Готовый перевод Transmigrated: Ugh, the Cannon Fodder Doesn't Want to Be a Heartthrob / Я в книге: Пушечное мясо не хочет быть всеобщим любимцем: Глава 2

Цин Е всю дорогу не имел ни малейшего желания любоваться величественными пейзажами секты Цанъюнь, иначе, будучи опытным офисным работником, он непременно пришел бы в восторг от столь запредельной роскоши.

В мире говорят: если взойдешь на вершину Цанъюнь, то не пожалеешь, даже если умрешь. В конце концов, секта Цанъюнь — первая в Поднебесной, число адептов, приходящих сюда на поклонение ежегодно, не счесть, а золота и драгоценностей здесь больше, чем где-либо еще, — финансовая мощь секты непостижима.

Поэтому все дворцы на пике Цанъюнь возведены из белого нефрита, что придает им оттенок неземной отчужденности, будто время здесь застыло, и невозможно понять, какой нынче год.

Однако нынешний Цин Е в этом мире был словно чужеродный элемент: как бы хороша ни была эта вершина, он не хотел оставаться здесь ни на мгновение.

Цин Е чувствовал себя рыбой на разделочной доске, которую тащат под нож, и мозг, привыкший лишь составлять рабочие планы, теперь был вынужден судорожно размышлять о том, как выжить.

Можно сказать, что его «железо» и так работало со скрипом, а эта ситуация чуть было не заставила его устаревший процессор окончательно сгореть.

Может, прикинуться сумасшедшим? Нет, это лишь даст им лучший повод прикончить меня.

Может, покончить с собой? Нет, эвтаназии здесь нет, а я до смерти боюсь боли.

...

После долгих раздумий вывод был один: выводов нет.

Цин Е тяжело вздохнул, и его красивое лицо сморщилось от тоски.

Впрочем, к счастью, у него был легкий характер, и даже оказавшись в ситуации, похожей на тупик, он не метался в панике, словно муха без головы. Именно благодаря этому оптимизму, граничащему с безрассудством, он умудрялся не слишком плохо существовать в этом одиноком мире последние двадцать шесть лет.

Ладно, ладно, дорога найдется, когда дойдем до горы, а лодка сама выровняется у причала!

Цин Е утешал себя в душе — это было его жизненное кредо.

Вскоре его доставили в главный зал. Он поднял голову и украдкой осмотрелся, подавляя внутреннее волнение — ведь такой масштаб для обычного офисного планктона был в новинку.

Дворец из белого нефрита с резными балками и расписными карнизами был настолько высок, что не имел потолка: стоило взглянуть вверх, как открывалось бескрайнее небо, озаренное лучами солнца, а в воздухе клубился бессмертный туман. Один лишь взгляд на это внушал невольный трепет.

На самом верху зала восседали старейшины, чьи облики источали бессмертную грацию. Цин Е сравнил их с персонажами романа и воспоминаниями, которые получил, и, немного поразмыслив, сделал выводы.

Старик с белой бородой в самом центре, с суровым лицом и тяжелой аурой — это, должно быть, глава секты Цанъюнь, бессмертный мастер Мо Жу, Лянь Сун...

Женщина в зеленом одеянии справа, выглядящая слегка ленивой — это Мо Тин, бессмертная госпожа Суй Синь, больше всего на свете обожающая сплетни...

А старик с красным лицом, что пыхтит от ярости слева — это, несомненно, Бо Юн, наставник главного героя-любимца публики. Ведь этот бессмертный мастер Фэнпин — самый ярый защитник своих учеников во всем мире...

А тот, кто стоит рядом с Бо Юном — статный, в белоснежных одеждах, теплый, словно весеннее солнце, прекрасный, как яркая звезда, с лицом, не знающим мирских забот, — настоящий благородный муж, чистый, как нефрит.

Бесспорно, это главный герой, белая луна в сердцах всех персонажей книги, бессмертный господин Линь Хэн, Вэнь Сюйнянь.

Даже при том, что Цин Е считал себя натуралом, он не мог не признать, что на мгновение был ослеплен неземной красотой Вэнь Сюйняня.

— Мерзавец!

Бо Юн, разъяренный до предела, ударил по столу, да так сильно, что на нефритовой столешнице появилась трещина.

Выходец из семьи охотников, он всегда был прямолинеен и придерживался собственного кодекса справедливости. В его костях была заложена грубоватая энергия мира боевых искусств, и лишь когда он напускал на себя строгий вид, его аура становилась похожа на величие бессмертного мастера, заставляя окружающих трепетать.

Цин Е быстро вращал глазами, прикидывая план.

Он сменил выражение лица, выпрямил спину и опустился на колени. Подняв голову, он посмотрел на них решительным взглядом, источая дух того, кто готов превратиться в прах, но не согнется под тяжестью судьбы.

— Глава, бессмертный мастер, ученик признает свою вину. Как бы сильно я ни восхищался господином Линь Хэном, я не должен был терять голову и прибегать к таким низким методам, позоря честь секты. Я готов отправиться в Царство Иллюзий, у меня нет ни жалоб, ни возражений! Если господин Линь Хэн затаил обиду, Цин Е готов принять любое наказание.

Как только эти слова прозвучали, в зале воцарилась тишина. Адепты, стоявшие внизу и старательно делавшие вид, что их это не касается, невольно перевели дух.

Ведь это был Цин Е, известный на всю секту Цанъюнь бездельник. Даже попадая в неприятности, он никогда не признавал вину: когда был в хорошем настроении — выворачивал черное в белое, а когда в плохом — позволял черному стать еще чернее, даже если оно превращалось в уголь. Его бесстыдство действительно не знало границ.

Неужели он изменился?

Некоторые смельчаки, игнорируя давление сверху, украдкой переглядывались, подмигивая друг другу — жажда сплетен разгоралась в них с новой силой.

Можно было почти не сомневаться, что Цин Е станет главной темой для обсуждений в секте на ближайшие дни.

В глазах Вэнь Сюйняня, не выражавших прежде никаких эмоций, на мгновение промелькнуло смятение. Его длинные ресницы дрогнули, он взглянул на Цин Е, который стоял на коленях в огромном зале с невозмутимым видом. Его расправленные полы одежды делали талию еще тоньше, словно цветок магнолии, распустившийся в пруду Яочи.

Кажется, он не такой уж и отвратительный.

Вэнь Сюйнянь стоял наверху, заложив одну руку за спину, а другую держа у пояса, подобно сосне на краю утеса, обладая собственным стержнем.

Он был похож на милосердного бога, спустившегося с небес, чтобы спасти мир.

Все ждали, что Цин Е начнет скандалить и бесноваться, предвкушая насмешки и презрение, но сюжет вдруг рванул в совершенно неожиданном направлении.

А причиной этого небывалого спектакля было то, что этот Цин Е был совсем не тем Цин Е.

Он не был заносчивым павлином из романа, он был лишь ленивой рыбой, которая до смерти боится боли.

Согласно канонам сетевой литературы, второстепенные персонажи с именами не умирают так просто. Хоть Царство Иллюзий и пугало многих, для Цин Е не имело никакого значения, где правда, а где вымысел.

Он не боялся заблудиться, потому что ему было все равно — лишь бы не было больно.

Поэтому, если он успеет попасть в Царство Иллюзий до прихода Ши Жуна, ему не придется терпеть мучения от рук того больного яндере.

От одной мысли о том, как в оригинале описывались страдания от действия наркотика «Весенняя радость», Цин Е пробрала дрожь.

— Чанъянь, что ты об этом думаешь? — Лянь Сун низким голосом обратился к Вэнь Сюйняню, повернувшись к нему. Его суровое выражение лица смягчилось, точно так же, как у классного руководителя, смотрящего на лучшего ученика.

Цин Е с надеждой смотрел на Вэнь Сюйняня, моля про себя, чтобы главный герой не тратил время и не истощал его жизненные силы.

Но этот взгляд в глазах Вэнь Сюйняня приобрел совсем другой смысл.

Вэнь Сюйнянь хотел сказать, что не имеет возражений и доверится решению главы, но, увидев тоскующий, блестящий взгляд Цин Е, ему показалось, что тот действительно питает к нему искренние чувства...

Поэтому, даже несмотря на то, что этот человек пытался навредить ему, в сердце Вэнь Сюйняня зародилось сострадание.

Он отвел взгляд, слегка нахмурившись, и уже хотел открыть рот...

— Минуточку, господа.

Прежде чем показался говорящий, раздался звонкий голос, подобный звуку золота и нефрита.

Мужчина в фиолетовом одеянии, слегка помахивая веером, неспешно вошел в зал под взглядами присутствующих, с улыбкой на губах.

Черт, приплыли.

Стоило Цин Е увидеть этот ярко-зеленый веер, как его будто прострелили в голову. В мозгу что-то оборвалось, отборная брань подступила к горлу, и он едва сдержался, чтобы не шокировать этих бессмертных.

Мужчина был высоким и крепким, но черты лица его были настолько изысканными, что стирали границы пола. Его черные волосы были собраны золотой короной с нефритом, но это не выглядело вульгарно. От него веяло врожденным благородством, и его роскошный, утонченный вид совсем не вязался с эфирной атмосферой пика Цанъюнь — он скорее смотрелся бы гармонично среди красных стен и глазурованной черепицы императорского дворца.

— Ши Цзышэн, что ты здесь забыл! — голос Бо Юна, подобно удару гонга, сотряс просторный зал. Его взгляд был острым, как нож, ноздри раздувались от недовольства.

Ши Жун же оставался невозмутимым, совершенно не обращая внимания на враждебность старика Бо Юна, от которой, казалось, дрожал каждый волосок его бороды. Он продолжал улыбаться с тем же ветреным очарованием, а его приподнятые уголки глаз придавали ему особый шарм.

— Бессмертный мастер Фэнпин, приберегите силы. Я пришел лишь для того, чтобы попросить об одолжении ради этого парня, Цин Е. Помня о братской дружбе с Тан Чжи, я не могу допустить, чтобы, пока мой брат в затворе, его ученик исчез. Цин Е, конечно, совершил глупость, но он еще молод и не безнадежен. Надеюсь, Бо Юн, вы окажете любезность Тан Чжи, а заодно и мне.

Ши Жун сделал паузу и улыбнулся:

— Глава, как вы считаете, есть ли в моих словах доля истины?

Этот голос, чистый, как у небожителя, сейчас звучал для Цин Е как смертный приговор.

Все кончено, крылья маленькой бабочки не помогли, сюжет не изменился ни на йоту!

Цин Е, у которого голова шла кругом, поспешно поклонился до земли.

— Бессмертный господин Бэй Чэн так ценит дружбу и готов помочь всем! Ученик глубоко тронут и благодарен! Но я знаю, что преступление мое тяжко, и если я воспользуюсь добротой господина Бэй Чэна, чтобы оправдаться, то не смогу смотреть в глаза своему наставнику. Последствия своих поступков я должен расхлебывать сам!

Ши Жун продолжал лениво обмахиваться веером, его волосы развевались на ветру. Он смотрел на Цин Е как на муравья, и в его глазах, которые никогда не покидала улыбка, промелькнули насмешка и пренебрежение.

Бо Юн наконец успокоился. Он счел возможным взглянуть на Цин Е, а затем, торжествующе глядя на Ши Жуна, холодно усмехнулся:

— Хм, слышал? Ему не нужно твое вмешательство. Лучше возвращайся на свой пик Сюньи пить сливовое вино и не суй нос в дела моего пика Тинхань!

— Раз так, немедленно отправьте Цин Е в Царство Иллюзий, — Лянь Сун, казалось, начал терять терпение, и его голос звучал безапелляционно.

Напряженная спина Цин Е непроизвольно расслабилась, когда он услышал эти слова, и в уголке, скрытом от чужих глаз, на его лице появилась улыбка облегчения.

Его под конвоем вели другие ученики, но он шагал к Царству Иллюзий бодрее всех.

Впрочем, Цин Е все же помнил, что нужно играть роль, поэтому его тяжелый и решительный вид больше напоминал героическую жертву, нежели наказание.

Вэнь Сюйнянь, глядя на худую, тонкую фигуру человека внизу, прикусил свои алые губы, словно приняв какое-то решение.

В тот самый момент, когда Цин Е собирался шагнуть в Царство Иллюзий, Вэнь Сюйнянь стремительно рванулся вперед, оказался рядом, обхватил его за талию и оттащил в сторону.

Улыбка Цин Е, не успев расцвести, завяла, а губы словно прилипли к деснам.

Что за чертовщину творит этот главный герой?!

Цин Е ошарашенно уставился на Вэнь Сюйняня, совершенно не понимая, что происходит.

Почувствовав на себе прямой взгляд, Вэнь Сюйнянь тоже повернул голову, но, встретившись с ясными, как черный нефрит, глазами и ощутив тепло тонкой талии в своей руке, он почувствовал, как его уши начали гореть.

Тепло в ладони казалось обжигающим. Вэнь Сюйнянь, сделав вид, что это случайность, отпустил Цин Е, привел в порядок смущенные мысли и тепло улыбнулся ему.

Затем он поклонился четверым, ошеломленным этой сценой, сложив руки и неспешно произнес:

— Глава, после того, что я увидел сегодня, я понял, что Цин Е вовсе не такой высокомерный и грубый, как гласят слухи. Хотя он совершил глупость, я верю, что это не было его истинным намерением. Поэтому я прошу главу отменить приказ и дать Цин Е шанс исправиться.

Нет-нет, главный герой, это было истинное намерение Цин Е, этот негодяй действительно хотел затащить тебя в постель...

Цин Е мысленно выругался.

Когда Цин Е читал книгу, ему казалось, что главный герой слишком уж чист душой, из-за чего он терпел много ненужных страданий и боли. И хотя многие его любили, большинство из них просто хотели прибрать этот белый жасмин к рукам.

Будучи преданным фанатом, Цин Е часто приходил в ярость от вселенской любви Вэнь Сюйняня.

Сынок, не у всех такой масштаб мышления, как у тебя!

Но сейчас, глядя на Вэнь Сюйняня, Цин Е, помимо жалости, которую он испытывал ко всем персонажам, почувствовал еще и долю восхищения — ведь невидимые ангельские крылья за спиной главного героя сияли слишком ярко.

Однако Цин Е запоздало почувствовал на себе холодный, пронзительный взгляд. Он быстро поднял глаза и невольно ощутил, как по спине пробежал холодок.

Это был Ши Жун!

— Сяо Янь! Ты хочешь свести меня в могилу?!

Бо Юн хотел вспылить, но не мог направить гнев на свою гордость, поэтому обрушил его на Цин Е. Его глаза, похожие на глаза старого быка, округлились, а желтоватые зрачки слегка выпятились, словно на пружинах.

Цин Е невольно сглотнул. Он больше не хотел участвовать в этом балагане, предпочитая умереть пораньше, чтобы обрести покой.

— Подождите.

Цин Е подал голос и решительно зашагал вправо.

Адепты в зале уже окончательно запутались в этих поворотах, и теперь все они ошеломленно смотрели на спину Цин Е, не понимая, что происходит.

Ши Жун приподнял бровь, в его глазах вспыхнул еще больший интерес.

Вэнь Сюйнянь, глядя, как Цин Е идет в сторону Царства Иллюзий, почувствовал, как сердце сжалось от необъяснимой тревоги.

Цин Е остановился всего в шаге от Царства Иллюзий и обернулся. На его бледных губах играла искренняя улыбка.

— Прощайте!

Чистый, как родниковая вода, голос юноши, наполненный неподдельной радостью, внезапно эхом разнесся по огромному холодному залу.

Вэнь Сюйнянь рванулся вперед, но успел лишь слегка коснуться края одежды юноши, наблюдая, как белый рукав, словно бабочка, улетает прочь.

Цин Е без колебаний откинулся назад и рухнул в ослепительный свет.

Все адепты ахнули, не в силах поверить, что этот решительный и светло улыбающийся юноша — тот самый Цин Е, на которого раньше даже собаки не хотели смотреть.

Белоснежная лента для волос упала на щеку Вэнь Сюйняня, и всегда безупречный, сейчас он выглядел несколько растерянным.

Ши Жун стоял на возвышении, по-прежнему сохраняя небрежный вид, но когда он увидел, как Вэнь Сюйнянь завороженно смотрит на экран Царства Иллюзий, в его глазах на мгновение сверкнула жестокость, а складки на веере впились в его ладонь.

— Цин Е...

http://bllate.org/book/24169/2794455