Готовый перевод The Fragile Beauty Descends the Mountain to Be Spoiled by a Tycoon / Хрупкая красавица с горы в объятиях могущественного босса: Глава 21

За один час — три сообщения об угрозе жизни. Звуки больничных сирен доносились даже до посторонних: внутри кто-то балансировал на грани жизни и смерти.

Чжоу Юй очень сильно переживал за Цзин Яньчжи.

Гу Син тоже страшно нервничал: он отошел к окну, закурил сигарету и глубоко затянулся, чтобы успокоить нервы.

Проходившие мимо люди хотели сделать ему замечание, но, заметив его суровый, не предвещающий ничего хорошего вид, молча прикусили языки.

Бай Циань сжимал в руке три уведомления об угрозе жизни, немигающе глядя на них, словно пытался вычитать в казенных строчках какой-то скрытый смысл.

Он не подписал ни единого бланка, лишь холодным взглядом дал понять врачам: верните человека к жизни!

Этот взгляд полоснул по сердцу так сильно, что доктор не посмел произнести вслух фразу о том, что воля пациента к жизни крайне слаба. Спотыкаясь, он бросился обратно в палату продолжать борьбу за больного.

Цзин Яньчжи ужасно хотел спать, но жгучая боль от ударов электрического тока раз за разом вырывала его из забытья, доводя до исступления.

Ему отчаянно хотелось сказать: оставьте меня в покое, дайте поспать.

Однако врачи отчаянно боролись за него, не позволяя забыться спокойным сном.

После четвертого мощного разряда дефибриллятора Цзин Яньчжи сдался: делайте что хотите, лишь бы дали уснуть.

— Господин Бай, пациента удалось вернуть к жизни, но его воля к жизни крайне слаба. За это время дефибриллятор применяли четыре раза, у него тяжелая форма воспаления легких, сейчас он подключен к аппарату искусственной вентиляции легких.

Бай Циань не поднял головы. Его глубокий, низкий голос прозвучал глухо:

— Когда он сможет прийти в себя?

Профессор в очках замялся:

— В норме пациент должен очнуться завтра во второй половине дня, но его состояние...

Дальнейшее можно было не озвучивать — все присутствующие и так понимали: Цзин Яньчжи сам не хочет просыпаться.

Бай Циань поднял взгляд на врача, и в глубине его глаз мелькнул острый блеск:

— Позднее — послезавтра. Какими бы методами вы ни пользовались, я хочу, чтобы человек пришел в себя целым и невредимым.

Врач беспомощно кивнул:

— Хорошо. Однако организм пациента больше не вынесет подобных потрясений, иначе это действительно сократит его годы жизни.

Впрочем, если бы его не лелеяли как драгоценность, ему и так оставалось бы всего несколько лет.

Бай Циань промолчал.

Каталку с пациентом вывезли из операционной и направили в реанимацию. Проходя мимо безмятежного лица юноши на постели, Бай Циань глухим, сорванным голосом бросил:

— Я понял.

Гу Син жестом показал Чжоу Юю: дело пахнет грозой.

...

Сон длился долго. Никакого нежелания просыпаться больше не было: сознание вернулось само собой, и он естественным образом пришел в себя.

Когда он открыл глаза, шел уже третий день. Цзин Яньчжи находился в обычной палате — хотя, пожалуй, он даже не помнил, как побывал в реанимации.

Аппарат ИВЛ сняли, но кислородная маска все еще оставалась на лице.

По поводу того, что он все еще на этом свете, Цзин Яньчжи не испытывал ни сожаления, ни радости — пожалуй, лишь привычное равнодушие.

В палате было пусто, он оставался один. Цзин Яньчжи пошевелил руками и ногами: той дикой боли, что в прошлый раз, не было, просто тело напрочь онесло от слабости.

— Ой, вы очнулись?

Медсестра заглянула в палату с плановым обходом и, заметив, что пациент, проспавший три дня, наконец пришел в себя, радостно выбежала в коридор сообщить благую весть.

Цзин Яньчжи с усмешкой моргнул.

Мгновение спустя в палату толпой хлынули люди в белых халатах.

У него проверили зрение, слух, чувствительность — так тщательно, будто он после всего пережитого превратился в несмышленого ребенка.

— Как вы себя чувствуете? Есть ли где-нибудь боль или дискомфорт?

Цзин Яньчжи покачал головой.

Профессор в очках посмотрел на него с отеческой заботой:

— Восстановление идет неплохо. Скоро мы заменим маску на носовые канюли, и можно будет поесть. В груди еще есть небольшая боль?

Истинно светило медицины: он еще ничего не сказал, а врач уже всё понял.

Цзин Яньчжи чуть заметно кивнул.

— Ничего страшного, через пару дней пройдет, не переживайте.

Профессор протянул руку и аккуратно пододеяльник заправил под матрас:

— Только в следующий раз так больше не делайте. Жизнь бесценна, нужно учиться ценить ее. Вы еще так молоды, как можно так безрассудно растрачивать прекрасные годы? Отдыхайте, набирайтесь сил, еще столько красот нашей великой родины предстоит увидеть.

Цзин Яньчжи лишь устало улыбнулся.

В мгновение ока толпа врачей рассеялась, и у кровати осталась лишь одна величественная фигура.

Бай Циань уверенной и суровой поступью подошел ближе. Цзин Яньчжи опустил взгляд, храня молчание.

Атмосфера повисла тяжелая и безмолвная: один сидел, другой лежал, и ни один из них не собирался уступать.

— И до каких пор ты будешь упрямиться?

В конце концов Бай Циань первым сдал позиции — он просто больше не мог выносить, когда тот играл собственной жизнью.

Из глаз юноши на постели невольно покатились слезы, стекая по щекам. Пытаясь сдержать рыдания, он почувствовал, как в груди усилилась давящая боль.

Бай Циань тихо вздохнул, вытащил салфетку и стал по чуть-чуть промокать ему слезы.

— Я не собирался тебя прогонять, тогда мне просто нужно было срочно отлучиться по делам.

Бай Циань уже и не помнил, когда в последний раз кому-то что-то объяснял. Он даже перед собственными родителями никогда не отчитывался о своих поездках и работе.

Но сейчас какой-то мальчишка, который был младше его на двенадцать лет, несколькими слезинками заставил его полностью капитулировать.

Ухаживать за ним три дня подряд — и в награду получить лишь вежливое спасибо, за которым последовал побег из дома. И вот, когда его с таким трудом отыскали, этот упрямец всё равно отказывался идти на попятный.

Глядя на покрасневшие и припухшие глаза юноши, Бай Циань смирился со своей участи и, наклонившись, легко коснулся их губами:

— Ну тихо, не плачь.

Цзин Яньчжи в упор вглядывался в его смягчившееся лицо, и его глаза снова наполнились слезами. Мужчина мягко, поцелуй за поцелуем, смахнул с его ресниц искристые капли.

За окном ярко светило солнце — выдался прекрасный день.

Раз пациент очнулся, ему разрешили легкую пищу — питательный целебный бульон. Полуприподнявшись на кровати, Цзин Яньчжи послушно позволял Бай Цианю кормить себя с ложечки.

Чжоу Юй грыз сухой пресный пампушка и думал про себя: ну надо же, опять помирились!

Закончив с последней ложкой, Бай Циань вытер ему рот. Заметив, как покладисто тот выглядит, мужчина расплылся в довольной улыбке.

В такие послушные моменты он был особенно мил.

Чжоу Юй скривил губы и яростно откусил кусок от пампушки: парочка голудцов!

Во второй половине дня Цзин Яньчжи перевели в другую больницу, вернув в привычную палату.

Эта роскошная палата ничем не уступала хорошей квартире с дизайнерским ремонтом. Устроив его с удобствами, Бай Циань ушел в гостиную поработать.

А роль компаньона для беседы взял на себя Гу Син.

— Привет, я Гу Син, доверенное лицо господина Бая.

Как же прямолинейно. Обычно люди в таком положении предпочитают представляться помощниками или секретаррями.

Но этот красивый, овеянный легким флером обаяния мужчина улыбался так открыто, что совершенно не производил впечатления плохого человека.

— А я Цзин Яньчжи, — на бледном лице юноши появилась вежливая улыбка.

Гу Син весело хмыкнул:

— Не стоит так официально, молодой господин Цзин. Если что-то понадобится, можете смело меня гонять.

Сидевший в гостиной Чжоу Юй молча закатил глаза: лизоблюд.

— Точно! — Гу Син вытащил из кармана телефон. — Это, кажется, твое.

Цзин Яньчжи взял аппарат и, узнав в нем тот самый телефон, что остался в клубе Семьи Цзин, вопросительно посмотрел на собеседника.

Гу Син пояснил:

— Нашли сегодня в клубе.

Цзин Яньчжи не стал расспрашивать дальше и с благодарной улыбкой кивнул.

Гу Син небрежно отмахнулся и направился в гостиную.

Проводив его взглядом, Цзин Яньчжи покачал головой с мысленным восхищением: не зря этот человек стал правой рукой Бая. Такая проницательность и умение чувствовать грань даются далеко не каждому.

В гостиной Бай Циань бросил на них короткий взгляд:

— В клубе всё уладили?

Гу Син принял деловой вид:

— Всё под контролем.

Бай Циань кивнул.

— Что там слышно о Семье Цзин, Семье Шэнь и остальных?

На этот вопрос ответил уже Чжоу Юй. Криво усмехнувшись, он произнес:

— Цзин Пуань и прочие пока не совались, а вот в Семье Шэнь кто-то оказался похитрее: уже подослали людей прощупать почву и замолвить за себя словечко.

— И что говорят? — Гу Син всегда был не прочь понаблюдать за чужим представлением.

Чжоу Юй презрительно хмыкнул:

— Просят пощады. Говорят, мол, парень сдуру натворил глупостей, и готовы отдать тот участок земли на восточной окраине.

— Ого, какая щедрость.

http://bllate.org/book/24153/2789100