Готовый перевод Transmigrated as an A-lister, I Adopted the Cat Actress / АЛЬФА для королевы экрана: приручить кошку: Глава 15

Глава 15

Появление дурной женщины

Режиссер Ван всю дорогу наблюдал, как Ло Ханьян быстрым бегом пересекла толпу и протиснулась на съемочную площадку, и не удержался от вздоха:

— Сяо Ло, не то чтобы я придирался к вам, молодежь, но вам бы хоть изредка стоило заниматься спортом. Посмотри на себя: пробежала всего пару шагов, а лицо уже красное!

Ло Ханьян смущенно прикрыла ладонью половину лица и уже собиралась ответить, как ее слова грубо прервали:

— Подумать только, какие у Сяо Ло теперь замашки — заставлять столько людей ждать одну-единственную.

Шэн Цзинцзин лениво прислонилась к перилам, и во всем ее выражении читалось откровенное презрение.

— Большое извинение всем, что заставила вас долго ждать, — вежливо ответила Ло Ханьян.

Она понимала, что Шэн Цзинцзин затаила обиду и теперь сыплет в ее адрес насмешками и сарказмом, но Ло Ханьян вовсе не стремилась раздувать конфликты — на данный момент главным приоритетом была работа.

Шэн Цзинцзин закатила глаза, громко фыркнула и больше не стала обращать на нее внимания. Напротив, она повернулась к другой женщине, стоявшей посреди дороги, и ее лицо мгновенно изменилось. На губах расцвела кокетливая улыбка, а в голосе прозвучало изрядное количество лести:

— Вы ведь согласны со мной, учитель Сюй?

Женщина, которую она назвала учителем Сюй, обладала сдержанным и собранным темпераментом. Черты ее лица казались немного андрогинными — тонкие губы, высокий прямой нос, — но выглядела она неизменно привлекательно.

Первая исполнительница главной роли, Сюй Синчэнь, — популярная звезда экрана, прославившаяся благодаря роли в постапокалиптической драме. Без сомнения, в актерском составе «Пылающей любви посреди лета» она обладала самым высоким статусом и весом.

Ассистентка Сяо Ван тут же вприпрыжку вбежала на площадку.

Режиссер Ван, который как раз сосредоточенно следил за камерой, от столь резкого прерывания помрачнел.

Однако воротник Шэн Цзинцзин и вправду перекосило от порыва ветра, так что он ничего не мог возразить. Лишь взмахом руки велел оператору временно остановить съемку:

— Стоп, стоп! Давайте сделаем паузу, пока учитель Шэн не приготовится, и только потом продолжим.

Шэн Цзинцзин звонко рассмеялась, и все ее лицо так и излучало самодовольство.

Шэн Цзинцзин уже ступила на гравийную дорожку и остановилась рядом с Сюй Синчэнь. Скосив глаза, она внимательно оглядела эту рослую женщину-Альфу — на людях Сюй Синчэнь неизменно держалась холодной и неприступной крутой девчонкой, из-за чего толпы фанаток-Омег сходили по ней с ума.

— Сцена восемьдесят первая, дубль третий, первый раз, начали!

Сяо Ван закивала:

— Угу, угу.

Эта сцена снималась на открытом воздухе, но поскольку ракурсы камеры почти не менялись, ее включили в общий блок съемок в декорациях парка на кинобазе.

Услышав это, Шэн Цзинцзин моментально просияла.

Заметив, что все заняты своими делами и никто на них не смотрит, она подступила ближе и шепнула ей на ухо:

— Учитель Шэн, я тут случайно услышала, как реквизиторы болтали. Говорят, директор Сы пожаловала на съемочную площадку.

Сюй Синчэнь и Шэн Цзинцзин шагали плечом к плечу, молча и по взагласному молчаливому согласию любуясь пейзажами вдоль дороги.

Подобных властных и привлекательных Альф Шэн Цзинцзин принимала без разбору, какого бы пола они ни были. Поэтому она бросила на Сюй Синчэнь невероятно томный взгляд, а затем с видом полной случайности прижалась к ее плечу, выдерживая опасную, ускользающую при малейшем движении дистанцию.

Сяо Ван, поправляя воротник своей артистки, с воровским испугом озиралась по сторонам.

— Я помогу вам, — подбежала практикантка из отдела грима и костюмов.

— Не нужно, — наотрез отказалась Шэн Цзинцзин и, обернувшись, крикнула: — Сяо Ван! — подзывая собственного ассистента заняться ее костюмом.

Схема мизансцены была следующей: две главные героини прогуливаются вдоль небольшой гравийной дорожки, затем останавливаются, произносят реплики, после чего сбоку выбегает Юй Тянь, затевает с ними бурную ссору и ввязывается в несложную потасовку.

Она едва сдерживала рвущиеся вверх уголки губ и переспросила у маленькой помощницы:

— Ты говоришь правду? Директор Сы сейчас наблюдает за съемками?

Сюй Синчэнь, казалось, вовсе не горела желанием общаться с Шэн Цзинцзин. Лишь рассеянно кивнула, а затем обратилась к режиссерской группе:

— Режиссер Ван, давайте начнем.

— Погодите, режиссер Ван, — Шэн Цзинцзин неожиданно взмахнула рукой, лениво протянув: — У меня воротник перекосило, давайте поправим, а потом уже снимать.

Шэн Цзинцзин лишь раздраженно скривилась, издав недовольное «цэк», но спорить не стала.

Вдоль гравийной дорожки тянулся ряд искусственных ив, чьи ветви раскачивались и хаотично метались в воздухе от прохладного осеннего ветерка.

— Хм… Директор Сы все-таки не смогла меня забыть, раз уж увязалась за мной сюда, — ее тон звучал самоуверенно и надменно. — Впрочем, добиться моего прощения не получится так просто — теперь я потребую побольше ресурсов.

Воспользовавшись перерывом в съемках, Ло Ханьян стояла за бутафорским деревом, делая глубокие вдохи, чтобы полностью войти в образ.

В этой сцене предстояло немало физической борьбы и резких перепадов эмоций, так что ей требовалось хорошенько накопить внутреннее напряжение перед тем, как выплеснуть его наружу.

Гнев медленно разгорался в ее сердце, ожидая момента, когда удастся пробить преграду.

Спереди, с гравийной дорожки, доносились голоса двух главных героинь — они уже остановились в положенных по мизансцене местах.

— Малыш, сколько раз тебе повторять: Юй Тянь — всего лишь моя студентка, я никогда ее не любила!

— Я не верю! Если только ты не пойдешь к ней прямо сейчас, я хочу, чтобы ты отказала ей в лицо!

— Хорошо-хорошо, я во всем согласна с тобой.

Юй Тянь услышала весь диалог из-за ивы, и больше не могла сдерживать чувства.

Ее бывшая тайная любовь, домашняя учительница, чистый и светлый лунный свет в ее душе — после подачи заявления об уходе та открыто призналась в искренних чувствах какой-то развратной зеленой чайке-лисичке.

Юй Тянь не могла с этим смириться, ей казалось, что все вокруг сошли с ума.

Ярость жгла изнутри.

Юй Тянь была готова разорвать фальшивую физиономию этой лисички — и теперь наступал ее выход.

Съемочный процесс шел своим чередом, громоздкая рука механической камеры плавно скользила по воздуху.

Внезапно из глубины площадки донеслось несколько резких, диссонирующих криков.

Си Тинъюэ сидела в самом дальнем углу, откуда было видно лишь то, как толпа, доселе работавшая слаженно и организованно, внезапно заволновалась. Она слегка нахмурилась.

Множество людей сбилось в кучу, поднимая шум; из-за того, что происходило какое-то непредвиденное ЧП, реплики задних рядов слились в неразборвчий гул, в котором невозможно было разобрать ни слова.

Наконец:

— Учитель Ло упала! — звонкий крик отчетливо долетел до ее слуха.

Услышав это, Си Тинъюэ мгновенно помрачнела и резко вскочила на ноги.

Однако толпа бросившихся на помощь сотрудников оказалась слишком плотной, к тому же на площадке находилась собственная команда стилистов какой-то из главных актрис, так что Си Тинъюэ видела лишь сплошное море голов, устремившихся к центру съемочной площадки.

Не имея возможности узнать, что именно произошло, она испытала жгучее беспокойство. Сердце заполнило дурное предчувствие, и она без колебаний быстрыми шагами направилась в толпу.

— Дорогу освободите, быстрее освоборите дорогу!

Парочка практиканток на самом краю, заметив приближающуюся Си Тинъюэ, испуганно переглянулись и принялись наперебой подгонять тех, кто стоял впереди:

— Директор Сы идет!

— Живей, те, кто спереди, дорогу освободите!

— Дайте директору Сы пройти!

Люди суетились и кричали, и вскоре перед ней образовался узкий проход.

Си Тинъюэ шагнула вперед с лицом, потемневшим так, будто с него вот-вот сорвутся капли туши. Она двигалась с такой стремительностью, словно под ногами у нее свистел ветер, желая очутиться рядом с Ло Ханьян как можно быстрее. Прохожие по обе стороны успевали лишь ощутить, как мимо проносится ледяной шквал.

На площадке Сюй Синчэнь как раз поднимала упавшую на землю Ло Ханьян, одной рукой поддерживая ее за спину и безостановочно приговаривая:

— Не нервничай! Слушай мои указания, давай потихоньку выпрямим ногу.

Ло Ханьян крепко зажмурила глаза, ее губы болезненно дрожали и шевелились, а черный бант, которым был завязан ее высокий хвост, развязался и теперь неряшливо лежал на полураспущенных растрепанных волосах.

Она оставалась в сознании и, следуя ровному, уверенному голосу Сюй Синчэнь, медленно вытягивала ногу.

Край брюк на левой ноге был закатан до колена, и посередине голени алела рваная рана, из которой непрерывной струйкой сочилась кровь, окрашивая костюм.

Именно эту картину и застала прибежавшая Си Тинъюэ.

Кожа Ло Ханьян была смертельно-бледной, и эта кровоточащая рана выглядела пугающе ярко на ее тонкой ноге.

Маленькая кошечка испуганно дрожала, съежившись в объятиях Сюй Синчэнь. Глаза ее по-прежнему были закрыты, лицо напоминало белую бумагу, и лишь пара изогнутых ресниц непрерывно трепетала, выдавая обуявшую хозяйку панику.

В этот момент кровь прилила к голове Си Тинъюэ, и в глазах на секунду мелькнули кроваво-красные прожилки.

Мозг пылал, но руки леденели, а разум словно медленно уплывал из тела. Опустившись на корточки рядом с Ло Ханьян, она постаралась выровнять голос и спросила:

— Как… она?

Сюй Синчэнь понятия не имела, что директор Сы тоже находится на площадке, и от неожиданного появления женщины широко раскрыла глаза.

Но ситуация была критической, тратить время на раздумья не стоило, и она сразу же пояснила:

— Ло Ханьян ударилась поясницей и левой ногой о камни, содрала кожу. Кажется, при падении у нее свело судорогой икроножную мышцу.

— Но вы не переживайте, рана неглубокая, — поспешно добавила Сюй Синчэнь, заметив переменившееся лицо Си Тинъюэ. — Просто сейчас у нее судорога, это очень больно. Я массирую ей ногу, скоро все пройдет.

— Я сама, — коротко бросила Си Тинъюэ.

С этими словами она аккуратно забрала Ло Ханьян из рук Сюй Синчэнь, прижимая ее к своей груди.

Почувствовав тепло тела девушки в своих объятиях, Си Тинъюэ постепенно возвращалась в состояние рассудительности.

Практически в тот же миг Сюй Синчэнь глубоко вздохнула.

Только что, в момент вспышки гнева Си Тинъюэ, предельно концентрированные феромоны с ароматом сандала вырвались из-под контроля.

Сандаловый запах оказался до крайности властным: даже блокирующий пластырь не мог его сдержать. Словно разъяренный вожак стаи, он неистово бушевал в воздухе.

Сюй Синчэнь тоже была Альфой, но перед феромонами Си Тинъюэ у нее не осталось и намека на желание сопротивляться.

Словно подданный перед лицом монарха, она испытывала лишь одно — желание подчиниться или бежать.

Освободив руки, Сюй Синчэнь поспешно отступила на несколько шагов назад, выбираясь из зоны влияния женщины.

Си Тинъюэ крепко прижимала к себе Ло Ханьян, мягко приговаривая:

— Не бойся, еще чуть-чуть, и все пройдет.

Она бережно огладила икру Ло Ханьян, начиная делать круговой массаж. Ощутив идущее от ног тепло, Ло Ханьян судорожно вцепилась пальцами в ее воротник.

— Тебе уже лучше? — не переставая спрашивать, Си Тинъюэ продолжала массировать ногу. — Попробуй напрячься, выпрями голень.

— Потерпи, еще секунду, и мы справимся.

Она беспрерывно говорила с Ло Ханьян — судорога процесс долгий, а разговор помогает отвлечься и унять боль.

Очутившись в еще более теплом и знакомом убежище и слыша слова утешения, Ло Ханьян бессознательно издавала тихие, обрывистые звуки, пытаясь ответить.

Густой аромат.

Неожиданно тонкие нити сандаловых феромонов полностью окутали ее со всех сторон. Среди пронзительной боли Ло Ханьян уловила успокаивающий запах и, словно обретя единственное спасение, задышала полной грудью.

Сандаловый аромат рассеялся в воздухе довольно быстро. Ло Ханьян, ощутив нехватку, зашевелила кончиком носа и потянулась вслед за исчезающим запахом.

Си Тинъюэ чувствовала, что Ло Ханьян перестала быть оцепенело-неподвижной: похоже, ей полегчало, и она начала слегка тереться верхней частью тела о ее грудь.

Но этого оказалось недостаточно, чтобы утолить ее потребность. Ло Ханьян уткнулась носом глубже, зарывшись в пальто Си Тинъюэ. Под пальто скрывалась тонкая рубашка, прилегавшая к самой коже, откуда сандаловый шлейф струился еще насыщеннее.

Ей очень нравился этот запах.

Обнимая девушку, Си Тинъюэ полностью вернулась к своему привычному хладнокровному и уверенному облику. Подняв голову, она бросила распоряжение персоналу:

— Принесите аптечку в комнату отдыха.

Несколько практиканток тут же бросились за медицинской помощью.

— Больше нечего здесь зевать, — холодно окинув взглядом всю площадку, произнесла она. — Возвращайтесь к работе.

Толпа зевак замерла в нерешительности, переглядываясь друг с другом, после чего вновь зашуршала и витиевато рассеялась по сторонам.

Просунув другую руку под колени Ло Ханьян, Си Тинъюэ слегка поднатужилась и легко подняла ее на руки.

Никто из окружавших ее в этот момент не смел произнести ни слова — люди молча расступились, образуя проход.

Унося Ло Ханьян, Си Тинъюэ не удостоила никого взглядом, лишь кивнула режиссеру Вану, оставляя за спиной холодный силуэт.

http://bllate.org/book/24085/2770953