Готовый перевод The Empress Regrets Becoming a Cannon Fodder / Стать пушечным мясом? Императрица, теперь уже поздно жалеть: Глава 13

Она помолчала, и голос её стал тише:

— Раньше я и не знала, что у Вас, Ваше Величество, такие способности.

Чу И смотрела на неё, ничего не ответив. Взгляд Сун Синьюнь блуждал по лицу императрицы, словно она пыталась отыскать что-то под этой спокойной маской. Та Чу И, что прежде бегала за ней следом и говорила прямо и грубо, и нынешняя — сдержанная, уверенная в себе, способная составлять чертежи и планировать государственную политику, — казались двумя совершенно разными людьми.

— Вы сильно изменились, — прошептала Сун Синьюнь, и в её голосе проскользнула нежность, которой она сама не заметила. — Иногда я думаю: если бы тогда…

Она не договорила, потому что Чу И уже отвела взгляд, устремив его на цветущую вдалеке сливу. Выражение лица императрицы оставалось равнодушным, словно слова собеседницы её вовсе не тронули. Пальцы Сун Синьюнь чуть сильнее сжали край рукава. Она вспомнила, как когда-то Чу И бегала за ней по всей Столице.

— Сестрица Сун, этот нефритовый кулон мой отец привез из Западного края. Как только я увидела его, сразу поняла: он словно создан для Вас.

— Это плетёный стек, я сама его сплела, пользуйтесь им, когда будете ездить верхом.

— А это белая лисица, добытая мною в Северных Границах, я сделаю Вам из неё воротник.

В те времена, глядя на Сун Синьюнь, Чу И светилась изнутри.

— Ваше Величество, — внезапно позвала Сун Синьюнь, голос её стал ещё тише. — Помните ли Вы… тот кулон, который подарили мне много лет назад?

Чу И перевела взгляд с дерева на неё, ни одна черточка её лица не дрогнула.

— Я всё это время берегла его, — Сун Синьюнь достала из рукава нефритовое украшение. Бледно-зелёный камень, не столь нежный, как жирный бараний жир, с прожилками цвета морской волны, с вырезанным на нём цветком орхидеи. — Это подарок от Вас. Сегодня я хочу… вернуть его законной владелице.

— О прошлом не стоит вспоминать.

Пальцы Сун Синьюнь замерли. Она смотрела в глаза Чу И — чистые, спокойные, в них не было ни привязанности, ни обиды, ни даже показного избегания.

— Ваше Величество, — голос Сун Синьюнь слегка охрип, — я лишь хотела…

— Госпожа Сун, — голос Чу И оставался ровным. — Сейчас я императрица, а то, что прошло — осталось в прошлом. Если хотите оставить кулон у себя — оставьте. Если нет — распорядитесь им, как пожелаете.

Сказав это, она слегка кивнула и собралась уходить. В этот момент она ощутила резкую вспышку феромонов. Запах холодной сливы ударил в нос, полный колючего холода, будто внезапно разыгралась метель.

Чу И подняла голову и увидела у входа в сад тёмную фигуру. Нань Сюй стояла там в повседневном наряде цвета чернил, без зонта, позволяя снегу падать прямо на неё. Лицо её было мертвенно-бледным, а губы приобрели нездоровый алый оттенок. От неё исходил аромат холодной сливы, пропитанный остротой, словно ледяные иглы на ветках, вонзающиеся в сторону, где стояли Чу И и госпожа Сун.

Лицо Сун Синьюнь переменилось. Будучи Куньцзэ, она отчётливо ощущала враждебность, исходящую от феромонов Нань Сюй — это было безмолвное, неприкрытое заявление прав.

— Ваше Величество… — Сун Синьюнь инстинктивно отступила на шаг, спрятала кулон в рукав и склонила голову. — Прошу прощения, я удаляюсь.

Она почти бегством покинула Сливовый сад. В саду остались только двое. Чу И и Нань Сюй, разделённые цветущими сливами, кружащимся снегом и безмолвным поединком ароматов холодной сливы и сосновой хвои.

Нань Сюй не двигалась. Она стояла у входа, словно одинокое, гордое сливовое дерево. В радиусе трёх шагов от неё разливался ледяной аромат, а снег, падавший на её плечи, превращался в мелкие капли воды.

Чу И подошла и остановилась в трёх шагах от неё.

— Почему Вы пришли, Ваше Величество?

— Если бы я не пришла, — голос Нань Сюй был холодным, словно закалённым в льдах, — ты собиралась болтать с ней до самого вечера?

Чу И нахмурилась:

— Я просто проходила мимо, мы обменялись парой фраз, я уже собиралась уходить.

— Парой фраз? — феромоны Нань Сюй стали ещё холоднее, в них сквозило подавленное раздражение. — Я видела, как она на тебя смотрела.

Чу И опешила:

— Как она смотрела?

— Ты не знаешь? — Нань Сюй пристально смотрела на неё, словно пытаясь понять, лжёт та или нет. Снег, кружившийся между ними, подхватывался потоками феромонов, то взмывая вверх, то падая.

— Ваше Величество, — начала Чу И, — между мной и госпожой Сун действительно ничего нет…

— Я слышала, — перебила её Нань Сюй. — Ты сказала, что о прошлом не стоит вспоминать. Я слышала.

Чу И слегка замешкалась. Значит, Нань Сюй пришла не только что, а стояла у входа некоторое время, слушая их разговор.

— Раз так, Вы должны понимать, — сказала Чу И, — что я не дала ей никакого повода.

— Сун Синьюнь, — внезапно произнесла Нань Сюй, и её голос стал значительно ниже, чем прежде. — Что тебе в ней раньше нравилось?

Чу И не ожидала такого вопроса. Воспоминания оригинального носителя этого тела нахлынули на неё: девичье обожание, тайком написанные стихи, кулон, спрятанный под подушкой. Эти чувства не принадлежали Чу И, но она знала об их существовании.

— В юности мне казалось, что она мягкая и добрая, что она хорошо ко мне относится. Позже я поняла, что это была лишь вежливость.

— То, как она смотрит на тебя сейчас, — сказала Нань Сюй, — вовсе не похоже на вежливость.

Чу И замерла и подняла на неё взгляд. Нань Сюй не смотрела на неё, её взор был устремлен вдаль. В свете снега её профиль казался неестественно бледным. Феромоны всё ещё бушевали, но уже не так остро, как раньше, в них появилось нечто иное… что-то вроде обиды? Чу И не была уверена.

— Ваше Величество, — голос Чу И стал мягче, — Вы должны знать, что сейчас у меня на сердце. Продовольствие для армии, сельскохозяйственные орудия, оборона Северных Границ и…

Она замолчала.

— И что ещё? — Нань Сюй по-прежнему не смотрела на неё, голос её звучал глухо.

Ещё успокаивающий чай для Вашего Величества, ещё Ваши благовонные мешочки, ещё вопросы о том, побледнел ли след от зубов на Вашей шее и хорошо ли Вы спали прошлой ночью. Но Чу И не произнесла этого вслух.

— И дела, которые Вы мне поручили, — ответила она.

Нань Сюй фыркнула, явно оставшись недовольной таким ответом.

— Идём обратно, — она развернулась и зашагала прочь из сада.

Чу И последовала за ней. Нань Сюй шла не быстро, но явно не желала разговаривать, демонстрируя неловкое, упрямое нежелание быть раскрытой. Глядя на её профиль, Чу И внезапно спросила:

— Почему Вы решили заглянуть в задний сад сегодня, Ваше Величество?

***

— Почему Вы решили заглянуть в задний сад сегодня, Ваше Величество?

Нань Сюй на секунду замедлила шаг.

— Мимо проходила, — ответила она отрывисто. — Чай для успокоения души, который ты прислала вчера, стал безвкусным.

Чу И задумалась:

— Вероятно, хвои положила мало. Я вернусь и скорректирую рецепт.

— М-м, — отозвалась Нань Сюй.

Тишина.

— Благовонный мешочек тоже почти перестал пахнуть, — снова добавила Нань Сюй.

Чу И подавила улыбку:

— Я вышиваю новый, скоро закончу.

— Не к спеху, — ответила Нань Сюй, хотя тон её ясно давал понять обратное: поторопись.

Уголки губ Чу И слегка приподнялись, но она тут же сдержалась. На развилке дорог Нань Сюй направилась в сторону Императорского кабинета, а Чу И — к Дворцу Фэнъи.

— Чу И.

Чу И обернулась. Нань Сюй стояла посреди снега, её тёмный наряд был весь усыпан белыми хлопьями, что делало её лицо ещё бледнее. Её феромоны всё ещё вибрировали в воздухе — не так яростно, как раньше, но и не утихли до конца. Они напоминали пламя свечи на ветру, которое то разгорается, то едва не гаснет.

— Я больше не хочу слышать, как ты разговариваешь с Сун Синьюнь, — произнесла Нань Сюй. Голос был негромким, но каждое слово звучало чётко.

Чу И смотрела на неё, глядя на ту подавленную, не желающую признавать свою заботу, что таилась в глубине её глаз, и на мгновение умолкла.

— Я не могу обещать, что больше никогда не встречу госпожу Сун, — сказала Чу И, — но могу обещать, что не стану заговаривать с ней первой и буду держать дистанцию.

Нань Сюй пристально смотрела на неё пару секунд, словно хотела что-то сказать, но в конце концов просто отвернулась.

— Как знаешь, — бросила она и ушла.

Чу И стояла в снегу, наблюдая, как спина Нань Сюй исчезает в конце дворцовой дорожки. Аромат холодной сливы ещё мгновение висел в воздухе, полный неловкого, упрямого нежелания сдаваться. Нань Сюй свернула за угол, направляясь к Залу Чэнмин. Это был путь к её опочивальне.

От Зала Чэнмин до Императорского кабинета действительно нужно было проходить через ту развилку, но сама развилка находилась на изрядном расстоянии от заднего сада.

Чу И долго стояла неподвижно. Она вдруг поняла: феромоны Нань Сюй не утихали не потому, что она всё ещё злилась, а потому, что сама не хотела, чтобы они утихали. Она хотела, чтобы Чу И знала, как она ревнует.

От этой мысли сердце Чу И забилось чаще. Она глубоко вдохнула, подавляя нахлынувшие эмоции, и повернула во Дворец Фэнъи.

Во дворце её встретила Циндай. Увидев снег на плечах госпожи, она поспешила принести платок, чтобы отряхнуть её.

— Ваше Величество, Вы вернулись вместе с Ней?

— Да.

— У Неё был неважный вид, — прошептала Циндай. — Она снова плохо спала?

Чу И не ответила. Она подошла к письменному столу, разложила рисовую бумагу и принялась записывать новый рецепт успокаивающего чая: больше хвои, вдвое меньше мяты, добавить корень лилии. Закончив, она отложила кисть и достала из рукава кулон с выгравированным иероглифом Сюй, нежно поглаживая его кончиками пальцев.

Чу И внезапно пожалела, что не сказала больше. Например, о том, что пришлёт чай уже сегодня вечером. Или о том, что на новом мешочке вышит феникс — хотя, возможно, он больше похож на курицу. Или просто: «Ваше Величество, не сердитесь».

Она покачала головой, отгоняя эти мысли.

Она здесь как инструмент, ей не нужно ублажать императрицу.

Но она всё же села за стол, взяла иголку с ниткой и продолжила вышивать того самого феникса. Стежки выходили кривыми, крылья птицы по-прежнему мало напоминали феникса, но она работала со всем усердием.

***

В день, когда снег прекратился, прислали весть из Императорской врачебной палаты: все лекарственные ингредиенты для госпожи Сун собраны, однако один из них — фиолетовый линчжи — крайне редок. Чтобы получить его из дворцовой аптеки, требовалось официальное разрешение императрицы.

http://bllate.org/book/24283/2820955