Телефон внезапно зазвонил. Янь Юйфэй, который как раз занимался живописью, торопливо вытащил телефон из кармана, но при этом опрокинул собственный мольберт, заслужив презрительные взгляды одногруппников по аудитории. Преподаватель живописи с ледяным выражением лица бросил на него суровый взгляд, отчего бедному парню от смущения стало то жарко, то холодно.

Янь Юйфэй поднял мольберт, подобрал кисти, извиняющеся кивнул преподавателю и тихонько выскользнул из аудитории, чтобы ответить на звонок, оставив незавершённой свою работу под названием «Страсть Артемиды».

— Алло? Я Фил, — произнес Янь Юйфэй по-английски.

— Алло, вы случайно не ищете соседа по комнате? — раздался из трубки голос с легким акцентом. Похоже, он говорил по-китайски?

Янь Юйфэй мгновенно перестроил голосовые связки, придавая интонации дружелюбный и восторженный тон:

— Да! Я как раз ищу соседа. Вы тоже подыскиваете квартиру для совместной аренды?

— Да.

— Когда вы планируете заглянуть ко мне посмотреть жилье? Я могу подстроить свой график.

— Можно прийти прямо сегодня?

— Конечно, без проблем мысленно ликовал Янь Юйфэй. Ему показалось, что судя по голосу, собеседник должен быть вполне приятным в общении человеком.

— У меня есть время в обед, можно приехать во время ланча?

— Хорошо, без проблем. Адрес у вас есть? Давайте я на всякий случай подтвержу.

Закончив уточнять адрес, Янь Юйфэй повесил трубку и тут же занервничал:

— Надеюсь, этот человек окажется моим идеальным типом соседа. Даже если нет, мне придется смириться! Подумать только, квартплату нужно вносить уже завтра.

Янь Юйфэй тяжело вздохнул, как вдруг телефон издал мелодичный звук входящего сообщения. Это было смс от Селины.

— Эй, Фил, я нашла тебе соседа. Он должен скоро с тобой связаться.

— Мне только что как раз звонили насчет просмотра квартиры, — быстро ответил Янь Юйфэй.

— Наверное, это он и есть. Сразу предупреждаю: он чертовски хорош собой и к тому же студент.

Селина не забыла добавить смайлик с улыбкой.

— Симпатичный он или нет, мне-то какая разница.

— Ой, да признайся уже, ты вечно судишь по внешности.

Селина прислала смайлик, показывающий язык.

Поскольку квартира находилась далековато от кампуса, на метро тоже приходилось добираться какое-то время. Янь Юйфэй отпустил пару раньше, отменил обед с друзьями, но времени всё равно не хватало.

Каким же окажется этот человек? Китаец ли он? Селина сказала, что он неплохо выглядит, значит, и правда красавчик?

Сидя в вагоне метро, Янь Юйфэй то и дело возвращался к этим мыслям. Выйдя из подземки, он побежал мелкой трусцой, миновал несколько переулков и наконец добрался до входа в жилой комплекс. Из-за того, что легкий бег перешел в спринт, он тяжело дышал, а ослепительное, палящее солнце слепило так, что глаза едва открывались.

Как раз когда его веки отчаянно боролись с градом пота и безжалостным солнцем, он заметил высокого худощавого парня, прислонившегося спиной к дверному косяку.

Этот парень под лучами палящего солнца словно бы сам по себе источал сияние — точь-в-точь как Аполлон, повсюду носящий за собой ослепительные золотые лучи.

Какое-то время Янь Юйфэй стоял как вкопанный, пока парень не заметил его.

— Фил? — первым подал голос парень, окутанный золотым сиянием Аполлона.

— Да-да! — Янь Юйфэй почувствовал, что необъяснимо взволнован, и ему ужасно захотелось угодить стоявшему перед ним молодому человеку. Он торопливо откашлялся. — Да, я Фил. А ты Шон?

Парень кивнул. Только тогда Янь Юйфэй пришел в себя и заметил, что у парня, как и у него самого, были черные волосы, черные глаза и типичная азиатская внешность.

— Ты говоришь по-китайски? — неожиданно перейдя на китайский, спросил Янь Юйфэй. Парень слегка удивился и кивнул.

— Как здорово! Мое китайское имя — Янь Юйфэй: «янь» от слова речь, «юй» — слова, «фэй» — парить, летать.

— Сяо Ян. «Сяо» от слова исчезать, но без трех капель воды, «Ян» — парящий.

Янь Юйфэй больше не мог сдерживать счастливую улыбку и протянул Сяо Яну руку. Сяо Ян на секунду замер, а затем пожал ее.

— Что ж, тогда я проведу тебя посмотреть квартиру! — бодро произнес Янь Юйфэй, отпер входную дверь и повел Сяо Яна по лестнице направо. Поднимаясь по ступенькам, Янь Юйфэй не удержался и начал исподтишка любоваться лицом Сяо Яна.

Юйфэй учился на художника. Он оценивал лицо Сяо Яна с профессиональной, объективной точки зрения, улавливая игру света и тени.

Черты лица Сяо Яна отличались редкой для азиатов рельефностью: высокая переносица, изящная форма носа — а Юйфэй всегда считал, что красота лица во многом зависит именно от носа. Следующим шли глаза. У Сяо Яна были не слишком длинные брови в форме меча и пара миндалевидных глаз с двойным вектором века; в их упрямой глубине, казалось, таилось множество историй. Тонкие губы и фарфорово-белая кожа.

Любуясь им, Юйфэй вдруг уловил в Сяо Яне нечто вроде «божественности», и после этого смотреть на него объективно у Юйфэя уже не получалось.

— Янь Юйфэй, это та самая квартира? Мы стоим здесь уже целую вечность.

Вопрос Сяо Яна вернул Юйфэя в реальность. Они действительно уже долго стояли перед дверью с номером 305.

— А, да, это она, — поспешно вернув свои витающие в облаках мысли, Юйфэй вытащил ключ и открыл дверь.

Сяо Яну этот парень показался немного странным: с самой первой встречи он выглядел так, будто бродит во сне. Поднимаясь по лестнице, он во все глаза уставился на него и даже выпал из реальности. Но когда Юйфэй отворил дверь квартиры номер 305 и его взору предстала чистая, уютная обстановка, залитая ярким солнечным светом, все сомнения Сяо Яна мгновенно испарились.

— Смотри, здесь очень светло, и я всё обустроил довольно со вкусом, правда? — Юйфэй пустил в ход все свое красноречие. — Столовая и открытая кухня совмещены, гостиная тоже довольно просторная. Если захочешь пригласить друзей, человек четыре-пять спокойно поместятся.

Заметив в гостиной большой мольберт, Сяо Ян спросил:

— Ты рисуешь?

— Ага! Я учусь на художественном, специализируюсь на живописи, — с воодушевлением улыбнулся Юйфэй. — Пойдем, вот твоя комната.

Поскольку спальня была не главной, она оказалась чуть поменьше, но Сяо Ян не придавал этому значения. Поэтому, когда Юйфэй с извиняющимся видом упомянул о размерах комнаты, Сяо Ян покачал головой и прямо заявил, что ему вполне хватит любого места, где можно прилечь.

— Ну так что, посмотрев всё, ты хочешь снимать квартиру со мной? — с надеждой спросил Юйфэй.

— Угу, — Сяо Ян кивнул. — Ты говорил в объявлении, что аренда восемьсот пятьдесят?

— Верно, вся квартира стоит тысячу восемьсот. Поскольку я занимаю главную спальню, для тебя будет чуть дешевле.

— Хорошо. Я беру, — решительно ответил Сяо Ян.

— Отлично! — Юйфэй не удержался от победного возгласа, но тут же смущенно усмехнулся. Затем он собрался вести Сяо Яна к хозяю, чтобы подписать договор аренды и внести залог. Сяо Ян озадаченно посмотрел на него.

— Разве ты не арендодатель? — спросил Сяо Ян.

— Нет же. Весь этот дом принадлежит дяде Вану, он и есть настоящий хозяин, а мы с тобой — просто жильцы на равных правах, — пояснил озадаченный Юйфэй.

— Но ведь ты же искал соседа в интернете?

— Да, потому что мне нужно с кем-то делить плату. Если бы я просто сдал тебе комнату сам, меня бы назвали субарендатором, а это незаконно, — объяснил Юйфэй.

— А-а. Вот оно как, — до Сяо Яна наконец дошло.

— Послушай, а почему ты вообще задавал эти вопросы?

— Мой предыдущий сосед как раз и был тем самым субарендатором, о котором ты говоришь, — почесал затылок Сяо Ян.

— Значит, он тебя обманул и точно содрал лишнего, — покачал головой Юйфэй. — Могу поручиться, что я тебя не обману. Мне можно верить.

Он хлопнул Сяо Яна по плечу и нащупал крепкие, мускулистые мышцы.

— Когда планируешь переехать?

— Завтра утром.

— Какой ты решительный! Если понадобится помощь с переездом, дай знать, — так же легко отозвался Юйфэй.

＊＊＊＊＊＊＊

По своему обыкновению засиживаясь за полночь, Юйфэй продолжал рисовать в гостиной. Главной темой для семестровой работы, заданной преподавателем живописи, стало исследование божественного и человеческого начал. Задача предстояла масштабная, и Юйфэю это казалось невероятно увлекательным.

Что есть божественность? Что есть человечность? Могут ли они существовать одновременно? Как именно? Способны ли они уживаться в противоречии?

Эти вопросы непрестанно крутились в голове Юйфэя, но ответа он пока не находил. Первым, о ком он подумал, были боги греческой мифологии. Среди всего их пантеона его воображение зацепилось вовсе не за Венеру, воплощавшую красоту, а за Артемиду, символ целомудрия.

Артемида — мужественная, с луком наперевес, вечно на охоте, в ней не было ни капли женственной мягкости. И при этом данная суровая богиня олицетворяла материнство и мягкий, изменчивый свет луны.

Мало того, Артемида дала обет вечного целомудрия и люто ненавидела женщин и богинь, вступавших в связь с мужчинами или богами — даже если тех невинно обманули или принудили.

— Неужели у нее посттравматический синдром? В конце концов, ее отец — тот еще мерзавец, вечно обманывающий женщин, пусть он даже царь богов, — осторожно прорисовывая темные контуры на портрете, бормотал себе под нос Янь Юйфэй.

Что такое божественность? Неужели это целомудрие, столь ценимое Артемидой? Почему в атмосфере вседозволенности и плотских утех греческих богов она питала такое отвращение к страсти?

Юйфэю вдруг овладело озорное любопытство: а что, если Артемиде придется столкнуться лицом к лицу с собственной страстью?

— Если позволить плотскому желанию поглотить Артемиду, сохранится ли ее божественность? Или человеческое начало возьмет верх над божественным?

Не сдерживая возбужденной улыбки, он продолжал вести кисть под светом настольной лампы. На бумаге постепенно проступало лицо Артемиды: прикрытые глаза и слегка приоткрытые в экстазе губы.

— Бах! — входная дверь квартиры со стуком захлопнулась, до смерти напугав Юйфэя. От неожиданности он невольно провел на лице Артемиды жирную карандашную полосу. Тяжело вздохнув, он поднял голову и увидел Сяо Яна, который с рюкзаком за плечами направлялся в свою комнату.

Говоря о новом соседе, Янь Юйфэй мог высказать целую гору претензий. Хоть при первой встрече Сяо Ян и предстал перед ним в образе прекрасного Аполлона, сияющего под летним солнцем, из-за чего он тогда на мгновение потерял дар речи, но после того, как они стали сожителями, былое золотое сияние испарилось, оставив лишь сплошное раздражение.

Например, Сяо Ян вечно возвращался поздно, неизменно заявляясь домой уже после половины двенадцатого. Юйфэй почти каждый день засиживался допоздна за рисунками, и в моменты глубокой концентрации его неизменно пугали резкие звуки хлопающей двери. Сегодня было то же самое, из-за чего Юйфэй чуть не испортил работу над картиной.

Хлопнув по столу, Юйфэй с досадой отложил карандаш.

— Уж сегодня я точно с ним поговорю, — пронеслось в голове у разгневанного парня. Однако встать он не успел — Сяо Ян вышел из комнаты набрать воды.

— Товарищ Сяо Ян, — сидя на высоком барном стуле, Юйфэй постарался сделать как можно более холодное лицо.

— М? — Сяо Ян залпом осушил большую кружку воды, налил новую и вопросительно уставился на Юйфэя.

— Садись сюда, нам надо поговорить, — Юйфэй указал на сверхвысокий табурет рядом с мольбертом, предназначавшийся для моделей.

Сяо Ян молча допил еще пару стаканов воды, подошел, молча опустился на этот стул и с бесстрастным выражением лица уставился на Юйфэя, ожидая, что тот скажет.

— Послушай-ка, нельзя ли относиться к соседу по комнате хоть с каким-то уважением? Мало того, что ты возвращаешься за полночь и мешаешь мне, нельзя ли закрывать дверь потише? — Юйфэй не удержался и выпалил всё на одном дыхании. — Это же элементарная вежливая привычка! Неужели твой прежний сосед это терпел?

— Ему было всё равно, — моргая и сдерживая зевоту, ответил Сяо Ян.

— ... — ответ Сяо Яна буквально застрял у Юйфэя в горле.

— Ладно, твоему бывшему соседу было всё равно, но мне не всё равно! — переведя дух, перешел в контратаку Юйфэй. — Мне нужна тишина, чтобы рисовать. Ты сейчас так грохнул дверью, что чуть не довел меня до инфаркта, а мою картину едва не испортил. Эта работа чертовски важна, если я ее не сдам, профессор меня завалит!

Поскольку Юйфэй указал на свой холст и выдал целую тираду, Сяо Ян поддался ближе, чтобы оценить масштаб бедствия.

— Да вроде нормально всё? Просто линия от карандаша. Ее же можно стереть? — серьезно глядя на набросок, поинтересовался Сяо Ян.

— Стереть-то можно. Но если бы я уже работал маслом, это было бы огромной проблемой, — Юйфэй слегка развернул к нему холст.

— Что ты вообще рисуешь? Женщину, которая хочет спать? — Сяо Ян изо всех сил пытался проявить «эстетический вкус».

— Чего? Нет. Это... кх-кх... Артемида в моменты наслаждения.

Услышав такую «арт-критику», Юйфэй едва не выплюнул кровь.

— Наслаждения? В смысле, ей весело? — продолжал копаться в сути Сяо Ян.

— ...Да-да, в самом что ни на есть счастливом смысле, — Юйфэй решил бросить попытки объяснить Сяо Яну свою «Страсть Артемиды».

— Обязательно рисовать женщину? Почему не мужчину? — заметив легкое разочарование Юйфэя, Сяо Ян попытался задать вопрос на тему, которая могла бы того порадовать.

— Тебе правда интересно? — Юйфэй скептически приподнял бровь, с трудом веря, что этот сосед, который вечно пропадал подолгу и приходил домой только поспать, и вправду может чем-то заинтересоваться.

— Хм... угу, — Сяо Ян прикрыл рот рукой и наподвиду зевнул.

Юйфэй скривил губы в горькой усмешке и повернул мольберт обратно к себе.

— Забей! Вижу, как ты устал, иди лучше спать. Только впредь постарайся закрывать дверь тише.

— Прости.

— М? — Юйфэй слегка опешил: этот обычно невозмутимый сосед взял и извинился.

— Прости, я не особо разбираюсь в живописи, — простодушно произнес Сяо Ян.

Юйфэй удивленно вскинул голову, ведь он впервые слышал, чтобы кто-то произнес эти слова с такой искренностью. И в тот же миг лицо Сяо Яна внезапно — без всякого предупреждения — оказалось прямо перед его глазами, словно атаковав его взгляд.

http://bllate.org/book/24201/2798569