Готовый перевод Golden Terrace / Золотая платформа: Глава 4

Вэй Сюйчжоу, едва услышав о делах, собрался было потихоньку удалиться, но Янь Сяохань внезапно подал ему знак рукой и произнёс:

— Подождите минутку, евнух. Мне нужно отдать генералу Вэю несколько распоряжений по службе.

Маленький евнух без тени сочувствия возразил:

— Это указ Его Величества. Неужели господин Янь полагает, что мы должны заставлять государя ждать?

На губах Янь Сяоханя промелькнула едва заметная улыбка — та самая, что была его обычным выражением лица: одновременно мягкая и какая-то хищная, будто он собирался проглотить собеседника живьём.

— Я, посланник Циньча из Фэйлунвэй, каждое своё действие сверяю с волей государя. Ваша постановка вопроса ставит меня в затруднительное положение.

Евнух лишь пытался взять его на испуг. Увидев эту улыбку, он тотчас вспомнил леденящие кровь легенды, которыми в столице обрастали посланники Фэйлунвэй. Его лицо изменилось, но, с трудом взяв себя в руки, он отступил:

— Раз так, господин Янь, пожалуйста.

Янь Сяохань потянул опешившего генерала Вэя к письменному столу. Сделав вид, что роется в бумагах, он понизил голос:

— Сходи в особняк маркиза Цзиннина. Передай Фу Шэню всё, что узнал снаружи. Скажи, чтобы он был крайне осторожен и готовился к худшему. Что бы ни случилось — пусть не дергается и не предпринимает поспешных действий.

У Вэй Сюйчжоу разгорелось любопытство, но, увидев серьёзное лицо товарища, он понял, что это не шутки, и поспешно кивнул:

— Положись на меня, я всё устрою.

Как бы уверенно ни держался Янь Сяохань, он не мог заставлять евнуха ждать слишком долго, поэтому, отложив все дела, поспешно направился в зал Янсинь.

Старший евнух Тянь Тун всегда враждовал с Фэйлунвэй, и этот младший евнух, следуя примеру своего наставника, также не собирался проронить ни слова. Лишь войдя в зал Янсинь, Янь Сяохань обнаружил, что кроме Императора Юаньтай там находится наследный принц Сунь Юньлян.

— Ваш слуга приветствует Его Величество и Его Высочество.

— Встань, — ответил Император.

Император Юаньтай был человеком статным и величественным, хотя лицо его с возрастом несколько оплыло, а у носа пролегли глубокие складки. Тонкие губы выдавали в нём человека сурового, своевольного и бессердечного. Этот монарх слыл проницательным и деятельным правителем, никогда не позволявшим себе вольностей, однако сейчас его настроение было на удивление хорошим. На лице играла улыбка, сгладив гнев и мрачность, вызванные делом о посольстве, и он выглядел почти благодушным.

Похоже, ничего плохого не случилось. Янь Сяохань немного успокоился, ругая себя за излишнюю нервозность, вызванную чередой последних событий.

Наследный принц стоял неподалёку, сохраняя непроницаемое выражение лица. Янь Сяохань чувствовал на себе его взгляд — без явной враждебности, но с долей пронзительного любопытства.

— Ступай в Восточный дворец, — Император хотел поговорить с Янь Сяоханем наедине, но, подумав, добавил редкую похвалу в адрес сына: — Ты отлично справился с сегодняшним делом.

Получив одобрение, принц достиг своей цели и не стал задерживаться. Он отвел взгляд от Янь Сяоханя, даже слегка улыбнулся ему и, поклонившись, удалился.

В этой улыбке сквозили непонятная насмешка и жалость, отчего у Янь Сяоханя внезапно возникло дурное предчувствие.

***

Пока господин Янь, изводя себя заботами, томился во дворце, в особняке маркиза Цзиннина, о котором он так пекся, царил полный сумбур.

Пару дней назад, как только Фу Шэнь устроился, его родная сестра, супруга Князя Ци — Фу Лин — прислала людей с подарками и весточкой о том, что вскоре навестит его лично. Фу Шэнь, обессиленный и опасающийся, что Князь Ци может превратно истолковать подобные визиты в дом, который уже не является для неё «родным гнездом», тут же отрезал:

— Не нужно. Пусть лучше сама о себе позаботится.

Посланцы Князя Ци были слугами, пришедшими с Фу Лин из поместья герцога Ин ещё в день её свадьбы. Они прекрасно знали характер своего старшего господина, который не терпел возражений, поэтому без единого слова вернулись и передали всё в точности.

В это время рядом находился сам Князь Ци, Сунь Юньдуань. Услышав ответ, он покачал головой:

— Маркиз Фу ведёт себя несколько бессердечно…

Фу Лин с тех пор, как узнала о ранении брата, не находила себе места, ночами плакала украдкой, а сейчас, услышав знакомый грубоватый тон, вдруг почувствовала странное облегчение. Сцепив зубы, она ответила:

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Брат всегда был таким — язык острый, а сердце мягкое.

Сунь Юньдуань, женившийся на ней по любви ещё в юности, поддразнил её:

— Опять ты за спиной его обсуждаешь?

Фу Лин смутилась:

— Мой старший брат холоден снаружи, но добр внутри. Он просто привык говорить колкости. Даже не знаю, какая невестка сможет его терпеть.

Князь Ци вспомнил донесения своих людей и решил сменить тему:

— Кто знает, как сложатся узы судьбы. Маркиз только вернулся в столицу, в особняке наверняка суматоха. Сейчас ехать к нему не самое подходящее время. — Он взял Фу Лин за руку и мягко потряс. — Подожди пару дней, пусть всё уладится, тогда и навестишь его, хорошо?

Глаза Фу Лин засияли:

— Вы позволите мне выйти из особняка?

Князь Ци поцеловал её в щеку и тихо рассмеялся:

— Это же твой родной брат, ничего страшного. Но пообещай, что будешь беречь себя и не станешь совершать опрометчивых поступков…

Лицо Фу Лин залилось румянцем, сделав её ещё ярче и прекраснее. Она опустила голову и прошептала:

— Поняла.

День выдался пасмурным, ветер был холоднее обычного — того и гляди пойдёт дождь. Старые раны Фу Шэня в такую погоду начинали ныть, доставляя невыносимую боль. Он собирался было попросить отвезти его в кабинет, чтобы отвлечься чтением, как вдруг доложили: приехала супруга Князя Ци, её карета уже у ворот.

У Фу Шэня затрещала голова:

— Упрямая девчонка… Помогите мне сесть. Дядюшка Фу, пусть Сяо Сюнь и личная стража отойдут подальше. Проследи за слугами, чтобы никто не болтал лишнего. Проводи княгиню в главный зал, пусть прислуга подаст чай, я переоденусь и приду.

В главном зале Фу Лин, не в силах притронуться к чаю, нервно мяла платок. Вскоре из глубины дома послышался стук колёс по полу. Она резко вскочила и обернулась — прямо на неё смотрел Фу Шэнь, сидящий в инвалидном кресле.

Похоже, Фу Шэнь сам был не готов к этой встрече, он на мгновение замер.

Фу Лин смотрела на него во все глаза, словно забыв, как говорить. Её старший брат, который всегда казался ей непоколебимой опорой, теперь выглядел надломленным, жалко примостившись в простеньком бамбуковом кресле. Его лицо, похудевшее и заострившееся, казалось пугающе острым, и он неловко пытался улыбнуться ей.

Фу Лин больше не могла сдерживаться. Зарыдав, она бросилась к нему на грудь.

Служанки, пришедшие с ней, перепугались насмерть. Фу Шэнь от толчка отклонился назад, но уверенно подхватил её:

— Ох, матушка моя… Тише… Глупая девчонка, ты что, всё ещё семилетняя?

Напряжение, которое она сдерживала всё это время, лопнуло. Фу Лин рыдала, не переставая:

— Ты так меня напугал… Родителей нет, ты у меня единственный родной человек…

Фу Шэнь замер. Лёд в его сердце растаял, превратившись в тёплую воду. Неуклюже, но бережно похлопав сестру по плечу, он прошептал:

— Не плачь, всё хорошо. Брат здесь, не грусти.

Если генерал Фу был земным воплощением небесной звезды, то супруга Князя Ци, должно быть, — воплощением духа дождя. Особняк маркиза чуть не затопило слезами. Фу Шэнь, с трудом успокоив сестру и чувствуя себя совершенно вымотанным, потёр виски:

— Я же говорил — не приходи. Не послушалась, прибежала реветь. Разве это полезно для здоровья? После твоего визита наш сад три года поливать не нужно будет.

Фу Лин, умываясь горячей водой и поправляя причёску, рассмеялась сквозь слёзы:

— Хватит насмехаться надо мной. Думаешь, я сама хотела? Сидеть дома и сходить с ума от беспокойства — вот что вредно для здоровья.

Фу Шэнь подавился словами и виновато опустил руки.

Приведя себя в порядок, Фу Лин снова села рядом. Она посмотрела на его ноги, укрытые тонким пледом, и помрачнела:

— Старший брат, твои ноги… неужели их нельзя вылечить? В столице полно знаменитых врачей, может, я попрошу Князя помочь…

Фу Шэнь коротко ответил:

— Император уже присылал лекарей.

Фу Лин замолчала. В её глазах мелькнуло разочарование, но вскоре она постаралась улыбнуться:

— Ничего, не вылечат — и ладно… главное, что ты жив. Оставайся в столице, никуда больше не уезжай, хорошо?

Её молящий взгляд вонзился в сердце Фу Шэня, словно нож. Он не хотел лгать сестре, но и не мог видеть её печаль, поэтому невнятно пробормотал:

— М-м.

Фу Лин искренне заулыбалась, начала рассказывать пустяки, а потом спросила:

— Кстати, в эти дни из дома кто-нибудь приходил навестить тебя?

Она не упомянула бы, Фу Шэнь и не вспомнил бы о семействе герцога Ин. Он в ответ лишь холодно усмехнулся.

Фу Лин понятливо вздохнула:

— Я думала, хотя бы ради приличия… раз уж она хозяйка дома, она могла бы прислать кого-нибудь. Не ожидала, что она будет настолько бессердечна.

— Какая у нас с ней связь? — отрезал Фу Шэнь. — Всё было разорвано ещё в день раздела имущества. Не стоит тебе гнуть спину только потому, что она старшая. Сейчас для неё существует только Фу Я. Посмотрим, когда этот её драгоценный сыночек принесёт ей золотое яйцо.

Теперь уже не только Фу Лин, но и слуги из поместья герцога Ин прыснули со смеху.

Фу Шэнь не хотел больше обсуждать домашние дрязги:

— Оставим это. Лучше скажи, как ты живёшь в особняке Князя?

— Хорошо, Князь относится ко мне очень тепло, — она слегка наклонилась, по-девичьи подёргав его за рукав, и прошептала: — Знаешь, я всё время надеялась, что в этом году ты вернёшься.

— Что такое? — тут же насторожился Фу Шэнь. — Что-то случилось? Тебя кто-то обижает?

Он не мог не волноваться — такова была натура брата: его забота проявлялась в стремлении стать опорой.

— Нет, что ты. Это хорошие новости, — на щеках Фу Лин появился румянец. — Старший брат, ты станешь дядей.

— О… — Фу Шэнь расслышал лишь первую часть и кивнул. Через пару секунд до него дошёл смысл сказанного, и он едва не вскочил с кресла, воскликнув: — Что ты сказала?!

Фу Лин положила ладонь на свой ещё плоский живот и улыбнулась:

— Уже три с лишним месяца.

— К-как… — Маркиз Цзиннин впервые потерял самообладание. — Сколько тебе лет? В смысле… когда это произошло?

Фу Лин смеялась, глядя на его суету. Фу Шэнь хлопнул себя по лбу, осознав глупость своего вопроса, и тоже улыбнулся:

— Вот ведь… хорошо. Это очень хорошо.

Фу Шэнь никогда не считал себя идеальным братом. Мать умерла рано, мачеха была зла, он с ранних лет ушёл на войну и возвращался домой нечасто. Они с сестрой были связаны лишь кровью, и до сих пор им было сложно найти общие темы.

А Фу Лин, мягкая снаружи, но твёрдая внутри, даже под гнётом госпожи Цинь выросла достойной благородной девицей. Единственный раз, когда она обратилась к брату за помощью, был случай, когда наследный принц намекнул на желание взять её в жёны.

Тогда Фу Шэнь впервые по-настоящему осознал, что значит быть старшим братом. Он вытер ей слёзы и сказал:

— Если не хочешь — не выходи. Не бойся, я за тебя постою.

По привычке он всё ещё видел в ней ту заплаканную маленькую девочку, которая даже просьбы высказывала, цепляясь за рукав. А оказалось, что малышка стала женой, а скоро станет и матерью.

Узнав о её беременности, Фу Шэнь побоялся задерживать её в доме. Тот, кто никогда не верил в суеверия, вдруг стал опасаться, что от него и его воинов, только вернувшихся с поля боя, исходит слишком тяжёлая аура, которая может навредить ребёнку.

Фу Лин почти вытолкали за ворота. Уже у кареты, когда служанка помогала ей сесть, Фу Шэнь через окно наставительно произнёс:

— Береги себя. Я останусь в столице, никуда не уеду. Отдыхай, ни в чём себе не отказывай.

У Фу Лин снова навернулись слёзы. Сдерживая всхлип, она проговорила:

— Ну что ты, брат… Кто же посмеет меня обидеть.

— Хорошо, — мягко ответил Фу Шэнь. — Если что — я за тебя постою. Ступай.

Ворота закрылись. Дядюшка Фу покатил кресло обратно в дом. По пути Фу Шэнь внезапно сказал:

— Собери в кладовой целебные травы и шёлк, завтра отправь в особняк Князя Ци.

Дядюшка Фу спросил:

— Это подарок для барышни? Может, стоит добавить что-то и для Князя? Не считая сегодняшнего дня, от них и так пришло много подарков.

Фу Шэнь ответил:

— Кажется, в кабинете была чернильница из камня Лунвэй с золотыми искрами. Зайди за ней, а потом добавь что-нибудь от себя.

Фу Шэнь спонтанно решил заглянуть в кабинет. Тот был закрыт долгое время, и старый слуга, опасаясь пыли, велел сначала убраться там, прежде чем впускать маркиза.

Однако никто не ожидал, что эта уборка приведёт к таким последствиям.

Ища чернильницу, Фу Шэнь обнаружил на столе длинный деревянный ящик, которого раньше не видел. Это была не его вещь, но она лежала ровно по центру стола, словно кто-то хотел, чтобы он её заметил.

Ящик был лёгким, при встряхивании внутри что-то гремело — похоже, тонкий стержень. Фу Шэнь был крайне осторожен: перевернув его несколько раз и убедившись, что внутри нет ловушек, он приоткрыл крышку.

В тот миг, когда он увидел содержимое, его рука застыла, а взгляд остекленел.

В ящике лежал сломанный чёрный болт от арбалета. Древко было надломлено, наконечник зазубрен — похоже, он во что-то врезался.

Он был до ужаса знаком. В мире не было человека, которому эта вещь запомнилась бы лучше, чем Фу Шэню.

Девятое число девятого месяца, перевал Цинша. Тот самый миг между жизнью и смертью, когда рушились скалы. Это был именно тот холодный снаряд, что пролетел в сантиметре от него, пущенный из засады.

***

Сердце Фу Шэня бешено колотилось, в ушах стоял гул. Этот болт словно вернул его в тот кошмар на поле брани: падающие камни, невыносимая боль в искалеченных ногах — такая, что можно было потерять сознание.

Он согнулся пополам, сгорбившись в инстинктивном порыве защититься. Крупные капли пота стекали по его худому лицу, по шее, под бледной кожей проступили вены.

Раздался хруст — твёрдое дерево не выдержало силы его рук и треснуло. Острая щепка вонзилась в ладонь, но эта мимолётная боль подействовала как золотая игла, в мгновение ока пронзив наваждение и закрепив его ускользающий дух. Рассудок принудительно вернулся из омута кошмара.

Фу Шэнь вытер холодный пот и поднял голову. Он не плакал, но глаза налились кровью, а густые ресницы скрывали затравленный взгляд дикого зверя.

Он перевел взгляд на треснувший ящик и заметил узкую полоску бумаги — в коробке было двойное дно.

Фу Шэнь осторожно вытащил сложенную записку.

Спустя полчаса Сяо Сюнь, стоявший снаружи, услышал, как Фу Шэнь зовёт людей. Войдя, он нахмурился — в комнате пахло гарью.

— Хоу.

Фу Шэнь сидел за столом, лицо его было спокойным, может, даже холоднее, чем обычно. Он вертел в руках деревянный ящик со следами крови на крышке. Казалось, он не чувствует боли, с которой впилась щепка, и бесстрастно произнёс:

— Кто заходил в кабинет за последние три дня? Приведите всех.

Сяо Сюнь хотел предложить сперва перевязать руку, но Фу Шэнь даже не поднял головы. Сяо Сюнь, не смея ослушаться, поклонился и вышел. Но Фу Шэнь вдруг остановил его:

— Постой.

— Слушаю вас.

Помолчав, Фу Шэнь добавил:

— Приведи и личную стражу.

После катастрофы на перевале Цинша первым делом, когда он очнулся, он велел найти этот арбалетный болт, но тщетно. Он думал, что тот давно похоронен под грудой камней, но кто-то опередил его. Это покушение было организовано настолько скрытно, что, если бы не сегодняшний случай, его люди так и рыскали бы в потёмках.

Но кто обладал такой силой, чтобы незаметно подбросить ему эту ключевую улику?

И с какой целью — открыть ему правду?

Вскоре перед ним выстроились слуги — старые, молодые, разные. Они опустили головы, вжимаясь в плечи, мечтая провалиться сквозь землю. Снаружи стояли Северные Железные Всадники Янь, готовые в любой момент выхватить клинки.

Голос Фу Шэня звучал хрипло и устало. Он бросил ящик на стол и прямо спросил:

— Кто видел этот ящик? Когда он появился в кабинете? Кто его принёс?

Слуги, входившие в кабинет первыми, отрицательно качали головами. Наконец, те, кто убирался сегодня утром, неуверенно признались, что видели его на столе, когда зашли. Они подумали, что это старая вещь господина, и не тронули её.

Все взгляды обратились на слугу, который вчера приносил вазу.

Это был мальчишка лет тринадцати в серой одежде. Его родители давно умерли, он прислуживал вместе с дедом, обычно сидел на кухне и никогда не видел подобных сцен. Под ледяным взглядом Фу Шэня он затрясся, упал на колени и, кланяясь, зарыдал, умоляя о пощаде.

Фу Шэнь потёр переносицу — от его плача разболелась голова.

— Замолчи, — холодно бросил он.

Голос его был тихим, но привычка отдавать приказы делала каждый звук весомым. Мальчишка мгновенно умолк, но трястись не перестал. Фу Шэнь спросил:

— Это ты принёс ящик?

— Н-нет… не я…

— Тогда кто?

— Я… я не знаю…

Фу Шэнь зловеще проговорил:

— У меня нет терпения смотреть, как ты дрожишь. Признаешься сразу — будет лучше. Даю тебе последний шанс. Подумай.

Мальчишка кусал губы, теребя край одежды. Наконец, не выдержав давления, он прошептал правду:

— Я… я правда не знаю, может быть, это Ван Гоуэр…

Фу Шэнь недоумевал:

— Кто такой Ван Гоуэр?

— Это паренёк из семьи Ван из Яншугоу, что на востоке города. Часто приходит с отцом привозить овощи… Вчера дедушка Фу велел мне отнести вазу, а Ван Гоуэр сказал, что тоже хочет посмотреть, как выглядят кабинеты в богатых домах. Я подумал, что Хоу всё равно не придёт, и… и взял его с собой.

Фу Шэнь обернулся:

— Сяо Сюнь.

— Слушаюсь.

Посторонний в кабинете маркиза — даже если там не было ценных вещей — это была грубейшая ошибка стражи. Сяо Сюнь немедленно отправился на поиски «Ван Гоуэра». Фу Шэнь медленно обвёл взглядом стоящих перед ним людей и едва слышно усмехнулся.

— Похоже, я в самом деле стал слишком беспечен. Думал, мой двор безопасен, раз здесь нечего красть. А вышло, что вора в доме не устеречь, и дыры в обороне оказались шире, чем в решете.

http://bllate.org/book/24189/2797609