Чи Му, но не успел затихнуть последний звук, как он внезапно осознал, какую глупость только что сморозил. Он подумал: неужели его рассудок на мгновение повредился, раз он вздумал при Чи Мо упоминать своих бывших женщин и выставлять себя таким ветреным?

В крайнем беспокойстве он посмотрел на лежащего внизу человека. Заметив ледяной блеск в тех глазах, он сжал сердце в ком, открыл рот, желая объясниться, но лишь невнятно забормотал, не выговорив ни единого связного предложения. Его лицо побелело, а по лбу покатился холодный пот.

Му Ин, чей разум изначально был погружен в хаос, услышав этот шёпот у самого уха, сначала замер всем телом, а затем его затуманенные влагой глаза постепенно прояснились и даже наполнились холодом, а сердце пронзила острая боль. Как он мог забыть, что Му Ин вовсе не испытывает влечения к мужчинам и даже питает к этому отвращение? И вот так поступать с ним — неужели это просто минутное баловство, раз он никогда раньше не водился с мужчинами, и ему захотелось попробовать? Его глаза заволокла скорбь, а следом вспыхнула ярость.

— Ах...

— Бам...

Му Ин скорчился, обеими руками зажав промежность, и громко взвыл от боли. Чи Му в момент растерянности ухитрился поддеть его ногой и сбросить под кровать, да ещё как метко — прямо по хозяйству! Больно! Очень больно...

В его глазах ужас сменился спешными действиями: он быстро и предельно осторожно расстегнул штаны. Убедившись, что его сокровище цело и не сломано, он испустил долгий вздох облегчения. Хорошо, слава богу, мужская сила при нём. Однако Чи Му и правда жесток — одним ударом лишил его возможности предаваться утехам на целый месяц.

Услышав этот мучительный стон, Чи Мо на миг замер своим прежде ледяным взглядом, в котором промелькнуло едва заметное колебание, но затем он поджал губы и холодно бросил:

— Уходи, я больше не хочу тебя видеть!

Му Ин долго смотрел на человека на кровати — его тело мелко дрожало, то ли от боли, то ли от чего-то ещё. Затем ресницы медленно опустились, и, не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел из комнаты. Он знал, что как бы ни оправдывался, это бесполезно, ведь он действительно не хотел делать ему больно.

Огонёк свечи капля за каплей догорал, и комната погрузилась в непроглядную тьму. Чи Мо свернулся калачиком, уткнувшись лицом в колени, плечи его чуть подрагивали. Ему было холодно, до мозга костей холодно. Его только что потерявший голову от страсти вид со стороны Му Ин наверняка выглядел смехотворно. Уголки его губ искривились в горькой усмешке, ранящей больнее любых слёз: теперь-то он вечно носит клеймо легкомысленного, и у него, кажется, даже не осталось шанса на оправдание!

Ночь выдалась бесконечно долгой. Когда Чи Мо с чёрными кругами под глазами появился в большой гостиной, вчерашний юноша одарил его встревоженным взглядом.

— Мо, ты не выспался. После завтрака иди приляг ещё! — с заботой произнёс он.

— Не нужно...

Чи Мо равнодушно окинул взглядом окрестности, затем опустил ресницы и тихо промолвил. Пальцы в рукавах медленно сжались в кулаки, бледное лицо казалось донельзя хрупким. Ушёл, он ушёл! В конце концов, им даже не суждено было остаться друзьями!

— Вы с Му Ин поссорились?

С сомнением поинтересовался юноша, а затем добавил:

— Вчера ночью я видел, как он сидел в беседке и пил вино. Выглядел таким несчастным.

Среди ночи ему приспичило в туалет, и, выйдя во двор, он случайно заметил Му Ин, в одиночку прикладывавшегося к кувшину. Этот одинокий силуэт вызывал жалость. Сначала юноша хотел подойти и расспросить его, но потом передумал: мол, нечего его сопернику лезть куда не просят, только нарвётся на грубость, а то и схлопочет презрительный взгляд.

Опущенные глаза Чи Мо пронзила боль. Подняв голову, он посмотрел на стоявшего перед ним человека и, шевельнув бледными губами, тихо, но твёрдо произнёс:

— Больше не упоминай при мне этого человека.

Юноша широко раскрыл глаза и уставился на Чи Мо, мысленно гадая: прошлым вечером между ними точно что-то произошло, оба вели себя крайне странно — один жаждал вычеркнуть всё из памяти, а другой...

* * *

Дополнительная глава: Варка каши для него

Чи Мо думал, что после прошлой ночи Му Ин уже ушёл, но, переступив порог кухни, понял, насколько сильно заблуждался. Увидев открывшуюся перед ним картину, он от удивления приоткрыл рот, а в его равнодушных глазах промелькнуло волнение.

Заметив внезапно появившегося человека, Му Ин чуть не выронил из рук миску. Его черные, как обсидиан, глаза метнули испуганный взгляд, который он тут же поспешно опустил, а утончённое лицо залилось густым румянцем.

Проворочавшись без сна всю ночь, он решил: пусть Чи Мо и велел ему убираться, он точно не сдастся так просто. Он хотел искупить вину, хотел завоевать сердце Чи Мо, поэтому с самым ранним рассветом притащился на кухню, намереваясь приготовить ему завтрак. Вот только сварить банальную кашу у него не получалось, и подобное фиаско стало для него совершенно новым опытом.

Чи Мо никак не ожидал, что тот, кто должен был давно уйти, обнаружится на кухне, да ещё и за попытками сварить кашу. Заметив чёрное пятнышко в уголке рта Му Ин, он едва заметно дровнул бровями, в глазах промелькнула сдержанная улыбка, и вчерашний гнев значительно поутих.

— Разве я не просил тебя уйти прошлой ночью?

В его голосе по-прежнему сквозила прохлада, но если присмотреться, можно было заметить, что слегка нахмуренные брови выдавали затаённую радость.

— Мо, я...

В этот момент Му Ин выглядел несколько растерянным и беспомощным. Холодность Чи Мо ранила его. Он ведь никогда в жизни не заходил на кухню, а ради того, чтобы загладить вину перед Чи Мо и порадовать его, не побоялся уронить достоинство и взялся готовить завтрак — пусть даже выходило наверняка невкусно.

— Я сварил кашу, скоро можно будет есть! — перевёл тему Му Ин, напрочь проигнорировав слова Чи Мо.

Сейчас он намеревался нагло закрепиться здесь, иначе потом локти искусает, если кто-то другой уведёт его сокровище.

Чи Мо поджал губы, пристально вглядываясь в лицо стоявшего перед ним человека. Он совершенно не понимал, что творится в голове у Му Ин, в мыслях роился целый рой запутанных догадок, не дававших зацепиться ни за одну нить.

Видя, что Чи Му больше не гонит его прочь, Му Ин засиял красивыми персиковыми глазами, полными невыразимой радости, а его губы растянулись в лучезарной улыбке.

Когда Му Ин выставил на стол нечто, отдаленно напоминавшее кашу, сидевший в гостиной юноша вытаращил глаза и, не удержавшись, прыснул со смеху.

— Э-э... это что такое?! Разве это вообще можно есть?

— А что это у тебя на лице? Ха-ха...

Юноша тыкал пальцем в чёрную бурую жижу в миске, думая про себя, что предпочёл бы голодать целые сутки, чем притронуться к такому. Затем он заметил грязь на физиономии Му Ин и снова громогласно расхохотался.

— Эта каша вообще-то не для тебя! — одарил юношу убийственным взглядом Му Ин.

Его изящное лицо слегка скривилось от неловкости: он и сам знал, что стряпает скверно, но зачем же так нагло добивать человека?

— Мо, у меня что-то на лице?

Услышав последние слова юноши, он потёр щёку, шагнул ближе к Чи Мо и вопросительно заглянул ему в глаза.

Чи Мо дёрганым движением отвёл взгляд в сторону, нарочно игнорируя стоявшего рядом мужчину. Однако обжигающий взгляд заставлял его чувствовать себя всё более неуютно, пока, наконец, тяжело вздохнув в душе, он не протянул руку и не стёр чёрное пятно. Кончики его пальцев ощутили тепло чужой кожи, глаза-ручьи взволнованно блеснули, а скулы покрылись лёгким румянцем.

— У тебя лицо испачкалось!

Му Ин задрожал от восторга с ног до головы. Он никак не ожидал, что Чи Мо проявит к нему такую мягкость и нежность. Похоже, решение сварить кашу было правильным! В обсидиановых глазах вспыхнул ослепительный, полный надежды свет!

В конце концов, из соображений безопасности кашу никто так и не рискнул отведать. Завтрак всё равно был необходим, так что на кухню в итоге снова пошёл Чи Мо.

— Я знаю, что ты всего лишь друг Мо, а вчера он разозлился на меня и специально ляпнул, будто ты его новый возлюбленный! — глядя на юношу, с вызовом бросил Му Ин.

— Ну и что с того, что друг? А что, если нет? Тебе-то какое дело?

Юноша с вызовом посмотрел на него в ответ. Изначально он ещё собирался как-то помочь этому парню, но его нагловатый тон напрочь отбил такое желание: пусть помучается побольше, авось тогда научится ценить Чи Мо по-настоящему.

— Он — мой человек, конечно, мне есть до него дело! Советую тебе поскорее отсюда уйти и не мешать нам.

Заявил Му Ин с надменным видом, а его красивые персиковые глаза излучали абсолютную уверенность. Пусть прямо сейчас Чи Мо и не принадлежал ему, но рано или поздно это случится, а до тех пор он обязан выпроводить этого мозолящего глаза типа.

— Ты... ну ты и бесстыдник! Вообще-то убираться должен ты! — лицо юноши покраснело от гнева на слова Му Ин, и он яростно уставился на наглеца.

Так они и стояли, буравя друг друга взглядами, пока в дверях не показался Чи Мо — лишь тогда оба фыркнули и отвернулись.

Следующие полмесяца трое жили под одной крышей. Атмосферу трудно было назвать гармоничной, но до открытой вражды дело не доходило. Больше всех страдала бедный юноша: стоило ему попытаться заговорить с Чи Мо, как Му Ин метал в него такие убийственные взгляды, что у него после первого же слова всё застревало в горле. Юноша всерьёз подумывал о побеге — иначе от одного этого взгляда у него разовьется нервное истощение.

Наконец Му Ин дождался отъезда юноши: из дома того пришло письмо с требованием срочно вернуться по неотложным делам. Получив эту новость, Му Ин не мог скрыть улыбку — наконец-то эта помеха исчезла, и никто больше не посмеет оспаривать у него Чи Мо.

Юноша, читая семейное послание, заметно оттаял душой. Наверное, он и сам давно хотел уйти, просто не желал доставлять Му Ин удовольствие видеть его поражение, а потому и пикировался с ним до последнего. На самом деле за это время он успел заметить искренность Му Ин по отношению к Чи Мо — такую глубокую привязанность просто невозможно сыграть.

Реакция же Чи Мо была полна растерянности и напряжения, а в глазах таилось нечто похожее на робкое ожидание.

— Мо, теперь мы здесь только вдвоем, и больше никто нам не помешает! — Му Ин притянул Чи Мо за талию, склонившись к самому его уху и прошептав эти донельзя двусмысленные слова.

Горячее дыхание окрасило мочки ушей Чи Мо в алый цвет, а его нефритовое лицо вспыхнуло персиковым румянцем. Он попытался отстраниться от обжигающего дыхания, мутившего его рассудок, и слегка заерзал, но рука на его талии лишь крепче сжалась, мгновенно сближая их вплотную.

— Уходи и ты!

Чи Мо не знал, как ему теперь общаться с Му Ин, он растерялся. Он боялся, что с таким трудом запертая им дверь сердца снова распахнется, боялся вновь испытать боль, а потому гнал Му Ин прочь — он всё ещё не мог решить, искренни ли чувства этого человека или это лишь минутный каприз.

— Ты... ты действительно прогонишь меня? Разве ты не видишь всех моих стараний и всей моей искренности за последнее время?

— Что мне сделать, чтобы ты поверил: я действительно люблю тебя, я уже полюбил тебя всем сердцем!

Му Ин мгновенно окостенел. В его глазах, секунду назад сиявших радостью, застыла лишь глухая боль и тоска. Ухватившись за подбородок стоящего перед ним человека, он вгляделся в его блуждающий взгляд, словно пытаясь пронзить насквозь саму его душу, и хриплым, полным страсти голосом выдохнул:

— Мо, не заставляй меня уходить...

Крепко обняв его обеими руками, он умолял об одном. Никогда в жизни он не унижался так ни перед кем, но рядом с Чи Мо он переставал узнавать себя.

— Я...

Чи Мо опустил ресницы, не в силах вынести этот просительный взгляд. В этот миг его сердце дрогнуло — что же ему делать?

Но стоило ему произнести лишь одно слово «я», как его рот накрыл поцелуй. Он почувствовал, как его губы жадно втягивают, слегка покусывая, а горячий, влажный кончик языка проникает внутрь, хозяйничая во рту и не оставляя его собственному языку места для укрытия. Ощущение сладкой истомы во рту заставило всё его тело обмякнуть и прижаться к груди Му Ин, а руки инстинктивно вцепились в его одежду, чтобы не соскользнуть вниз.

* * *

Му Ин против Чи Мо (Окончание)

Чи Мо чувствовал, что этот поцелуй куда яростнее прежнего: блуждающий во рту язык едва не лишал его дыхания. Инстинктивно он попытался вытолкнуть этот обжигающий кончик наружу, но Му Ин истолковал его движения как ответный знак. Их одинаково влажные языки сплелись в танце, отчего дыхание обоих стало ещё более раскалённым.

Тихие стоны вырывались из их соединенных губ, отчётливо разносясь по тишиному двору. Му Ин крепче прижал к себе обмякшего человека, а свободной рукой скользнул под слегка распахнутый воротник, лакомясь гладкой, подобной нефриту кожей и разминая пальцами набухшие бугорки на груди — то надавливая, то сминая их до полной упругости!

Одежда Чи Мо от движений Му Ин уже давно сползла к самой талии, обнажая белоснежную кожу. Ощущение покалывания и приятной истомы в сосках от непрерывных ласк заставило его невольно запрокинуть голову, а из горла вырвался всхлип, похожий на плач.

Глаза, подобные осенней воде, подёрнулись лёгкой туманной дымкой, переплетающейся тончайшими нитями. В этой затуманенности сквозила похищающая души прелесть — охваченный страстью, он выглядел донельзя соблазнительно, обладая неземной, нереальной красотой.

— Как же сладко ты стонешь...

Му Ин слегка изогнул уголки губ, прильнув к раскрасневшейся мочке уха и шепча хриплым, колдовским голосом. А рука, бесстыдно мявшая соски, в этот момент медленно опустилась ниже, поглаживая чувствительную талию, и когда она коснулась возбуждённой плоти Чи Мо, улыбка на его губах стала ещё шире.

— Ты отреагировал. Позволь мне помочь тебе избавиться от этого...

Чи Мо тяжело дышал, пальцы крепче впились в плечи Му Ин. Его изящное лицо залилось густой краской, густые ресницы мелко дрожали. Слова у самого уха заставили его тело затрепетать от сильной дрожи. Глядя на Му Ин, он испытывал смесь стыда, растерянности и напряжения. По идее, ему следовало разозлиться, пнуть этого наглеца ногой, но сейчас в его душе теплился слабый огонёк надежды — надежды на то, что Му Ин и впрямь любит его. Пусть говорят, что он беспринципен, но отпустить его он был не в силах.

Му Ин глубоко заглянул в глаза Чи Мо, их взгляды переплелись. Опустившись на одно колено, он развязал завязки на штанах Чи Мо и обхватил рукой твердеющую плоть, неумело и ритмично двигая ладонью вверх и вниз. Раньше это всегда делали для него самого, но сейчас он хотел, чтобы Чи Мо испытал удовольствие, чтобы был счастлив, поэтому был готов на всё!

Когда его плоть оказалась полностью во рту Му Ин, ноги Чи Мо подкосились, грозя рухнуть на землю. Его затуманенный взгляд вмиг прояснился, тело забилось в мелкой дрожи. Он попытался попросить Му Ин остановиться, но с его губ срывались лишь обрывистые стоны; попытка оттолкнуть его рукой также не увенчалась успехом. Ослабевшее тело не могло сопротивляться, да и бороться уже не было смысла — он никак не ожидал, что Му Ин ради него пойдет на такое...

— Ах, м-м...

— Мхм...

Глаза Чи Мо наполнились влагой, а изящное лицо расцвело от страсти и восторга. Не сдержавшись и излив горячую влагу прямо в рот Му Ин, он тут же в панике забормотал:

— Я... я не специально!

В его глазах стояло чистое раскаяние, а лицо покраснело так, будто из него вот-вот брызнет кровь.

— Ничего страшного!

— Мо на вкус просто потрясающ.

В черноглазом взгляде Му Ин плескалась нежность. Он не только не выплюнул то, что оказалось у него во рту, но и проглотил всё до последней капли, отчего у Чи Мо от удивления округлились глаза, а рот беззвучно зашевелился.

— Тебе было приятно?

Му Ин поднялся на ноги, подхватил застывшего парня на руки и зашагал в сторону комнаты, в то время как его глубокие, чёрные как смоль глаза полыхали сдерживаемым вожделением.

— М-м, очень приятно!

Еще не до конца пришедший в себя Чи Мо ответил на автопилоте. Когда же до него дошло, что именно он сказал, пытаться замолчать было уже поздно. Он лишь судорожно уткнулся лицом в грудь Му Ин, покраснев еще сильнее прежнего и пряча глаза от возлюбленного — до чего же он опозорился!

— Сейчас я сделаю тебе ещё приятнее.

Уголки рта Му Ин изогнулись в ослепительной улыбке, а брови излучали абсолютное довольствие. Заметив, как тот прячет взгляд, он понял: человек на его руках донельзя смущен.

Услышав фразу о том, что дальше будет еще приятнее, Чи Мо уткнулся в его грудь с такой силой, будто хотел проделать в ней дыру. Если бы сейчас перед ним открылась щель в земле, он без колебаний зарылся бы туда с головой.

Дальнейшее было более чем предсказуемо. Му Ин овладел Чи Мо, испробовав его с ног до головы, пока Чи Му со слезами на глазах не взмолился о пощаде. Лишь тогда, всё ещё снедаемый неутолённым голодом, он заснул, прижимая к себе возлюбленного. Он походил на юнца, впервые познавшего плотские утехи и не знающего удержу в своих требованиях; эта теснота и влажное тепло сводили его с ума, а ощущения были поистине умопомрачительными.

Глядя на мирно спящего в его объятиях человека, Му Ин легко погладил его еще не остывшее от румянца личико, после чего игриво и нежно потёрся о распухшие от поцелуев губы. На его лице застыла счастливая, умиротворённая улыбка.

В его чёрных глазах плескалась бездонная нежность. Он влюбился в Чи Мо очень давно, но всё это время упорно бежал от своих чувств, ничего не смысля в любви. А когда увидел, как безумствует из-за любви Фань Ле, он испугался ещё сильнее — он не желал меняться ради кого бы то ни было, а потому упорно отрицал собственную любовь к Чи Мо.

Но стоило ему услышать, как Чи Мо признался в симпатии к Фань Ле, как он действительно запаниковал, потеряв всякий рассудок. Единственное, что ему оставалось — это ребячески высмеивать его и нападать на него, надеясь заставить отступить.

Вспоминая всё это, Му Ин прижал к себе тело спящего еще крепче. Теперь, когда он наконец разобрался в собственном сердце, он будет беречь его изо всех сил.

Едва забрезжил рассвет следующего дня и солнце высунуло из-за горизонта лишь половину своего лика, как над тихой горной вершиной пронёсся яростный вопль, заставивший с испугом взмыть в небо птиц, устроившихся на ветвях деревьев.

— Да слезь же ты наконец!

Чи Мо яростно зыркнул на человека, который прямо сейчас восседал на нём и продолжал свои телодвижения. Проснувшись от ощущения, что его словно укачивает на волнах, он обнаружил, что его задница онемела от напряжения и распирания, ноги закинуты к груди и дрожат от натуги, а вчерашняя поясница готова переломиться надвое. Стиснув зубы, он безумно хотел пихнуть ногой этого не знающего меры наглеца, но сейчас, кроме как орать басом, его тело не было способно даже на малейшее движение, не говоря уже о пинках.

Му Ин украдкой отвёл глаза, стараясь не смотреть на разъярённого мужчину. Совесть его, конечно, грызла, но сдержаться он был не в силах, и его бёдра задвигались ещё упорнее.

Наклонившись, он снова и снова шептал лежащему под ним человеку:

— Я люблю тебя, Мо...

Он хотел, чтобы Чи Мо знал: именно из-за любви к нему он совершенно не в силах себя контролировать.

Услышав это признание в любви, Чи Мо замер. Его глаза постепенно затуманились влагой, а на губах расцвела счастливая улыбка.

Из комнаты то и дело доносились смущающие слух обрывки фраз:

— Ах, больно...

— Скоро перестанет...

— Потише, помедленнее...

— Угу, я постараюсь...

— .........

Счастье продолжается...

«Произведение ещё публикуется...»

http://bllate.org/book/24319/2827045

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь