Готовый перевод Her Leather Jacket, My Heels / Кожаная куртка, высокие каблуки: Случайное притяжение: Глава 5

Лу Лин смотрела на двух возившихся неподалеку детей, и во взгляде ее читалось мягкое тепло, а в голосе прозвучало искреннее, неподдельное любопытство:

— Е Чэнь, у меня есть вопрос, возможно, немного бестактный. С твоими способностями и кругозором ты вполне могла бы найти более престижную и успешную в глазах окружающих работу. Почему ты выбрала именно такую жизнь? Например, доставку еды.

Е Чэнь ответила не сразу. Она проследила за взглядом Лу Лин на резвящуюся Е Синь, ее глаза немного потеплели, и после двух секунд тишины она заговорила вновь — спокойно и ровно:

— По мнению посторонних, это просто беготня и подработка. Но для меня это осознанно выбранный образ жизни, способ познавать этот мир и растить дочь.

Она повернулась к Лу Лин, и ее взгляд был чист и открыт — ни тени неуверенности или неловкости:

— Главный плюс этой работы — свобода. Свобода времени: школьные мероприятия, сегодняшний поход — я могу в любой момент быть рядом с Синьсинь. Свобода места: я могу объехать каждую улочку этого города, узнать здесь каждую травинку и каждое дерево, а не сидеть целыми днями взаперти в офисном кубе.

И еще я хочу, чтобы Синьсинь понимала: у работы нет деления на благородную и низкую. Зарабатывать честным трудом своих рук — вот что достойно уважения. Она видит, как я каждый день ухожу на работу, общаюсь с самыми разными людьми, решаю неожиданные проблемы и даже в дождь надежно доставляю заказы людям. Этот реальный жизненный опыт школьные учебники не дадут никогда.

Е Чэнь на мгновение замолчала, и в ее голосе прозвучала легкая нежность:

— А главное, мы накопили множество общих воспоминаний. Вместе встречали утренний ветер на рассвете, любовались звездами посреди ночи, подсказывали прохожим дорогу, спасали потерявшихся кошек и собак. Для других этот город — просто точка на карте, а для нас — дом, где у каждого уголка есть своя история.

Чужой успех измеряется статусом и респектабельностью, а я хочу чувствовать себя спокойно и знать, что близкие рядом. Я выбрала второе, потому что хочу быть рядом, пока она растет, и постепенно открывать с ней этот мир.

Сказав это, она снова бросила взгляд на дочь. Ее мысли были на редкость здравыми и ясными, без капли тревоги:

— Я знаю, доставка еды дарит ей свободное и счастливое детство, но не может дать стопроцентно стабильного будущего. Я пыталась искать более надежную, престижную работу, пробовала другие пути. Но взвесив все за и против, я решила, что пока она маленькая, я должна быть с ней. А будущее... разберемся позже.

Лу Лин молча выслушала, слегка кивнув.

Рассудительность и ясность мышления Е Чэнь вызывали у нее искреннее восхищение и впервые заставили усомниться в собственных методах воспитания. Она чуть закусила губу, погрузившись в раздумья, и ее мягкие ямочки на щеках едва заметно шевелились вместе с ходом мыслей.

Опомнившись, она посмотрела на решительную и в то же время слегка одинокую фигуру Е Чэнь, немного помедлила и все же задала вопрос:

— Позволь еще один нескромный вопрос... Ты воспитываешь ребенка одна?

В этот момент Е Чэнь как раз раскладывала шашлыки на решетке, и угли весело шкворчали. Не прерывая работы, она подняла глаза на Лу Лин и просто ответила:

— Да.

Она небрежно перевернула шампуры, и тон ее был будничным, будто она обсуждала погоду:

— Мужчины мне неинтересны, а Синьсинь родилась с помощью ЭКО.

Стакан в руке Лу Лин резко качнулся, и половина воды едва не плеснула через край.

Она уже морально подготовилась услышать что-то привычное вроде развода или потери супруга, мысленно продумала, как мягко поддержать разговор, обойти острые углы и даже была готова к встречному вопросу вроде «А ты?». В кругах высшего света статус матери-одиночки всегда оставался деликатной темой, о которой принято говорить обиняками.

Но она никак не ожидала, что Е Чэнь выскажется так прямо и откровенно о столь личных вещах.

Эта прямота и искренность были настолько обезоруживающими, что привычная осторожность и попытки Лу Лин читать между строк мгновенно потеряли всякий смысл, вызвав у нее странное чувство неловкости.

Сама же Е Чэнь не придала своим словам никакого значения, словно обронила обычную фразу. Она сняла с огня идеально прожаренный шашлык и протянула Лу Лин:

— Попробуй, как тебе на вкус.

Коснувшись пальцами теплой бамбуковой палочки, Лу Лин пришла в себя.

Глядя на спокойное и безмятежное лицо Е Чэнь в мареве угля, она испытала целую бурю чувств: шок, восхищение и, пожалуй, главное — глубокое уважение к этой невероятной честности.

Эта женщина жила просто, осознанно и была невероятно сильной.

Е Чэнь продолжала неторопливо жарить мясо, то и дело поднимая голову, чтобы проверить детей.

Эта с виду обычная поездка на природу благодаря их молчаливому сближению постепенно превращалась в нечто особенное.

Неподалеку раздался голос Е Синь.

Малышка вытаскивала из своего рюкзачка аптечку, а Лу Эр стояла рядом, протягивая поцарапанный палец.

— Мама!

Увидев знакомую аптечку, Е Чэнь улыбнулась с нежностью и крикнула издалека:

— Опять где-то ушиблась? Из-за пустяковой ранки переживать не стоит, слюной помажешь — и пройдет.

Лу Лин тут же рассмеялась.

Она никак не ожидала, что собранная, серьезная и во всем надежная Е Чэнь может быть такой простой и даже по-своему забавной.

Е Синь тут же возмущенно надула губки:

— Мама! Не говори ерунды! Это не я поранилась, это Лу Эр о траву палец поцарапала!

Услышав, что пострадала Лу Эр, шутливое выражение тут же сошло с лица Е Чэнь, она сразу поднялась на ноги и быстрым шагом направилась туда. Лу Лин поспешила следом.

Е Чэнь присела на корточки, бережно взяла маленькую ручку Лу Эр и внимательно осмотрела ее.

Е Синь действовала с поразительной сноровкой: сама достала ватную палочку с йодопиродоном, обработала ранку и аккуратно наклеила на нее пластырь с цветочком, продемонстрировав завидную организованность.

— Вот и всё, пустяки. В следующий раз будь аккуратнее, когда бегаешь.

Голос Е Чэнь звучал очень мягко, источая успокаивающее тепло.

Лу Эр посмотрела на свой заклеенный палец, потом на ласковую Е Чэнь. В ее глазах светилось чистое детское обожание, и она пролепетала:

— Как же мне нравится тетя Е... Я так хочу, чтобы вы были моей мамой!

После этих слов Е Синь моментально ощетинилась, нахмурив брови и приняв предельно серьезный вид:

— Лу Эр! Я считаю тебя своей лучшей подругой, обработала твою ранку, а ты пытаешься отобрать у меня маму!

С этими словами она демонстративно фыркнула.

Лу Эр сладко улыбнулась и рассудительно возразила:

— Я вовсе не отбираю! Ею можно поделиться! Если моя мама и твоя мама будут вместе, тогда у нас обеих будет по две мамы. Разве не здорово?

Услышав это, Е Синь действительно подперла подбородок рукой и пару секунд о чем-то думала с видом «звучит разумно».

Подошедшая как раз вовремя Лу Лин услышала этот детский диалог, и ее щеки мгновенно вспыхнули, а сердце забилось быстрее. Ей стало так неловко, что хотелось провалиться сквозь землю.

Е Чэнь сначала замерла, а потом звонко рассмеялась от детской наивности, и ее плечи чуть задрожали. Она потрепала малышек по головам, и в ее глазах плясали веселые искры:

— Ах вы, проказницы, еще малышни ростом, а уже в свах играете?

Ловко убрав аптечку, она тут же перевела тему, мастерски сгладив неловкость:

— Бегите мыть руки, пока шашлык совсем не остыл.

Непринужденность Е Чэнь заставила саму Лу Лин чувствовать себя глупо со своей паникой. Глубоко вздохнув и уняв волнение в груди, она тихонько наказала дочери:

— Послушай тетю, иди помой руки.

Девочки со смехом побежали к воде, а они остались вдвоем. Лу Лин смущенно отвернулась и неловко произнесла:

— Дети просто глупости говорят, не принимай близко к сердцу.

Е Чэнь повернула к ней голову, и ее взгляд скользнул по слегка покрасневшим ушам собеседницы. В ее глазах мелькнула тень едва заметной улыбки, такая мимолетная, что ее едва можно было поймать, но голос остался ровным и естественным:

— Дети языком ляпают, пустяки, мило получилось.

Она помолчала, плавно сводя разговор на нет:

— Если мясо не съесть сейчас, оно остынет, давай к столу.

Она не стала цепляться за шутку или подкалывать, а просто и деликатно дала Лу Лин возможность сохранить лицо.

Но те несколько секунд безумного сердцебиения, горящие щеки и редкий, расслабленный смех Е Чэнь тихонько осели в душе Лу Лин, пустив там свои корни.

После обеда погода установилась просто идеальная. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рассыпая по земле дрожащие золотистые пятна.

Е Чэнь не дала им скучать и предложила прогуляться по окрестностям, попутно делясь полезными знаниями о выживании в дикой природе.

Она указывала на придорожные травы и цветы, объясняя, какие растения помогут найти воду в экстренной ситуации, а к каким категорически нельзя прикасаться. Послушав птичьи трели в ветвях, она в двух словах объяснила, как по голосу отличить одну птицу от другой.

Эти простые лесные мудрости казались невероятно увлекательными для Лу Эр, выросшей в каменных джунглях. Малышка слушала во все глаза, искренне удивляясь тому, сколько интересных тайн скрывает обычная природа.

Время пролетело незаметно, день клонился к вечеру, и небо окрасилось в мягкие январские... нет, мягкие янтарные тона, окутав весь лес теплым светом.

Е Чэнь решила развести огонь, но вместо обычной зажигалки достала профессиональное туристическое огниво.

— Смотрите сюда.

Бросив эту фразу подошедшей с любопытством Лу Эр, она чиркнула ножом по магниевому стержню.

В тот же миг яркий сноп искр полетел прямо на растопку, мгновенно и надежно подхватив пламя.

— Ого! Как круто! — восхищенно выдохнула Лу Эр, глядя на огонь с завистью.

Лу Лин тоже наблюдала за процессом с интересом и не удержалась от улыбки:

— А добывать огонь таким способом довольно занятно.

Когда совсем стемнело, костер в центре лагеря весело затрещал, наполняя пространство теплом.

Словно по мановению волшебной палочки, Е Чэнь извлекла туристическую сковороду-гриль, разогрела ее и выложила стейки из мраморной говядины, заранее замаринованные и покрытые красивой сеточкой жировых прожилок.

Шик!

Жир моментально закипел, и густой мясной аромат взметнулся вверх, заполнив всю поляну.

Уверенными движениями она неторопливо переворачивала мясо, точно контролируя жар, пока корочка с каждой стороны не стала аппетитной и золотистой, надежно запечатав сок внутри.

Сняв мясо на теплые тарелки и добавив к нему прохладный фруктовый сок, который она только что смешала в дорожном шейкере, они устроили роскошный ужин посреди дикой природы, за который все наперебой благодарили хозяйку.

Лу Эр прижимала к груди стакан с соком, ее глаза сияли:

— Оказывается, в походе можно есть так вкусно и разнообразно!

После ужина потрескивал костер, создавая невероятно уютную и расслабленную атмосферу.

Е Синь принесла деревянную гитару, и Е Чэнь машинально приняла ее, прижала к груди и, тронув струны, извлекла несколько чистых, звонких аккордов, которые мягко разнеслись в ночной тишине.

— Какая тетя Е молодец! — шепотом восхитилась Лу Эр.

Лу Лин тоже на секунду замерла.

До сих пор сила Е Чэнь ассоциировалась у нее лишь с практичностью, умелыми руками и холодной рассудительностью в любых делах, но она никак не ожидала от нее такой поэтичной и нежной стороны.

Е Чэнь переглянулась с дочерью, опустила пальцы на струны, заиграв легкую и приятную мелодию. Е Синь прижала к груди миниатюрную укулеле и послушно вступила следом.

Огонь от костра падал на опущенные ресницы Е Чэнь, стирая привычную холодность, и сама она казалась невероятно нежной.

Лу Эр раскачивалась в такт музыке с неподдельным, чистым восторгом на лице.

Лу Лин молча смотрела на ее пальцы, перебирающие струны, слушая, как мягкие звуки гитары сливаются с ночным ветром и пением птиц. Ее нервы, годами натянутые как струна в деловом и офисном мире, наконец-то по-настоящему расслабились.

В груди разлилось мягкое тепло, а душу тронуло какое-то неопределенное, легкое трепетание, расходящееся кругами в такт музыке.

Мелодия затихла, последние аккорды растворились в ночном воздухе. Лу Эр захлопала в ладоши, ее глаза сияли, а в голоске звучало нескрываемое обожание:

— Тетя Е такая крутая...

Е Чэнь с улыбкой погладила девочку по голове и положила гитару на колени. Е Синь бросила взгляд на мать, Е Чэнь кивнула в ответ. Девочка встала и сказала Лу Эр:

— Пойдем, я научу тебя стелить спальный мешок.

Глаза Лу Эр загорелись, и она с готовностью ответила:

— Пойдем!

Она поднялась на ноги, автоматически легко ухватив Лу Лин за руку, и подняла лицо:

— Мама, ты тоже пошли с нами.

Лу Лин на миг растерялась, но тут же мягко улыбнулась, сжала ручку дочери и вместе с детьми шагнула в соседнюю палатку.

Внутри палатки загорелся мягкий желтый свет. Е Синь присела на коврик и принялась усердно объяснять Лу Эр:

— Сначала расправь спальник, выровняй снизу, а потом ладонями вот так снизу вверх выгоняй воздух, чтобы он надулся, тогда внутри будет тепло спать.

Лу Эр стояла на коленях рядом, сосредоточенно наблюдая и неуклюже повторяя ее движения:

— Вот так правильно?

— Да, а потом загни края внутрь, чтобы не задувало.

Сидя у входа в палатку, Лу Лин наблюдала за тем, как Е Синь с серьезным видом обучает подружку — сама ведь еще ребенок, но держится так толково, терпеливо и внимательно. Углы ее губ сами собой дрогнули в нежной улыбке. Не мешая им, она посидела так еще немного, а затем тихонько поднялась, застегнула молнию палатки и вернулась к костру.

Е Чэнь всё так же сидела на прежнем месте с гитарой в руках, опустив голову и перебирая струны.

Из-под ее пальцев полилась чистая, прохладная мелодия, наполненная классическими мотивами, которая звучала в ночной тишине особенно отчетливо и проникновенно. Она играла увлеченно, тихо, словно напевая для самой себя, но каждый перебор и каждый вибрато звучали безупречно и чисто.

Лу Лин слегка замедлила шаг.

*(Эта песня...)*

Было в ней что-то от интерлюдии к Песне о Пипе. Знакомая до боли мелодия сейчас совершенно неожиданно сорвалась с пальцев Е Чэнь, словно ласковый ветер, ворвавшись в ее слух. Она замерла на месте, пальцы непроизвольно сжались, а в уголках души что-то дрогнуло, поднимая легкую рябь воспоминаний. Эта мелодия пробудила в ней что-то далёкое — размытые фрагменты, полные тепла и света, внезапно ожившие в ночи.

Ничего не говоря, она несколько секунд просто смотрела на склонившуюся над гитарой девушку, после чего бесшумно подошла и села рядом.

Лу Лин сидела тихо, не перебивая, просто слушая, как знакомые звуки льются между костром и звездным небом. Отблески пламени играли на опущенных ресницах Е Чэнь, убирая с ее лица обычную резкость, и вся она казалась невыразимо мягкой.

Когда последний аккорд затих, растворившись в ночи, Е Чэнь подняла голову и только тогда заметила, что Лу Лин уже сидит рядом.

Она слегка удивилась, затем отложила гитару и молча указала на ночное небо, призывая Лу Лин поднять голову.

Та проследила за ее взглядом и замерла.

Небо, свободное от городской засветки, казалось невероятно чистым: мириады звезд усыпали весь купол, а Млечный Путь тянулся бледной светящейся полосой сквозь ночную тьму — величественной и безмолвной. В шумном мегаполисе такого зрелища было не увидеть.

Медленно опустив глаза, она перевела взгляд на сидящую рядом Е Чэнь. Та тоже молча любовалась звездами, и ее профиль в мягком сиянии казался особенно нежным, а глаза — чистыми и ясными, полными умиротворения и любви к природе.

Смотря на нее, Лу Лин чувствовала, как это странное внутреннее волнение становится всё отчетливее.

Ночь была тихой, легкий ветерок овевал их лица. Они сидели плечом к плечу под звездным небом, не произнося ни слова, но между ними исподволь рождалось нечто новое.

http://bllate.org/book/24178/2796477