Готовый перевод Sweet Porridge: The Butcher's Pampered Little Brother / Прилипчивый братец стал сладкой кашей! Спокойный мясник не может насытиться: Глава 6

Чжэн Цзэ и Дядя Чжэн под вечер вернулись с полей. Едва переступив порог двора, Тетушка Чжэн бросилась к ним навстречу, не в силах скрыть радости:

— Очнулся, очнулся! Тот мальчик пришел в себя!

Он очнулся вскоре после того, как вы ушли!

Чжэн Цзэ невольно пожалел: знал бы — посидел возле него подольше утром, тогда бы гэр проснулся и первым делом увидел именно его.

Тетушка Чжэн не пропустила досадливого выражения на лице Чжэн Цзэ и, прикрыв рот рукой, рассмеялась:

— Гэр этот — просто золото, такой вежливый! Когда я кормила его кашей, он даже спросил, поела ли я сама, а когда я угостила его яйцом, он в ответ протянул мне другое, сам его почистив. Ай-яй-яй! А когда улыбается, на щечках такие ямочки появляются, до чего же красиво!

На лице Чжэн Цзэ заблудилась улыбка. Вспомнив, как тот протягивал ему пирожное, он и сам почувствовал легкое волнение и, едва сбросив ношу, собрался идти в дом.

Тетушка Чжэн торопливо схватила его за рукав:

— Куда ты спешишь, опять напугаешь его!

Она велела обоим вымыть руки, вытереть лица и обязательно переодеться, ведь они целый день провели в поле, все в пыли.

Мужчины послушно исполнили ее наказ.

Тетушка Чжэн вернулась на кухню, захватила зефирные колобки цинтань и клейкий рис, а затем снова направилась в комнату гэра. С тех пор как тот появился в их доме, Чжэн Цзэ первую ночь провел в северной комнатке, где складывали всякий хлам, а позже, когда прибрали другую комнату, перебрался туда.

— Тетушка.

Чжоу Чжоу сидел, прислонившись к изголовью кровати, и, увидев вошедшую, поздоровался.

Тетушка Чжэн кивнула:

— Не знаю, с какой начинкой цинтань готовили в твоем прежнем доме, а я делаю с красной фасолью, а также с фасолью и коричневым сахаром.

С этими словами она взяла один цинтань и разломила его: изумрудно-зеленая оболочка треснула, обнажая плотные зерна красной фасоли.

— А еще муж Линь прислал нам клейкий рис, но ты его еще не видел, — Тетушка Чжэн подняла руки и помогла Чжоу-чжоу аккуратно закатать рукава. — Одежду, что на тебе, он помог сменить. Вот увидишь его — обязательно поблагодари.

Услышав это, Чжоу Чжоу опустил взгляд на свою чистую одежду и послушно кивнул.

Тетушка Чжэн протянула ему половину цинтаня с фасолевой начинкой:

— Ты только очнулся, съешь по половине каждого вида. Мука из клейкогориса тяжело переваривается, вот поправишься — я тебе еще наготовлю.

— Тетушка, вы тоже поешьте, — Чжоу Чжоу взял угощение и предложил ей разделить трапезу. — Моя матушка тоже готовила с красной фасолью, только фасоль сначала уваривали до состояния пасты.

— Фасолевую пасту я тоже умею делать, просто в этом году дел было по горло, немного суматошно вышло. На будущий год обязательно сделаем!

Услышав это, Чжоу Чжоу без малейших колебаний произнес:

— На следующий год я буду помогать вам, тетушка, я умею делать фасолевую пасту.

В прошлые годы он всегда помогал матушке уваривать фасоль.

Для любого эти слова прозвучали бы как обещание остаться надолго, и Тетушка Чжэн была счастлива их услышать.

Они продолжали разговаривать, одновременно доедая цинтань.

Судя по всему, Чжоу-чжоу очень любил изделия из клейкого теста, ему пришлись по вкусу и те, что с фасолью, и те, что с коричневым сахаром.

— Чжэн Цзэ с отцом вернулись, сейчас мы все вместе посидим, поговорим и официально познакомимся.

Чжоу Чжоу не знал, как заведено в других семьях, но понимал: если бы он не попал в семью Чжэн, едва придя в себя, его наверняка тут же заставили бы работать. Только тетушка была так добра к нему, и он готов был во всем слушаться Тетушку Чжэн.

Убедившись, что тот согласился, Тетушка Чжэн вышла и позвала мужчин.

Первым вошел Дядя Чжэн.

Мужчины в этих краях были крепкого телосложения, с широким костяком. Дядя Чжэн, хоть и слегка сутулился, выглядел здоровым и крепким. Чжоу Чжоу знал, что он мясник, но, увидев его суровое лицо, ничуть не испугался: пусть Дядя Чжэн и казался страшноватым, глаза у него были добрые и понимающие.

В свое время он пришел с просьбой именно к Дяде Чжэну, и без его согласия не смог бы оказаться в доме Чжэнов. Чжоу Чжоу хотел опуститься на колени в знак благодарности, но Дядя Чжэн удержал его, велев сидеть смирно, так что ему оставалось лишь искренне произнести:

— Дядя Чжэн, спасибо, что приютили меня.

Мясник добродушно рассмеялся:

— Теперь мы одна семья, живи здесь спокойно, а главное — поправляйся!

Он также расспросил гэра о самочувствии, не кружится ли еще голова, и Чжоу Чжоу подробно ответил на все вопросы.Чжэн Цзэ всё это время стоял в стороне и молчал, но Чжоу Чжоу никак не удавалось его не замечать. Стоило этому человеку войти, как его взгляд тут же приковался к нему. Чжоу Чжоу чувствовал, что этот взгляд был необычайно сосредоточенным, и от такого пристального внимания становилось как-то не по себе.

Чжоу Чжоу только собрался поздороваться, как тот сам произнес:

— Я Чжэн Цзэ.

Смущенный Чжоу Чжоу отвернулся в сторону:

— Я знаю... Спасибо тебе.

Заметив, что парень чувствует себя неловко, Чжэн Цзэ чуть-чуть отвел взгляд.

Глаза у гэр были невероятно красивыми — чистыми и яркими, а когда он смотрел на кого-то, то делал это очень серьезно. У него и правда были ямочки на щеках, целых две. Стоило ему улыбнуться, как уголки рта чуть проваливались, и сам он выглядел таким послушным и милым.

Чжэн Цзэ совершенно не умел сдерживаться: отведя глаза всего на мгновение, он снова уставился на него.

Тетушка Чжэн принесла скамейку, и все уселись вокруг кровати. Чжоу Чжоу приподнялся, и если бы не Тетушка Чжэн, которая его остановила, он бы тоже попытался встать на ноги и сесть на скамейку.

Поскольку ранее они уже вкратце обсудили положение дел, а теперь собрались все родные, Тетушка Чжэн представила всех еще раз. Чжоу Чжоу слушал очень внимательно — он чувствовал искренность семьи Чжэн, они вовсе не считали его чужаком.

Прикусив губу, Чжоу Чжоу мысленно принял решение. Раз уж ему предстоит жить в этом доме, он мог без всякой боязни рассказать о своем происхождении.

Чжоу Чжоу был родом из Цзиньчжоу, ему только-только исполнилось шестнадцать. Он был единственным ребенком в семье, которая занималась перепродажей товаров. Они возили местные продукты на продажу к границе или в другие отдаленные края, а на обратном пути попутно закупали там товары и везли их обратно. Покупая подешевле и продавая подороже, они вели торговлю в оба конца: один выезд позволял провернуть сразу две сделки, что приносило отличный доход.

Так что их семья жила вполне зажиточно. Единственное, чем мать с сыном были недовольны — это тем, что отец, отправляясь в путь, подолгу не возвращался домой, и Чжоу Чжоу по нему ужасно скучал.

В семье Чжоу рос единственный ребенок, и мать растила его сама, из-за чего его характер неизбежно вырос немного избалованным. Отец Чжоу хоть и ворчал для вида, что Чжоу Чжоу слишком капризный, но стоило ему вернуться домой и увидеть, как сын бросается к нему с криком: «Папа, ты вернулся!», как он тут же все забывал, а в голове крутилось лишь одно: «Какой же у меня послушный ребенок».

Чжоу Чжоу был избалованным, но капризничал лишь изредка, а характер имел на редкость добрый. Отец учил его грамоте и счету, наставлял заботиться о маме, когда тот уезжает из дома, и мальчик все делал в точности как велено.

К тому же он был чрезвычайно сыновне преданным, жалел отца и вечно твердил, что в будущем заработает кучу денег и запретит отцу заниматься торговыми разъездами.

Однако в Цзиньчжоу царили взяточничество и коррупция среди чиновников. Чиновники и купцы сговаривались друг с другом: те торговцы, которые первыми шли на сближение и давали взятки уездному начальнику, притесняли остальных, монополизировали торговлю и использовали связи ради наживы и убийств.

Однажды, возвращаясь домой из очередной поездки, отец Чжоу не только не привез товаров с севера, но и лишился всех ценных вещей. Одежда и волосы были растрепаны, сам он выглядел крайне жалко. Когда он добрался до дома, Чжоу Чжоу и его мать перепугались до смерти и принялись расспрашивать, что же стряслось.

Оказалось, что торговый маршрут, которым он пользовался, приглянулся недобросовестным конкурентам. Эти люди хотели отнять у отца Чжоу бизнес на этом пути. Поначалу отец тратил деньги на подкупы и улаживание дел, думая, что те отступятся, но он никак не ожидал, что на обратном пути они наймут головорезов, чтобы устроить на них засаду и ограбить посреди дороги.

К счастью, охранное агентство, услугами которого воспользовался отец Чжоу, оказалось надежным: товары были потеряны, зато жизнь удалось сохранить.

Торговые маршруты и деловые связи отец Чжоу нарабатывал добрую половину жизни. Даже если бы он добровольно уступил их другим, те бессовестные дельцы всё равно стерли бы их в порошок.

Отец Чжоу молча смотрел на жену и сына, погруженный в тяжелые мысли.

Тем же вечером супруги долго совещались в спальне. На самом деле, маршруты приграничной торговли в последние годы тоже стали небезопасными, и было кое-что, о чем он не решался кричать на каждом углу: у отца Чжоу предчувствие подсказывало, что на границе вспыхнет война, оставалось лишь гадать, когда именно.

В конце концов отец Чжоу решил бежать. За свою недолгую жизнь он побывал во многих местах и вовсе не возражал пожить несколько лет где-нибудь в другом краю. Чиновники прогнили, алчные купцы бесчинствовали, и в конце концов страдать от этого будут простые люди. Не можешь одолеть их — отойди в сторонку, а переждав смутные времена в безопасности, можно будет и вернуться.Он всегда отличался рассудительностью: велел матушке Чжоу с рассветом немедленно пересчитать домашнее имущество, собрать вещи, взяв только самое необходимое, а также наказал следить за Чжоу-чжоу, чтобы тот не бегал где попало.

На следующий день он разыскал нескольких надежных парней из торгового каравана, с которыми постоянно работал, потратил целый день на расчеты по зарплатам и премиям и честно рассказал им о сложившейся обстановке. Затем он навестил знакомых купцов, поделился с ними новостями, они пожелали друг другу беречь себя, а имущество, которое не удалось распродать дома, он наполовину распродал, наполовину раздал друзьям.

Разобравшись со всеми делами, отец Чжоу нашел надежных знакомых в охранном агентстве и попросил их подготовить повозку для сопровождения до выезда из города. Услышав это, приятель понял, что торговыми делами отец Чжоу больше заниматься не будет. Богатство и знатность ищут в опасности, но охранного агентства это не пугало.

Не прошло и нескольких дней, как семья Чжоу на всех парах покинула родные места.

Поначалу они вообще не смели останавливаться, выбирали только главные дороги и скакали несколько дней кряду, остановившись только тогда, когда пересекли границу Цзиньчжоу. Вся семья была очень рада.

Отец Чжоу говорил, что они направляются на север, и пусть поначалу будет непривычно, со временем жизнь обязательно наладится.

Чжоу Чжоу тоже радовался: раз тятя больше не ходит в торговые караваны, их семья сможет быть вместе каждый день. В последующие дни, полагаясь на оставшиеся сбережения, они то ехали, то останавливались погулять, и семья провела вместе немало счастливых дней.

Беда настигла их в пути.

Они никак не ожидали встретить в северных землях грабителей. Отец Чжоу понимал, что им не одолеть разбойников, поэтому тайком велел жене и сыну спрятаться, а сам вышел на переговоры, пообещав бандитам денег.

Однако разбойники заметили в повозке женщину и гэр и тут же нарушили слово, пожелав забрать и деньги, и людей. Разве мог отец Чжоу стерпеть, чтобы эти негодяи осквернили его близких? Выбрав удобный момент, он взмахнул кнутом и направил лошадь прямо на злоумышленников. Бандиты не ожидали от отца Чжоу такой твердости духа, но, увернувшись, разъяренно бросились в погоню.

Горные тропы были ухабистыми, дорога — незнакомой, впереди лежала неизвестность, а сзади настигала погоня. У отца Чжоу не было выбора. Видя, что разбойники вот-вот настигнут их, он с отчаянным сердцем изо всех сил хлестнул коней. Обезумевшие лошади помчались вперед, и никто не ожидал, что впереди окажется обрыв. Так их семья сорвалась вниз.

Чжоу Чжоу выбросило из повозки, он упал в реку у подножия горы, и стремительное течение унесло его неизвестно куда. Когда он пришел в себя, рядом никого не было. На теле пестрели синяки и ушибы, но ходить они не мешали. Он пешком добрался до города в надежде попросить о помощи, но уличный бродяга избил его и отобрал последние оставшиеся гроши.

Даже после того как нищий отнял у него деньги, он не смел уйти один и был вынужден плестись неподалеку следом за ними. А позже его обманом продала торговка людьми.

Выслушав эту историю, все трое в семье Чжэн долго молчали.

На душе у Чжэн Цзэ уже не было прежней легкости, он лишь беспрестанно радовался тому, что гэр раз за разом сохранял жизнь и в конце концов целым и невредимым попал к нему в дом.

Дядя Чжэн всю свою жизнь прожил вгородке Пинлян и деревне Сяншуй, а дальше уездного города никуда не выбирался. Услышав о столь суровых испытаниях, выпавших на долю этого маленького гэра, он был глубоко потрясен. Дядя Чжэн даже вообразить не мог путь с юга на север. Эх, горькая судьба у ребенка.

Тетушка Чжэн во время рассказа то и дело хлопала себя по груди, напуганная пережитыми ими опасностями. Не мудрено, что Чжоу Чжоу даже в доме Чжэнов не оставляла тревога: оказывается, прежде ему довелось столкнуться со столькими угрозами, так что осторожность превыше всего. Тетушка Чжэн невольно почувствовала угрызения совести.

Закончив рассказ, Чжоу Чжоу и сам вспомнил о печальных событиях и не заметил странностей в поведении домашних, пока тетушка Чжэн не поднялась с места:

— Отныне этот дом — твои родные пенаты, и мы будем относиться к тебе хорошо. Не тревожься больше.

С этими словами она вытолкала обоих мужчин за дверь.

Тетушка Чжэн не ушла сразу, а, обернувшись, сказала Чжоу Чжоу:

— Не бойся. Тетушка отныне будет относиться к тебе как к родному сыну.

Сказав это, она погладила его по голове и вышла.

Чжоу Чжоу немного поплакал один в комнате и от усталости заснул.

Выйдя наружу, тетушка Чжэн увидела, что Чжэн Цзэ все еще стоит у порога. Поддавшись эмоциям, она хлопнула сына по руке:

— Смотри у меня, обращайся с Чжоу-чжоу хорошо и не смей обижать человека!

Чжэн Цзэ, однако, произнес сурово:

— Мам, тебе нельзя признавать Чжоу Чжоу своим сыном.

Тетушка Чжэн на миг опешила, а сообразив, отругала его:

— Нашелся мне советчик!

Чжэн Цзэ еще немного постоял на улице, а затем вернулся в комнату гэра. Увидев, что тот спокойно лежит, а длинные ресницы еще влажны от слез, Чжэн Цзэ почувствовал жалость и нежность, но, не зная, что сказать, легонько ущипнул его за щеку и вышел.

После скромного ужина все трое умылись и разошлись по комнатам.

Перед сном Дядя Чжэн с женой пошептались о том о сём.

— Дакунь, как думаешь, где этот Цзиньчжоу? И как далеко он находится?

Дядя Чжэн ответил:

— Откуда мне знать? Разве Чжоу Чжоу не говорил, что в повозке три месяца ехать?

— И правда далеко... Подумать только, в нынешние времена все еще промышляют разбойники и горные бандиты. Я прожил большую половину жизни и ничего подобного не видел.

— Кто знает... Не везде же царит мир и покой. Разве не ходили слухи, будто на приграничных землях начнется война? Это мы живем далеко.

Тетушка Чжэн вздохнула:

— До чего же жалко Чжоу-чжоу...

— И то верно, спасибо еще, что живучий оказался.

Оба на мгновение замолчали.

Сегодня тетушка Чжэн заметила, что Чжоу Чжоу держится с Чжэн Цзэ довольно сухо, и запереживала, снова не удержавшись от вопроса к мужу:

— Как думаешь, не пришелся ли тому парню не по душе Чжэн Цзэ? Со мной он разговаривает мягко, а с ним — нет. Сумеют ли они ужиться, сойдясь вместе?

— А по мне, так всё прекрасно. К тому же, неужто ты ждешь, что гэр станет сам первыми заводить разговоры с мужчиной? Он же просто стесняется.

Тетушка Чжэн подумала и решила, что в этом есть резон:

— Кажется, все-таки стоит выбрать время и открыто поговорить с ними о свадьбе. Чжэн Цзэ неравнодушен к Чжоу-чжоу, я это сразу заметила.

— Ладно, давай погодим, пока парень еще немного окрепнет.

Посудачив перед сном, супруги наконец заснули.

В это же время Чжэн Цзэ подложил согнутую руку под голову, лежал навзничь, глядя на закрытое окно, и предавался раздумьям.

Гэр оказался куда несчастнее, чем он себе представлял.

Ни дома, ни родителей, да еще и похищен торговшими людьми. Вспомнив, как Чжоу Чжоу во сне в ужасе бормотал, чтобы его не били, Чжэн Цзэ помрачнел: те торговцы людьми наверняка запомнили лицо Чжоу Чжоу, так что в будущем, когда они отправятся в городок, придется присматривать за ним в оба.

Он до сих пор помнил первую встречу — ту картину, когда гэр сидел на повозке, согнувшись под тяжестью тощей спины. До того как их взгляды встретились, ему казалось, что этот человек так хил и слаб, что вот-вот упадет.

Теперь, вспоминая об этом, он чувствовал еще большую боль в сердце. Сколько же тягот тот перенес, раз дошел до такого истощения?

Неудивительно, что тогда, обернувшись на него, тот смотрел на него с таким обиженным и беспомощным выражением. На сердце у Чжэн Цзэ защемило.

Хорошо, что тятя задал тот лишний вопрос.

Хорошо, что он сам тогда велел ему остаться.

Чжэн Цзэ ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть: стоило закрыть глаза, как в ушах звучал полный боли и слез детский плач гэра во сне.

В конце концов он не выдержал, встал, зажег светильник и, аккуратно прикрывая ладонью пламя, подошел к двери комнаты Чжоу Чжоу.

Дверь не была заперта и распахнулась от легкого толчка.

Тетушка Чжэн не стала наказывать ему запирать дверь, чтобы ей было удобнее заходить и ухаживать за больным, а Чжоу Чжоу и вовсе забыл об этом.

Рослый мужчина двигался легко и бесшумно, словно изящная и проворная черная пантера. Он бесшумно подошел к постели Чжоу Чжоу. Тусклый желтоватый свет свечи осветил чистые и нежные черты лица гэра. Чжэн Цзэ смотрел на него куда более вольготно, чем днем, и его взгляд вновь и вновь скользил по чужому лицу.

Выговорившись и излив свои тайные тревоги, Чжоу Чжоу наконец расслабился. Возможно, он и впрямь почувствовал себя в безопасности, а потому спал совершенно безмятежно. На щеках даже проступил легкий румянец, а пухлые губы после двух дней заботливого ухода обрели былой цвет — мягкие и невинные.

Спящий гэр выглядел до того послушным и кротким, будто никогда в жизни не знал обид и боли.

Увидев, что парень мирно почивает на его собственной кровати, Чжэн Цзэ почувствовал, как его тревога рассеялась.

Выражение его лица наконец разгладилось. Он протянул руку и аккуратно пододеяльник подтянул повыше, но, боясь разбудить спящего, сдержался и не стал касаться его лица.

Свет свечи снова медленно покинул комнату, вокруг вновь воцарилась тишина, а человек на кровати так ничего и не заметил.

http://bllate.org/book/24297/2823754