Готовый перевод The Conqueror's Aura Fills the Universe / Только боевой дух наполняет вселенную: Глава 4

Ци И слегка замешкался, пробежавшись глазами по этому посту, и сделал вид, будто ничего не заметил — непринужденно пролистнул ленту дальше. Гу Люцин, разумеется, тоже всё видел.

Похоже, то, что прежний владелец тела вечно навязывался Юй Минжаню, уже давно перестало быть секретом.

Янь Цзин, едва выйдя из комнаты, застал их двоих сидящими рядышком и с невероятно близким видом разглядывающими экран телефона. Подойдя сзади, он заглянул через плечо:

— Чего это вы тут смотрите?

Гу Люцин поднял голову и встретился взглядом с Янь Цзином. Тот обладал ярким, прелестным лицом и сейчас с любопытством поглядывал на смартфон.

Рассмотрев то, что было на экране, Янь Цзин закатил глаза:

— Ци-Ций, ты можешь уже запомнить свой возраст? Тебе не двенадцать, а двадцать целых два года! Вечно льпнёшь к Гу Люцину, то обниматься лезешь, то ещё что.

Имя Ци И, если произнести его слишком быстро, звучало так, будто у человека на полуслове перехватило дыхание. Янь Цзиню всегда приходилось делать паузу и пересчитывать слоги в имени «Ци», прежде чем он чувствовал, что снова может нормально вздохнуть.

— Ха, да я в двенадцать лет даже стрелки на глазах рисовать не умел, — без малейшего колебания парировал Ци И.

Тан Сусу как-то обмолвилась, что макияж с одной из его фотосессий выглядел потрясающе. К тому же после выхода тех снимков фанаты засыпали его восторженными отзывами, да и визажисты любили подводить ему глаза. Со временем Янь Цзин и сам привык — ему стало казаться, что без стрелок на глазах чего-то не хватает.

Так мало-помаду, мало-помаду, а прозвище парень со стрелками прочно закрепилось за Янь Цзином. В полном противоречии со своим мягким именем, в шоу-бизнесе он совершенно не церемонился: стоило ему кого-то невзлюбить, как он тут же открыто закатывал человеку глаза. Из-за этого уже несколько раз вспыхивали скандалы о его плохих отношениях с коллегами.

— Ну и что, что со стрелками? Зато у меня нет лица-булочки, — Янь Цзин принялся лупить Ци И диванной подушкой по макушке.

Между ними вспыхнула совершенно беспричинная потасовка.

— Это ты кого назваешь лицом-булочкой?! Сам ты парень со стрелками!

— Парень со стрелками? Да я и без всяких стрелок выгляжу лучше, чем ты со своей булкообразной физиономией! Булочка!

— Черт!

Гу Люцин поспешно шагнул вперед, разводя их в стороны:

— Хватит баловаться! Через несколько дней церемония награждения, хотите опозориться перед всеми?

Оба с досадой оттолкнули друг друга.

Ци И с обиженным видом уцепился за рукав Гу Люцина:

— Он только что ударил меня по голове, у меня теперь так болит, — с этими словами он жалобно прижался щекой к плечу Гу Люцина.

Длинные, изящные пальцы Гу Люцина легли ему на лоб, бережно растрепав пряди:

— Ну как? Сильно ушибся?

— Играет, еще как играет! — с кислой улыбкой протянул Янь Цзин. — Будто его не подушкой пару раз задели.

Ци И не обращал на Янь Цзина никакого внимания — его влажные глаза смотрели на Гу Люцина с чистым обожанием:

— Он всё равно продолжает меня обижать.

Гу Люцин вздохнул с мягкой беспомощностью:

— Ладно тебе, веди себя послушно.

Его пальцы тщательно ощупали голову парня, проверяя, не осталось ли шишек или ушибов. Лицо Гу Люцина оказалось совсем близко, а красивые глаза внимательно и участливо всматривались в него.

Убедившись после короткого осмотра, что всё в порядке, Гу Люцин отнял руку. И тут же встретился взглядом с глазами Ци И.

Ци И был очень мил: красив той самой юношеской, еще не до конца созревшей красотой, которая вызывает невольное умиление. Его круглые глаза смотрели преданно и послушно.

— Ничего страшного нет, — Гу Люцин легонько взъерошил его волосы, и лишь когда прическа превратилась в полный беспорядок, с абсолютно серьезным видом убрал руку.

Янь Цзин моргнул своими красивыми глазами, испытывая легкий укол зависти.

Гу Люцин был из тех людей: стоит кому-то по-настоящему войти в его мир, как жизнь этого человека наполняется искренней радостью.

Чистый и милый, он относился ко всему окружающему с максимальным добродушием, обладал мягким и вежливым нравом, но больше всего зависти вызывала чистота его чувств.

Он любил Юй Минжаня, а потому дарил ему всю самую смелую страсть, на которую только была способна его душа, не доходящую разве что до прямого признания.

Янь Цзин сидел в стороне, чувствуя, как его взгляд невольно теплеет. Как-то раз они выпивали вдвоем с Гу Люцином, и тогда в туманной дымке хмеля ему довелось услышать обрывки чужих откровений.

Сквозь полусонную пеьянь Гу Люцин тогда тихо произнес:

— Я знаю, что между нами слишком большая пропасть, поэтому я подожду до двадцати пяти лет. А после двадцати пяти я вернусь к нормальной работе и перестану чего-либо ждать. Мои папа и мама всё это время ждут меня.

Если раньше Янь Цзину казалось, что в Гу Люцине плохо абсолютно всё — он не умеет одеваться, не умеет наслаждаться жизнью, а характером до того мягок, что это граничит с трусостью, — то теперь он находил в нем прекрасными абсолютно все черты. В нем сочетались и непоколебимая преданность предмету своей страсти, и полная самоотдача в исполнении долга.

Неудивительно, что вчера Гу Люцин не поехал с Юй Минжанем на пробы — скорее всего, он просто хотел постепенно отпустить всё это. В конце концов, рубеж в двадцать пять лет неумолимо приближался.

Гу Люцин легко улыбнулся про себя. Как же легко всё-таки поддаются детишки: стоит лишь изобразить перед ними абсолютное преобладание чувств над всем остальным, как они сами домыслят в своей голове самые невероятные драмы.

— Хозяин, не говоря уже о Янь Цзине, даже я — система, повидавшая на своем веку столько бурь и штормов, — и та растрогалась до слез, — 233 случайно подслушал мысли Янь Цзина и не смог сдержать наплыва эмоций.

Услышав фразу про бури и штормы, Гу Люцин улыбнулся еще теплее и нежно погладил 233 по голове:

— Да уж, 33, теперь в будущем вся надежда только на тебя.

— Можешь не сомневаться! Я ведь раньше всегда удерживал за собой первое место, — с железобетонной уверенностью отозвался 233.

Юй Минжань бросил взгляд на Гу Люцина. Тот как раз отложил телефон и направился на кухню готовить обед. Недолго думая, Минжань взял оставленный им смартфон.

— Братец Минжань, у телефона Гу Люцина вообще-то пароль стоит, — сочувственно подсказал Ци И, не отрываясь от игры.

Юй Минжань пригляделся: действительно, экран был заблокирован. Чуть подумав, он наугад ввел день своего рождения — и интерфейс тут же разблокировался. На его губах появилась легкая улыбка:

— Ничего страшного, я знаю, какой здесь пароль.

Ци И и Янь Цзин одновременно перевели взгляд на Юй Минжаня с крайне странными выражениями лица. Янь Цзин в конце концов не выдержал:

— Братуха, а ты откуда знаешь?

— Да так, наобум ввел, а оно подошло, — с полуулыбкой ответил Юй Минжань и, забрав телефон, отошел в сторону.

Настроение у Ци И было испорчено, играть расхотелось.

Юй Минжань лениво скользил пальцем по чужому экрану, не видя в этом поступке ничего предосудительного.

Для Гу Люцина у него не было никаких секретов. В колледже, когда собственный телефон Минжаня разряжался, он вечно любил прижиматься к пояснице Гу Люцина, чтобы посмотреть фильм. Так что всё, что хранилось в телефоне Гу Люцина, он знал наизусть.

Правда, в последнее время Гу Люцин установил пароль на экран блокировки. Юй Минжаню было ниже своего достоинства спрашивать об этом или даже проявлять любопытство, однако Гу Люцин сам, весь залившись краской, объяснил, что телефон становится всё важнее из-за работы и с паролем банально безопаснее.

Юй Минжань тогда лишь холодно фыркнул: И какое мне дело?

Впрочем, такое объяснение вполне укладывалось в логику. С момента своего дебюта ER неизменно приковывали к себе всеобщее внимание. С одной стороны, в этой сфере у них было множество связей и ресурсов, а компания охотно вкладывалась в их продвижение; с другой — Янь Цзин и Ци И сами по себе обладали огромной популярностью, да и большинство людей всё же предпочитало оказывать уважение режиссеру Юю. В итоге проект развивался просто блестяще.

За последние два года различные реалити-шоу, выступления и концерты следовали чередой, временами они даже появлялись в камео в качестве актеров — популярность троицы взлетела до небес, а наград разного калибра они собрали столько, что руки уже устали их носить.

В расписании Гу Люцина действительно содержалось множество рабочих планов, и попади эти данные в чужие руки, проблем и впрямь могло возникнуть немало.

Юй Минжань открыл WeChat и Weibo Гу Люцина: никаких двусмысленных переписок там не обнаружилось, везде виднелись лишь следы работы, а развлекательного контента почти не было.

Почувствовав легкую скуку, Юй Минжань уже собирался всё закрыть, как вдруг телефон тихо звякнул. Он открыл уведомление — это оказалось электронное письмо.

Прочитав его до конца, Юй Минжань прикусил нижнюю губу. Это был ответ на заявление о приеме на работу с приложенным временем собеседования.

Затем он открыл заметки и, просматривая их одну за другой, наконец нашел в файле с рабочим расписанием на четвертое октября кое-какие материалы, касающиеся Дингуана.

Он погасил экран, небрежно бросил телефон на тумбочку и молча вернулся в свою комнату.

— Да с чего бы меня вообще волновало, куда он уйдет? — презрительно хмыкнул Юй Минжань. — Ушел так ушел. Чего еще? Ждет, что я буду страдать, убиваться и умолять его вернуться?

— Только и делал, что целыми днями вился вокруг меня, я уже сам от этого уставал, — с каждым словом раздражение Юй Минжаня только росло. — Черт побери, незаменимых людей не бывает.

— С первого курса и до сегодняшнего дня, уже целых шесть лет... изо дня в день смотреть на меня таким приторным взглядом, мне это давно осточертело, я вовсе не... — на этом месте Юй Минжань осекся. Фраза Я его не люблю никак не желала срываться с языка.

— А хорош ты у нас, Гу Люцин, ничего не скажешь, — усмехнулся Юй Минжань.

— А он твой телефончик-то проверил, — загадочно доложил 233.

Гу Люцин в этот момент как раз помешивал суп в кастрюле, медленно водя половником по дну, и на его лице играла довольная улыбка:

— Не зря же я навел порядок в своем телефоне.

— Порядок? — не понял 233.

— Ну, знаешь ли, если уж любишь человека, нужно каждую секунду выглядеть так, будто ты по уши влюблен. Проявлять профессионализм, — Гу Люцин оценил цвет бульона. — Именно поэтому в галерее хранятся сплошь его фотографии да наши совместные снимки.

— Похоже, он наткнулся на то письмо с приглашением на собеседование, — подал голос 233.

Гу Люцин слегка приподнял брови: он никак не ожидал, что всё пройдет настолько гладко.

Дингуан была весьма приличной компанией. В университете Гу Люцин изучал финансы, и после выпуска родители планировали отправить его работать на малую родину. Перебрав множество вариантов, он счел Дингуан наиболее подходящим и отправил туда резюме.

— Теперь-то я человек с потухшим в сердце огнем, мне просто необходимо где-нибудь обосноваться, чтобы как следует сменить обстановку~ — не отрываясь от слежки за супом, Гу Люцин успел еще и чмофнуть 233 в щечку.

За последние дни 233 получил поцелуев больше, чем за всю свою прошлую жизнь в совокупности, и на душе у него было сладко-сладко. — А что же Юй Минжань? О чем он думает?

— Прежний владелец тела вел себя униженно, но для самого Юй Минжаня он был совершенно особенным человеком, — Гу Люцин чуть-чуть отхлебнул бульон на пробу и остался весьма доволен. — Бесконечно преданный, безропотный страж, который по первому слову готов был пахать в незнакомой для себя сфере. Разумеется, это жутко тешило эго Юй Минжаня и давало ему огромное чувство собственной значимости.

— Я понял! Юй Минжаня с детства все носили на руках, и прежний владелец тела, по сути, тоже входил в эту толпу воздыхателей, просто старался намного усерднее остальных, — с видом великого мудреца изрек 233.

— Верно сказано. Но была у прежнего хозяина одна особенность: те остальные любили его ради чего-то — ради славы, денег, внешности... А он любил от чистого сердца, его чувства были кристально чисты, без малейшей примеси корысти, — Гу Люцин выключил плиту. — Только вот Юй Минжань этого не понимал.

— Но даже не понимая, он всё равно кое-что предпримет, лишь бы удержать прежнего владельца тела, — рассудил Гу Люцин, разливая суп по тарелкам и аккуратно расставляя их на столе, где уже красовалось несколько готовых блюд.

Янь Цзин и Ци И послушно подтянулись к столу. Гу Люцин наполнил супом пиалы и, заметив отсутствие Юй Минжаня, непринужденно поинтересовался:

— Чего это Минжань до сих пор не идет?

Ци И беспечно пожал плечами:

— Наверное, не голоден. Захочет есть — придет.

Однако Гу Люцин всё же тревожился. Опустив половник, он поднялся:

— Пожалуй, я пойду взгляну.

Дверь в комнату Юй Минжаня была приоткрыта. Слегка постучав, Гу Люцин в нерешительности заглянул внутрь.

Юй Минжань лежал на постели, погруженный в какие-то свои мысли. Гу Люцин подошел ближе и легонько тронул его за плечо:

— Минжань, иди обедать.

Минжань медленно приоткрыл глаза, слабо улыбнулся и распахнул объятия навстречу Гу Люцину.

Тот самую малость замялся, но всё же послушно подался вперед, прильнув к его груди. Юй Минжань с удовлетворением обхватил его за талию, а одной рукой мягко огладил по спине.

Они уже давно не были столь близки, но этот жест оставался для них обоих чем-то вроде давней мышечной памяти.

В какой-то год на втором курсе у Юй Минжаня появилась девушка. Тогда прежний владелец тела сидел на улице, уплетая шашлычки и горько плача, и вернулся в общежитие лишь глубокой ночью.

Двое их сокурсников были местными и уезжали домой на каждые выходные, а Юй Минжань ушел на свидание с девушкой. Полагая, что в комнате никого нет, прежний хозяин с остекленевшим лицом переступил порог.

Войдя, он столкнулся с Юй Минжанем. Тот сначала замер, а затем шумно выдохнул:

— Чего так поздно? Телефон разрядился? Не замерз?

Прежний владелец молча покачал головой.

Юй Минжань тихонько хмыкнул и вдруг раскинул руки в стороны.

Прежний хозяин удивленно моргнул и разомкнул губы:

— Это... это ты к чему?

— Дурачок, я же руки расставил, неужто непонятно — обниматься хочу, — беспечно улыбнулся Юй Минжань. И тогда прежний владелец бросился вперед, крепко-крепко вцепившись в него.

С тех пор каждый раз, стоило Юй Минжаню раскинуть руки, как прежний хозяин радостно летел к нему в объятия.

— Сяо Цин, на работе сейчас тяжело? — негромко спросил Минжань, продолжая прижимать его к себе.

Гу Люцин отрицательно мотнул головой.

— И... зарплата нормальная? — Юй Минжань прикинул в уме примерные доходы Гу Люцина и счел их вполне сносными.

— Вполне хорошо, — ответил Гу Люцин.

— Сяо Цин, стань моим менеджером. Будем всегда-всегда вместе... и больше никогда не расстанемся, — с затаенной надеждой в голосе произнес Юй Минжань, ожидая ответа.

Гу Люцин на мгновение замолчал. У него покраснели глаза, но уголки губ тронула слабая улыбка:

— Хорошо. — А по щеке из-под ресниц уже скатилась слезинка, упав на грудь Юй Минжаня и затерявшись в складках рубашки.

Юй Минжань не видел его лица. Услышав согласие, он тут же почувствовал, как с души свалился тяжелый камень. С легким смешком он похлопал парня по плечу:

— Сяо Цин, ну ты у меня просто золото, лучший друг.

Гу Люцин моргнул, украдкой смахнув влагу с ресниц, приподнялся и сел:

— Ладно, давай за стол, остынет.

С этими словами он с улыбкой поднялся на ноги, помог подняться Юй Минжаню, развернулся и вышел.

Настроение Юй Минжаня заметно улучшилось. Не спеша выбравшись из комнаты, он случайно бросил взгляд на зеркало в коридоре — и тут же замер на месте.

На нем была темная рубашка со строго застегнутыми пуговицами, но на груди расплывалось влажное пятно. Ошеломленно коснувшись его пальцами, он почувствовал влагу на ладони, развернулся и пошел обратно в комнату переодеваться.

Еще несколько дней Юй Минжань прождал в тревожном ожидании у почтового ящика, но никакого ответа не последовало, да и из компании Дингуан больше не приходило ни единого письма. На душе у него отлегло.

***

Новая песня ER прошла в финал Музыкальной премии Суэйсон.

Стоило этой новости просочиться наружу, как все трое — и Юй Минжань со товарищи — изрядно занервничали.

Пусть они были уже не новичками в деле, но возраст всё же давал о себе знать. Премия Суэйсон кардинально отличалась от прочих: ее вес в индустрии был колоссален, она славилась на весь мир, а лауреатов среди выходцев из Азии можно было пересчитать по пальцам.

Гу Люцин ни капли не волновался — в конце концов, за спиной парней стояло благословение главных героев.

Объемы работы в последнее время намеренно сократили — всё ради этой премии. Да и с прессами и СМИ все необходимые договоренности уже были достигнуты.

Узнав о случившемся, Тан Сусу тут же бросилась поздравлять их: звонила, писала в WeChat, кажется, радуясь даже больше самих номинантов. Услышав, что Гу Люцин сейчас в компании, она тут же поспешила к нему.

После увольнения Тан Сусу стремительно взлетела до статуса звездного менеджера. Подопечные в ее руках были нарасхват, а благодаря блестящим дипломатическим навыкам ее имя гремело на всю индурстрию.

Гу Люцин как раз занимался подбором костюмов для троицы. Увидев входящую Тан Сусу, он приветливо улыбнулся:

— Сестрица Сусу, а ты вовремя.

В его руках находились каталоги с новейшими фанасиями. Заприметив что-то стоящее, он аккуратно помечал артикул. Его тонкие белые пальцы страница за страницей перелистывали глянцевые листы, а Тан Сусу не отрываясь смотрела на его руки.

— Сяо Цин, я слышала, ER прошли в финал! Мои поздравления~ — Тан Сусу подошла ближе и привычно, по-свойски присела рядом с ним. Уловив исходящий от него тонкий, еле уловимый аромат, она даже слегка зачарованно прикрыла глаза. — В компании говорят, по такому случаю устроят вечеринку.

Гу Люцин не заметил опьяненного выражения на лице девушки и лишь легко усмехнулся:

— Мы же еще ничего не выиграли, как-то неудобно сейчас устраивать вечеринки.

— И то верно. Вот возьмем награду — тогда и соберемся все вместе. Мы же в конце концов из одной компании, негоже отдаляться друг от друга, правда ведь? — огромные прекрасные глаза Тан Сусу смотрели выразительно, изысканный макияж безупречно подчеркивал черты лица, а губы манили сочным блеском.

Гей Гу Люцин оставался совершенно равнодушен к красоте Тан Сусу, однако мягко улыбнулся в ответ:

— Хорошо.

— Ах да, чуть не забыла. Вот, это сценарий совместного проекта нашего Лу Юя и вашего Юй Минжаня, — Тан Сусу протянула ему папку.

Гу Люцин благодарно кивнул:

— Спасибо~ Ты проделала большую работу.

Тан Сусу поднялась на ноги, озарив комнату яркой улыбкой:

— Ну тогда я пошла.

Едва переступив порог кабинета Гу Люцина, улыбка на лице Тан Сусу исчезла. Ее обворожительные глаза затуманились блаженным маревом, а уголки рта сладострастно изогнулись — вылитая сытая, довольная кошка.

В середине октября Гу Люцин вместе с участниками ER прибыл на церемонию награждения.

Троица Юй Минжаня закономерно стала любимчиками на красной дорожке. Поскольку азиатских лиц на подобных мероприятиях традиционно было немного, а из самой страны С и вовсе единицы, появление ER произвело фурор.

Одетые в костюмы, которые Гу Люцин подбирал лично, они выглядели на красной дорожке ослепительно, а вспышки фотокамер вокруг не прекращались ни на секунду.

Сам Гу Люцин, разумеется, не имел права пройтись по красной дорожке, поэтому скромно держался в отдалении.

От ослепительного блеска вспышек Юй Минжаню даже сохранять улыбку на лице давалось с трудом. Не находя взглядом Гу Люцина, он неизменно ощущал легкое беспокойство.

Если в воспоминаниях о его первой награде неизменно фигурировала Тан Сусу, то все последующие важные моменты прочно ассоциировались с Гу Люцином. Тот всегда стоял чуть в стороне с мягкой улыбкой, и стоило Минжаню поймать его взгляд, как в нем читалось и одобрение, и поддержка, и то самое неизбывное обожание.

Премия Суэйсон была тем рубежом, о котором они в свое время даже не смели мечтать. И теперь, стоя здесь взаправду, но не видя лица Гу Люцина, Юй Минжань чувствовал, будто у него из-под ног выбили опору.

Тан Сусу стояла рядом с Гу Люцином и тихонько смеялась:

— Сяо Цин, а говоришь — не нервничаешь, вон у тебя мышцы рук до сих пор как струны натянуты.

— Честно говоря, волнуюсь, и очень сильно, — признался Гу Люцин, сжимая руку Тан Сусу.

— Вот вернемся — давай выпьем по бокалу, — с прищуром предложила она. — Заодно и по душам поговорим.

— С удовольствием, — кивнул Гу Люцин.

Вслед за потоком гостей они вошли в зрительный зал. Согласно рассадке, место Гу Люцина оказалось рядом с Янь Цзином.

Проведя Тан Сусу к ее месту, он присел на свое. Янь Цзин радостно замахал ему:

— Гу Люцин! Мы здесь~

Заметив, что они идут за руки, никто из троих парней не удивился — скорее, это вызвало у них скрытое одобрение.

— Сестрица Сусу! И вы тут!

— Ага, отпросилась на сегодня в компании, пришла специально за вас поболеть! — кокетливо протянула Тан Сусу. — Я ужасно переживаю.

Будучи еще совсем юными, они тоже не на шутку нервничали. Янь Цзин часто заморгал своими красивыми глазами и на мгновение умолк.

— Ничего страшного. Получите вы эту награду или нет, сам факт попадания вашей песни в финальный список — уже колоссальное признание, — успокаивающе произнес Гу Люцин, занимая свое кресло.

Янь Цзин шумно выдохнул:

— Понял-понял~ Только не надо мне тут ванильных речей.

Юй Минжань сидел дальше всех. Услышав доносившийся оттуда шум и возню, он не удержался и бросил взгляд в их сторону: Гу Люцин выглядел совершенно невозмутимым и о чем-то беседовал с Янь Цзином, а Ци И и вовсе вытянул шею через Янь Цзина, продолжая ластиться к Гу Люцину. Минжаню вдруг показалось, что он оказался отрезан от них невидимой стеной.

Церемония награждения началась незамедлительно, и все присутствующие напустили на себя предельно собранный вид.

Тан Сусу легко хлопнула Гу Люцина по руке и шепнула на ухо:

— А говорил, что не волнуешься — вон у тебя плечи до сих пор напряжены.

— Куда деваться, всё-таки переживательно, — ответил Гу Люцин, переплетая пальцы с ее рукой.

— Обязательно выпьем вместе, когда вернемся, — с улыбкой повторила Тан Сусу.

http://bllate.org/book/24294/2823446