Готовый перевод Golden Terrace / Золотая платформа: Глава 11

Спустя мгновение кто-то насмешливо хмыкнул, и в воздухе повис издевательский тон:

— Евнухов щенок, неужели ты и правда возомнил себя человеком?

Голос был негромким, но в наступившей мертвой тишине его услышали все.

Лицо Янь Сяохана мгновенно помрачнело. Он положил руку на рукоять своего клинка, словно готовясь в любую секунду пустить его в ход.

Этот человек был странным: чем сильнее он злился, тем тише становился его голос, словно он боялся кого-то испугать:

— Гадал, кто же это, а оказывается, второй молодой господин Се. Мое почтение.

Се Цяньфань, второй сын графа Цинъи, чье имя только что было названо, упрямо вытянул шею и не смотрел на него.

Янь Сяохань продолжил:

— Увидев вас сегодня, господин Се, я убедился, что вы — настоящий юный талант. Молодой теленок тигра не боится. Вот только на своего старшего брата вы совсем не похожи.

На лбу Се Цяньфаня вздулись вены.

Янь Сяохань, не спеша, добавил:

— Слышал, что вашего брата позапрошлым годом перевели на должность чжунланцзяна в Управление столичной стражи. Его ждет блестящее будущее. Граф Цинъи, бесспорно, вырастил достойного преемника, теперь-то он может быть спокоен.

Выражение лица Се Цяньфаня сменилось с бледного на пунцовое, а затем посинело — словно ему только что дали пощечину.

Старший сын графа Цинъи, Се Байлоу, не был рожден от законной супруги, но проявил себя с самой лучшей стороны, в то время как законный второй сын, Се Цяньфань, был лишь избалованным никчемным хлыщом. К тому же мать Се Цяньфаня не пользовалась любовью графа, который явно предпочитал старшего сына и не раз грозился передать титул именно ему. Се Байлоу во всем превосходил Се Цяньфаня, и второй сын фактически превратил его в своего кровного врага. Даже близкие друзья не осмеливались при нем произносить имя Се Байлоу.

То, что Янь Сяохань при всех вскрыл эту рану, было равносильно тому, чтобы с хирургической точностью надавить на самое больное место.

У Се Цяньфаня от ярости покраснели глаза. Потеряв голову, он, не предупредив остальных, схватил охотничий лук и выпустил стрелу в Янь Сяохана!

Толпа ахнула.

Янь Сяохань резко выхватил клинок, легко отбил стрелу и в один прыжок оказался перед Се Цяньфанем. Блеск стали, подобно серебряной реке, низвергся вниз!

— Се Эр!

Фу Шэнь и И Сымин рванулись одновременно: один — чтобы остановить Се Цяньфаня, другой — чтобы преградить путь Янь Сяохану. Фу Шэнь был безоружен, поэтому в отчаянии выхватил роговой лук у себя за спиной и, проявив чудеса реакции, принял на себя сокрушительный удар Янь Сяохана.

Кисти рук Фу Шэня пронзила острая боль, их била крупная дрожь от чудовищной силы удара. Он взревел:

— Ты с ума сошел? Он сказал лишнее, можно было просто потребовать извинений, зачем же сразу пытаться убить!

Янь Сяохань, не сбавляя пыла, холодно фыркнул:

— Распустил язык и возомнил себя всемогущим? Раз задел не того, кого следовало, нечего пенять на несправедливую смерть!

Фу Шэнь изо всех сил сдерживал натиск Янь Сяохана, их энергия сталкивалась, порождая искры. Однако какой бы прочной ни была деревянная конструкция лука, она не могла тягаться с клинком Фэйлунвэй, который перерубал волосок на лету. Раздался хруст, и лук в руках Фу Шэня переломился пополам.

В его глазах промелькнула тень сожаления. Этот лук был подарком Фу Тинсина на день рождения, он прослужил ему несколько лет, и Фу Шэнь не ожидал, что тот сломается от руки Янь Сяохана. Но времени на раздумья не было: он вцепился в тетиву, обвил ее вокруг клинка и с силой дернул, заставив острие изменить направление.

Стражники Фэйлунвэй, внимательно наблюдавшие за стычкой, по знаку Янь Сяохана набросились на Се Цяньфаня, но и отпрыски знатных семей во главе с И Сымином не собирались сдаваться — все выхватили оружие. Стороны были готовы начать кровопролитную схватку. Тем временем двое противников уже отступили на несколько чжанов. Фу Шэнь, которого Янь Сяохань загнал в угол непрерывным градом ударов, в отчаянии прокричал:

— Меч!

И Сымин тут же метнул ему свой поясной меч. Фу Шэнь рванулся вперед, оттолкнулся ногами от дерева и, легкий, словно ласточка, взмыл в воздух, на лету перехватил рукоять и отразил атаку.

Ситуация мгновенно изменилась: Фу Шэнь обрушил на Янь Сяохана серию стремительных ударов, словно бурю!

Янь Сяоханя оттеснили на несколько шагов, и у него даже нашлось время для похвалы:

— Красиво. Не зря ты из клана Фу.

С того самого момента, как Фу Шэнь тетивой отвел лезвие, Янь Сяохань отбросил всякое пренебрежение. Он смог стать приемным сыном Дуань Линлуна и занять нынешнюю должность не только благодаря коварству и хитрости, но и благодаря мастерству, превосходящему лучших бойцов столичной стражи. Если бы на его месте оказался болван Се Цяньфань, его бы прикончили, не успей он даже приблизиться, а вот Фу Шэнь, продержавшийся против него больше десятка приемов без признаков поражения — это для его возраста большая редкость.

Фу Шэнь тоже был поражен. Он чувствовал, что первый удар Янь Сяоханя был смертельным — он был готов убить сына графа, не раздумывая. Фэйлунвэй славились своей наглостью и произволом при дворе, и сегодня Фу Шэнь на своей шкуре убедился, что слухи не лгали.

Если он не придумает, как одержать верх хитростью, Се Цяньфань сегодня здесь и поляжет.

В критический момент сознание Фу Шэня заработало с невероятной быстротой. Мысли вспыхивали, словно искры, и он тут же схватывался за них, принимая решения.

Это была первая искра его будущего характера — хладнокровие в опасности, расчетливость и умение выживать в безвыходных ситуациях.

Два клинка скрестились, раздался звон, подобный дождю, а скорость их движений напоминала ураган. Силы в кистях у Фу Шэня было меньше, и в конце концов он начал проигрывать. В момент, когда они снова схлестнулись, Янь Сяохань выбил меч из его рук. Клинок отлетел, но Янь Сяохань не остановился: острие его меча, сопровождаемое мощным потоком воздуха, устремилось прямо к горлу Фу Шэня. Казалось, секунда — и он будет пронзен насквозь.

Однако этого не произошло.

Янь Сяохань мог без колебаний убить Се Цяньфаня, но с Фу Шэнем все было иначе — тут стоило трижды подумать.

Меч жалобно взвыл, насильственно меняя направление в воздухе. Владелец клинка довел контроль над своим оружием до совершенства: запястье вывернулось, и тупая сторона клинка прошла в волоске от сонной артерии Фу Шэня.

В тот же миг Фу Шэнь рванулся вперед!

Он ждал именно этого момента. Фу Шэнь был уверен, что Янь Сяохань не причинит ему смертельного вреда. Как только лезвие отклонилось, Фу Шэнь, словно приклеившись к нему, выскользнул из захвата, мгновенно сократил дистанцию, и маленький охотничий нож бесшумно прижался к кадыку Янь Сяоханя.

В мгновение ока ситуация кардинально изменилась.

— Господин Янь, прошу прощения, — тяжело дыша прямо ему на ухо, пригрозил Фу Шэнь. — Я не хочу доставлять вам неприятностей. Прикажите своим людям отпустить Се Эра, отступить и немедленно убираться с горы.

Силу сжатия он рассчитал идеально: так, чтобы Янь Сяохань не мог говорить, но при этом не задохнулся. Кто его этому учил — догадаться было несложно. Янь Сяохань был человеком разумным и, оказавшись в ловушке, тут же хладнокровно подал знак своим подчиненным опустить оружие.

— Свой клинок тоже брось.

Янь Сяохань разжал пальцы, и Фу Шэнь пинком отбросил его оружие в сторону.

Се Цяньфань, привыкший к вседозволенности, сегодня наконец нарвался на неприятности. Он был напуган до смерти, думая, что сейчас погибнет. Когда стражники Фэйлунвэй отпустили его, он, поджав хвост, дрожа спрятался за спину И Сымина. Вдруг он услышал голос Фу Шэня:

— Се Эр.

— А?

— Ты первым начал провокации, а потом ранил человека из лука, — сказал Фу Шэнь. — Иди и извинись перед господином Янем.

Все замерли.

Се Цяньфань, наконец придя в себя после сильнейшего потрясения, сжал кулаки, покраснел от ярости и взревел:

— Не дождутся! Да кто он такой! Пёс императорского двора! С какой стати я должен перед ним извиняться?!

И Сымин поспешил удержать его, пытаясь замять конфликт:

— Фу Шэнь…

— Ты извинишься или нет? — Фу Шэнь помрачнел и холодно произнес: — Если продолжишь истерить, я сейчас же его отпущу, попробуй потом сам с ним разобраться.

Се Эр: «…»

Янь Сяохань, которого Фу Шэнь продолжал удерживать за шею и использовать как щит, едва сдержал смешок.

Се Цяньфань буравил его взглядом, глаза у него краснели все сильнее, пока он вдруг не разрыдался в голос:

— Не хочу, не хочу, не хочу! Вы все на его стороне! Неужели я для вас — пустое место?!

Все: «…»

Янь Сяохань услышал, как Фу Шэнь за его спиной тихо вздохнул.

— Он еще ребенок, его просто избаловали. Он не хотел вас оскорблять, — прошептал Фу Шэнь. — Я прошу прощения за него. И за то, что взял вас в заложники — это была вынужденная мера. Прошу прощения.

Какой же мягкосердечный человек.

В его голосе еще звучала детская непосредственность, но манера говорить и движения выдавали в нем зрелость и уверенность. Его дыхание, уже пришедшее в норму, было легким, и когда оно касалось уха, это вызывало странный зуд, от которого кружилась голова.

Янь Сяохань молча подумал: Ты ведь тоже еще ребенок…

Не успела эта мысль оформиться, как из чащи внезапно выскочили несколько черных теней. Они, застигнув всех врасплох, врезались в строй Фэйлунвэй и в одно мгновение сбили человека с ног!

— Что за чертовщина?!

Возглас отвлек Фу Шэня. Пользуясь моментом, Янь Сяохань, быстрый как молния, схватил его за запястье и резко дернул. Раздался неприятный хруст — он вывихнул Фу Шэню плечо.

Фу Шэнь среагировал мгновенно: развернулся и отбросил его ударом ноги на несколько шагов, а затем, использовав инерцию, перекатился в сторону и вправил себе плечо, от боли покрывшись холодным потом. Однако времени мстить Янь Сяохану не было — нападение диких кабанов стало серьезной угрозой. Не только Фэйлунвэй, но и их отряд был атакован.

Даже И Сымин начал материться:

— Да чтоб вас… Откуда они взялись! Фу Шэнь! Ты же говорил, что на этой горе нет диких кабанов!

Фу Шэнь взревел:

— Я не был здесь несколько лет, откуда мне знать! На деревья, лезьте на деревья!

Когда-то давно на горе Баоянь развелось слишком много диких кабанов, они уничтожали посевы у подножия. Местные жители ничего не могли поделать и отправились в столицу просить помощи. Тогда отец Фу Шэня вместе с его дядьями привели отряд Армии Северного Янь и полмесяца жили в усадьбе Юлань, разорив полтора десятка кабаньих гнезд. С тех пор дикие кабаны там больше не появлялись.

Лишь в последние годы их снова заметили в лесах, но их было совсем немного, и жители не придали этому значения. Никто не ожидал, что в лесу скрывается такая стая, к тому же невероятно агрессивная. Они бросались на каждого встречного, вынуждая тренированных воинов Фэйлунвэй и неподготовленных отпрысков знати в ужасе спасаться бегством.

Под крики Фу Шэня все начали карабкаться на деревья. Но воины Фэйлунвэй, не получив приказа от Янь Сяохана, продолжали сражаться с кабанами. Фу Шэнь, сидя на ветке, переводил дух и смотрел вниз. Ему стало жаль их, он уже хотел крикнуть Янь Сяохану, чтобы те не губили себя ради гордости, как вдруг заметил, что Янь Сяохань находится прямо под его деревом, окруженный двумя кабанами. В траве за его спиной что-то зашевелилось.

Зрачки Фу Шэня сузились, он спрыгнул вниз, одновременно с кабаном, выскочившим из зарослей, и заорал:

— Берегись!

Янь Сяохань был сбит с ног — Фу Шэнь прижал его к земле, и они покатились прочь. Одежда на пояснице Янь Сяохана была разорвана острыми клыками, на спине зияла рана, и кровь залила руки Фу Шэня. Если бы не Фу Шэнь, удар пришелся бы точно в цель, и в его теле наверняка появилось бы две дыры.

— Благодарю…

Фу Шэнь успел услышать только это слово, как вдруг почувствовал мощный толчок в плечо — Янь Сяохань отшвырнул его в сторону!

Не успел Фу Шэнь осознать происходящее, как черная тень, словно вихрь, пронеслась мимо, и он воочию увидел, как длинные острые клыки вонзились в поясницу Янь Сяохана.

— Чего стоишь, беги!

Рев Янь Сяохана прогремел у него над ухом. Сам же Янь Сяохань не успел подняться, и разъяренный кабан поволок его по земле. К счастью, форменный пояс Фэйлунвэй с широкой кожаной вставкой и медной бляхой в виде головы зверя принял на себя чудовищный удар.

Клык застрял в медном украшении, и кабан, обезумев от ярости, таскал Янь Сяохана по земле, врезаясь во все подряд. Фу Шэнь на мгновение застыл, а потом рванул следом. Когда он подбежал ближе, то едва не лишился чувств от ужаса.

Он взвыл, глядя в небо:

— Да чтоб тебя! Ты сегодня по календарю сверялся, прежде чем выходить?!

В глубине чащи обнаружился крутой обрыв с острыми камнями.

Кабан, казалось, был одержим — он хотел сбросить ненавистного человека вниз.

Янь Сяохань тоже увидел обрыв. В отчаянии он схватился за клыки кабана, пытаясь выдернуть их из медной бляхи, но было уже поздно. В мгновение ока кабан долетел до края и резко дернулся.

Завыл горный ветер. В свободном падении вес человека наконец заставил клыки освободиться от пояса. Янь Сяохань стремительно падал вниз, понимая, что в этот раз ему точно конец.

Перед глазами все потемнело, но внезапно падение прекратилось.

Фу Шэнь, перегнувшись через край обрыва, держал его за одежду и сквозь зубы произнес:

— Хватайся за мою руку…

На лице Янь Сяохана, которое всегда казалось скрытым под маской, наконец проступило настоящее изумление.

— Ты… — Его губы едва заметно дрогнули, и тихий голос потонул в завываниях ветра.

В следующее мгновение он широко открыл глаза:

— Позади! Оно еще здесь!

Фу Шэнь почувствовал резкую боль в спине и невольно навалился вперед, но, несмотря на это, продолжал мертвой хваткой вцепляться в одежду Янь Сяохана.

— Фу Шэнь!

Они оба сорвались с обрыва.

19. Горная пещера

Шум воды не утихал. Вокруг было сыро и холодно, все тело ныло от боли. Фу Шэнь очнулся среди круговерти, и, открыв глаза, не успел даже разглядеть обстановку, как его тут же вырвало.

Кто-то поддержал его за плечи и насильно поднес к губам лист, наполненный водой:

— Прополощи рот.

Перед глазами плыло, конечности казались разобранными, двигаться было невыносимо тяжело. Его заставили сделать несколько глотков, и только тогда он пришел в себя, узнав своего товарища по несчастью.

— Господин Янь, — обессиленно проговорил Фу Шэнь, — мы с вами, наверное, по судьбе враги…

К его удивлению, Янь Сяохань не стал огрызаться, а просто пристально смотрел на него. На его прекрасном лице блестели капли воды, свирепая жажда убийства словно испарилась, а выражение глаз было почти растерянным.

Фу Шэнь, поежившись от его янтарного взгляда, помахал рукой перед его лицом:

— С тобой что, морок приключился?

Янь Сяохань мягко опустил его руку:

— Прости. Это я тебя втянул…

Фу Шэнь едва не подскочил от неожиданной искренности, бешено замахав руками:

— Нет-нет-нет! Не стоит, не стоит! Я в порядке! Тебе не за что себя винить!

— Не двигайся, — Янь Сяохань с обреченным видом удержал вторую его руку. — У тебя рана на спине, осторожнее.

Фу Шэнь с ужасом смотрел, как этот кровожадный монстр внезапно превратился в кроткого кролика, и заподозрил, что это у него самого отбило голову.

Они оба, сброшенные кабаном с обрыва, должны были погибнуть, но, как говорится, не бывает безвыходных ситуаций — у подножия оказался глубокий водоем. Фу Шэнь рухнул туда головой вниз и потерял сознание от давления воды. Янь Сяохану повезло больше: он ударился о край, кажется, сломал ребро, но остался в сознании. Он вытащил Фу Шэня из воды и нашел поблизости сухую пещеру, где устроил его на ночлег.

Пока Фу Шэнь был без сознания, Янь Сяохань успел собрать хворост и разжечь костер с помощью огнива, лежавшего в промасленной бумаге у Фу Шэня за пазухой. Он понимал, что сегодня ночью им из ущелья не выбраться, и хотел собрать побольше дров, но погода испортилась: вскоре небо затянуло, и пошел мелкий дождь.

Фу Шэнь нащупал у себя за спиной глубокую рану, уже наспех перевязанную полосками ткани. На нем были две сухие верхние одежды, а нижняя сушилась у огня. Янь Сяохань же сидел в одной промокшей насквозь исподней рубахе с оторванным подолом, а на пояснице у него расплывалось кровавое пятно.

— Тебе не холодно? — Фу Шэнь приподнялся, пытаясь стащить с Янь Сяохана верхнюю одежду, но тот остановил его одним взглядом:

— Оставь на себе. Дров мало, ночью будет очень холодно.

Помолчав, он добавил:

— У меня лишь пустяковые царапины, не беспокойся.

Фу Шэнь не знал, что у того сломаны ребра, и, решив, что других ран нет, успокоился и снова прислонился к каменной стене:

— Я сейчас вряд ли смогу идти, придется переждать ночь здесь. Если у тебя есть силы, как только дождь стихнет, можешь идти по долине — к завтрашнему утру выберешься.

Янь Сяохань, не поднимая головы, ворошил дрова:

— Я выведу тебя отсюда, не бойся.

Фу Шэнь усмехнулся:

— Я не боюсь. Гора Баоянь — владения клана Фу, чего мне бояться? К утру наверняка придут спасатели. Если я пойду с тобой, только стану обузой, тебе одному выбраться будет быстрее.

— Ты не обуза, — покачал головой Янь Сяохань. — Я хочу остаться с тобой. Нельзя?

— А? — Фу Шэнь замер, смущенно добавив: — А, ну… ладно, можно…

Янь Сяохань замолчал.

Фу Шэнь был непоседливым, как обезьяна, — даже раненым он не мог усидеть на месте. Любопытство взяло верх, и он осторожно поинтересовался:

— Ну… господин Янь, а зачем… кхм, почему вы решили остаться?

Янь Сяохань странно покосился на него, словно вопрос был очевидной глупостью.

— Я… я в том смысле, — Фу Шэнь внутренне ругал себя за запинки, краснея до корней волос, — я думал, что я… вам не очень нравлюсь?

Янь Сяохань отложил ветку, повернулся и посмотрел прямо на Фу Шэня:

— Не обязательно называть меня господином.

— М?

— Я старше тебя на два года, у меня еще нет взрослого имени. Если молодой господин Фу не против, можешь называть меня старшим братом.

Фу Шэнь опешил:

— Тебе еще не проводили церемонию совершеннолетия? Всего восемнадцать? В восемнадцать — и уже в Фэйлунвэй?

Неудивительно, что он был удивлен — Янь Сяохань выглядел слишком зрелым и рассудительным, в нем не было ни капли юношеской безрассудности, а должность его была настолько высока, что никто и подумать не мог, что ему всего восемнадцать.

Его изумление выглядело забавно: когда он широко открывал глаза, в нем проступало что-то совсем детское. Янь Сяохань опустил голову, скрывая усмешку:

— У меня действительно еще не было церемонии. А что до Фэйлунвэй… разве у меня нет хорошего приемного отца?

Фу Шэнь понял, что сболтнул лишнее, и смущенно пробормотал:

— Старший брат Янь, не бери в голову, я не это имел в виду. С твоими навыками, будь то в столичной страже или в Фэйлунвэй, ты бы в любом случае не остался в тени.

— И я не испытываю к тебе неприязни, — Янь Сяохань подкинул дров в костер и безмятежно добавил: — Ты дважды спас мне жизнь, я не брошу тебя здесь.

Фу Шэнь едва не ляпнул: «Вы в Фэйлунвэй все такие благодарные?», но вовремя прикусил язык и скованно ответил:

— Благодарю.

— Это я должен благодарить тебя.

Дождь усиливался, горы заволокло густым туманом, время от времени в пещеру задувал ледяной ветер. Фу Шэнь, потерявший много крови, начал мерзнуть, его губы побелели. Янь Сяохань пододвинул его ближе к костру, сам сев с края, чтобы закрыть его от ветра.

На душе у Фу Шэня потеплело. Он был старшим из младшего поколения клана Фу, с детства рос на историях о «Кон Фужуне, уступающем груши» и общался с друзьями на равных, никогда по-настоящему не зная, что такое поддержка старшего брата. Но в сложившейся ситуации Янь Сяохань идеально заполнил это место.

Если отбросить предрассудки, Янь Сяохань был спокойным, рассудительным и внимательным, а его отношение к Фу Шэню напоминало поведение надежного старшего брата.

В нем не было «зловещей жестокости», свойственной прислужникам двора, и он не казался тем подобострастным человеком, каким его описывали в слухах о его приемном отце-евнухе.

Фу Тинсин всегда учил его, что судить о человеке нужно не по внешности, и что нельзя верить слухам.

http://bllate.org/book/24189/2797617